Геополитический узел и шведский вундеркинд
К началу XVIII века Балтийское море было, по сути, внутренним шведским озером. Шведская империя, усилившаяся на итогах Тридцатилетней войны, сидела на берегах Балтики прочно, как собака на сене, контролируя устья ключевых рек и собирая сливки с торговых потоков. Для соседей это положение было, мягко говоря, раздражающим. Дания мечтала вернуть Сконе, Польша (в лице саксонского курфюрста Августа II Сильного) претендовала на Лифляндию, а Россия, запертая в континентальной коробке, задыхалась без выхода к морю, имея лишь узкую форточку в Архангельске, которая замерзала на полгода.
Казалось, момент для передела собственности настал идеальный. В 1697 году на шведский престол взошел Карл XII. Ему было пятнадцать лет. Европейские монархи, люди взрослые и циничные, потерли руки: мальчишка на троне великой державы — это ли не подарок судьбы? Сколотить коалицию против подростка казалось делом техники. Так родился Северный союз: Дания, Саксония и Россия решили сообща разобрать шведское наследство. Расчет был простым, логичным и, как показала практика, совершенно ошибочным.
Они не учли одного нюанса. Мальчик оказался не просто королем, а, выражаясь современным языком, харизматичной, но одержимой войной личностью. Шотландский историк Энтони Аптон, не стесняясь в выражениях, давал ему весьма жесткие характеристики. Карл XII был влюблен в войну. Первого медведя он добыл в одиннадцать лет, а развлечения ради отрабатывал силовые удары прямо во дворце. Это был не кабинетный стратег, а полевой командир, который жил в седле и презирал роскошь. Вместо легкой добычи союзники разбудили опасного противника.
Первой под раздачу попала Дания. Карл высадился под Копенгагеном, и датчане, не ожидавшие такой прыти от юнца, капитулировали уже в августе 1700 года. Август Сильный, осаждавший Ригу, тоже быстро понял, что дело принимает скверный оборот, и снял осаду. В итоге Россия, вступившая в войну последней, оказалась с разъяренной Шведской империей один на один. Пётр I, объявивший войну 19 (30) августа — на следующий день после того, как узнал о мире с турками, — двинул войска к Нарве. Он рассчитывал вернуть Ингерманландию, землю отцов, потерянную в Смутное время. Но вместо легкой прогулки его ждала встреча с лучшей военной машиной Европы.
Русская армия: между мифом и реальностью
Вокруг армии Петра образца 1700 года нагорожено немало мифов. С одной стороны, принято считать её сборищем мужиков с дубинами, с другой — уже вполне европейским войском. Истина, как водится, болталась где-то посередине, причем ближе к печальному краю. Да, Пётр уже начал свои реформы. У него были два полка-бриллианта — Преображенский и Семеновский, выросшие из «потешных» игр, которые по выучке и духу могли дать фору многим европейцам. Были Лефортовский и Бутырский полки, тоже вполне боеспособные. Но основная масса — это пестрая солянка из даточных людей и дворянского ополчения, для которых война была тяжкой повинностью, а не профессией.
Главной бедой стала логистика. Поход к Нарве превратился в эпическую драму борьбы с распутицей и нехваткой провианта. Осень 1700 года выдалась дождливой, дороги развезло. Обоз армии насчитывал, по разным данным, до 10 000 телег. Вдумайтесь в эту цифру: десять тысяч повозок, груженных порохом, свинцом и провиантом, ползут по раскисшей глине. Лошади гибли от бескормицы сотнями, телеги ломались. Солдаты, дойдя до места, выглядели изможденными — обмундирование пришло в негодность еще в пути.
Артиллерия — отдельная песнь скорби. Пётр собрал под Нарвой внушительный парк: около 195 орудий (цифры разнятся, некоторые источники говорят о 145 или 282, но суть одна — пушек было много). Проблема заключалась в том, что это был «зоопарк» разнокалиберных стволов, к которым требовались разные ядра. Более того, качество пороха и самих орудий оставляло желать лучшего. Как выяснится позже, во время осады, русские пушки были скорее шумными, чем эффективными.
Командный состав тоже вызывал вопросы. После смерти старой гвардии — Лефорта и Гордона — Пётр остался без опытных наставников. Главнокомандующим был назначен Федор Головин, человек умный и достойный, отличный администратор, но не полководец. В итоге армией фактически рулили иностранные наемники, которых Пётр нанимал оптом. Среди них выделялся герцог де Круа (или де Кроа), человек с богатой биографией и сомнительной полезностью в конкретных русских условиях. Саксонский генерал Ланген нахваливал гвардейцев, называя их «рослыми и хорошо вооруженными», но прочие части описывал как малообученные, которые и мушкет-то держать толком не умеют. Вот с этим багажом Россия подошла к стенам Нарвы.
Осада и фатальная недооценка
К октябрю русская армия, наконец, стянулась к Нарве. Крепость защищал шведский гарнизон под командованием полковника Рудольфа Горна — всего около 1300 пехотинцев, 200 кавалеристов и 400 ополченцев. Казалось бы, 34–40 тысяч русских солдат должны были раздавить их числом. Русские обложили город, построили циркумвалационную линию (двойной земляной вал), уперев фланги в реку Нарову. Но штурмовать в лоб не решились, начали бомбардировку.
И тут случился конфуз. Две недели русская артиллерия работала по стенам Нарвы, но результат оказался околонулевым. Шведские укрепления стояли как ни в чем не бывало, а вот русские пушки начали выходить из строя — не выдерживали интенсивной стрельбы, лафеты разваливались, стволы трескались. Порох был плохой, ядра не той системы, эффективность огня — минимальная. Горн, глядя на эти потуги со стен, вероятно, чувствовал себя уверенно.
Тем временем на горизонте замаячил сам Карл XII. Шведский король, вопреки надеждам русского командования, не стал уходить на зимние квартиры. Он высадился в Пернове (Пярну) и направился к Нарве. Здесь проявился его фирменный стиль: скорость важнее комфорта. Карл оставил обозы в Везенберге и пошел налегке, взяв с собой только самое необходимое. Он понимал, что время работает против него, и решил действовать, пока враг не ждет.
Пётр I, пытаясь обезопасить тылы, отправил навстречу шведам конницу Бориса Шереметева — около 5000–6000 сабель. Шереметев, опытный воевода, занял позицию у деревни Пюхайоги, прикрывая единственную дорогу среди болот. Но тут сыграл свою роль «туман войны». Шереметев не знал точной численности шведов (пленные называли завышенные цифры в 30 и даже 50 тысяч), а Карл, наоборот, прекрасно знал всё о русских благодаря разведке. Шведский король разделил свой отряд и атаковал русских по двум направлениям. Шереметев, опасаясь окружения в болотах, предпочел отступить. Пётр был недоволен, но факт оставался фактом: дорога на Нарву была открыта.
18 (29) ноября Пётр I покинул лагерь и уехал в Новгород, оставив командование герцогу де Круа. Этот отъезд до сих пор вызывает споры. Шведская пропаганда немедленно выпустила медаль с изображением плачущего царя, покидающего Нарву, а современные публицисты любят порассуждать о мотивах. Но будем реалистами: Пётр многократно доказывал личную храбрость и под Азовом, и позже под Полтавой. Скорее всего, он действительно поехал торопить подкрепления и решать вопросы с Августом II, не ожидая, что Карл атакует так быстро. Он просто недооценил решительность своего противника. Карл же, имея под рукой всего около 10–11 тысяч человек (а по некоторым данным, и того меньше — 8,5 тысяч), решил атаковать 40-тысячную русскую армию немедленно.
Метель, смута и стойкость гвардии
Утро 19 (30) ноября 1700 года выдалось ненастным. Дул сильный ветер, шел густой снег. Русская армия вытянулась тонкой линией вдоль своих укреплений на семь верст. Герцог де Круа, следуя канонам линейной тактики, растянул войска, не оставив резервов. Это было фатальным решением: плотность обороны оказалась недостаточной, а маневрировать было невозможно.
Карл XII появился перед русскими позициями около 10 утра. Шведский король не стал изобретать велосипед: он увидел, что центр русских позиций растянут, и решил пробить его ударом кулака, а потом свернуть фланги. В 2 часа дня природа сыграла за шведов: началась настоящая пурга, причем ветер бил прямо в лицо русским солдатам. Видимость упала до двадцати шагов. Карл скомандовал атаку. Шведы вынырнули из снежной пелены, вплотную подойдя к русским валам.
Залп в упор, фашины в ров — и синие мундиры уже на бруствере. Русские полки, ослепленные снегом и неожиданностью, дрогнули. Прорыв произошел сразу в нескольких местах. И тут случилось непредвиденное. В хаосе боя кто-то крикнул: «Немцы — изменники!» Этот вопль упал на благодатную почву недоверия к иностранным офицерам. Солдаты вместо того, чтобы отбиваться от шведов, обратили гнев на своих же командиров-иностранцев. Герцог де Круа и прочие наемники, поняв, что им грозит опасность от своих же, предпочли сдаться шведам.
Началась неразбериха. Толпы солдат ринулись к понтонному мосту у острова Кампергольм. Мост, не рассчитанный на такую нагрузку, рухнул. Множество людей оказалось в ледяной воде. Конница Шереметева, которая могла бы ударить шведам во фланг, увидев происходящее, ушла, переправившись через реку в другом месте, и стремительно отступала до самого Пскова.
Но Нарва не стала бы легендой, если бы не подвиг гвардии. На правом фланге Преображенский и Семеновский полки, плюс Лефортовский, видя всеобщее отступление, остались на позициях. Они соорудили из рогаток и возов импровизированное укрепление — вагенбург — и встретили шведов плотным огнем. «Игрушечные» солдаты Петра оказались сделаны из железа. Они отбивали атаку за атакой. Карл XII лично вел своих бойцов в бой, под ним убили лошадь, но сломить сопротивление гвардейцев он не смог. На левом фланге так же отчаянно дралась дивизия Вейде. Бой кипел до темноты.
В ночном хаосе шведы тоже потеряли управление. Два шведских батальона в темноте по ошибке открыли огонь друг по другу. Часть каролинеров, ворвавшись в русский лагерь, нашла запасы провианта и вина, после чего потеряла боеспособность. Если бы у русских было единое командование и хоть капля хладнокровия, шведов можно было бы вышвырнуть из лагеря. Но связи между флангами не было, главнокомандующий сидел в плену, а царь был далеко.
Горький опыт и работа над ошибками
Утром 20 ноября (1 декабря) русские генералы — князь Яков Долгоруков, Автоном Головин и Иван Бутурлин — решили капитулировать. Сопротивляться дальше казалось бессмысленным: боеприпасы на исходе, единого руководства нет, моральный дух (за исключением гвардии) крайне низок. Начались переговоры.
Изначально Карл XII, впечатленный стойкостью гвардейцев, пообещал почетные условия: русские уходят на свой берег с оружием и знаменами, но оставляют артиллерию и обоз. Однако шведский король нарушил договор. Как только гвардейские полки переправились через наспех восстановленный мост, шведы разоружили остальные части. Солдаты дивизии Вейде и Головина лишились почти всего имущества. Но самое неприятное — шведы задержали офицеров. В плену оказались 10 генералов (включая самого Долгорукова и царевича Имеретинского) и десятки полковников. Это было тяжелым ударом.
Итоги битвы выглядели катастрофично. Русская армия потеряла убитыми, ранеными и утонувшими, по разным оценкам, от 6 до 8 тысяч человек. Шведы отделались потерей от 667 до 2000 убитых и раненых. Но главное — Россия лишилась всей артиллерии: шведам досталось от 145 до 195 орудий. Была потеряна казна (32 000 рублей) и более 200 знамен. Европа рукоплескала Карлу, называя его новым Александром Македонским. Русских списали со счетов, посчитав, что с «московитами» покончено на десятилетия.
Пётр I воспринял это известие не как приговор, а как руководство к действию. Фраза, приписываемая ему: «Они побьют нас ещё не раз, но, в конце концов, научат побеждать», — стала лейтмотивом дальнейшей войны. Нарва стала тем ледяным душем, который смыл с России боярскую спесь и шапкозакидательство. Потеря артиллерии заставила переплавить церковные колокола в пушки — мера непопулярная, но необходимая. Именно после Нарвы начались настоящие, глубокие реформы армии, создание национальной школы офицеров (чтобы не зависеть от перебежчиков вроде Гуммерта или ненадежных наемников) и строительство промышленности.
Карл XII совершил свою главную стратегическую ошибку: он поверил, что разбил Петра окончательно, и увяз в Польше, гоняясь за Августом II. Это дало России бесценную передышку. Уже через год, в 1701-м, битый Шереметев нанесет поражение шведам при Эрестфере, а в 1704 году русские вернутся к Нарве и возьмут её штурмом. Но это будет уже совсем другая история и совсем другая армия.
Память о той битве осталась в деталях. Офицеры Преображенского и Семеновского полков вплоть до 1917 года носили красные чулки — в память о том, что под Нарвой они сражались в крови, но не отступили. На нагрудных знаках (горжетах) выбили дату «1700. No.19». Это было поражение, за которое не стыдно, поражение, которое стоило многих побед.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Также вас могут заинтересовать эти подробные статьи-лонгриды:
Времена меча и топора: военная драма Древней Руси от Калки до Куликова поля
Мормонские войны. Акт первый: американский пророк
Оформив подписку на премиум вы получите доступ ко всем статьям сразу и поддержите мой канал!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера