Возвращалась Пелагея из магазина не в лучшем настроении. Она уже не думала о Николае как о любимом человеке, но иногда, глядя на сына, видя в нем черты Николая, думала с обидой за ребенка: ведь хотел его - во всяком случае, говорил, что хочет сына, а потом предал еще не родившегося. Иногда очень хотела, чтоб он увидел его и страшно пожалел обо всем, что сделал, а иногда, наоборот, не хотела, чтобы он видел мальчика и мучился от этого. Она слышала, что Вера не может забеременеть, но думала, что, может, он сама не хочет пока.
А Вера не понимала, почему нет ребенка. Она не думала, что может быть бесплодной, поэтому в разговорах с крестной недоумевала. Правда, Дарья говорила, что у ее матери были проблемы с этим делом, поэтому и родила она только ее, Веру. Но ведь Вера здорова, хотя уже начинает сомневаться в этом. Да и свекровь тоже начала интересоваться, скоро ли ее порадуют внучком. Вера отмалчивалась, а Николай сердился:
- Тебе мало Васькиных и Тоськиных внуков? Тебе еще мои нужны?
До Веры доходили слухи о том, что сын Пелагеи очень похож на Николая, она была уверена, что и Ульяна слышала об этом. И поэтому ей нужен ребенок от нее, от Веры. Она пришла к фельдшерице, выбрала время к вечеру, почти перед закрытием, чтоб меньше людей было в амбулатории.
- Зинаида Матвеевна, - начала она, опустив глаза, - как мне узнать, почему у меня нет ребенка?
Зинаида пожала плечами:
- Причин, Вера, может быть много. Во-первых, может быть что-то наследственное, потом – болезни всякие, а еще, знаешь, бывает несовместимость мужа и жены.
- Нет, у нас все с этим хорошо, у нас нету этой, ну... несовместимости.
Зинаида засмеялась:
- Так я ж не про ту совместимость! Короче, нужно обследоваться. И тебе, и ему.
- Ой, а ему зачем?
- Да затем, что всегда считают виноватой в бездетности женщину, а очень часто виноватым в этом бывает мужчина. Но сначала нужно провериться. Я дам тебе направление в район, сдашь анализы, а там видно будет. Правда, бесплодие тебе не поставят пока, ты ж замужем сколько? Еще и полгода нету?
Вера кивнула, но умолчала, что жила с Николаем и до свадьбы... Да и вообще, все говорят, что у Польки мальчишка – его сын. Похож, как две кали воды. Значит, у него есть ребенок! Не может он быть виноватым в том, что она не беременеет.
Ульяна, конечно, тоже слышала об этом. Да она и не сомневалась в том, что Пелагея родит от ее сына. Важно было его оторвать его от нее, от ее детей, а чем скорее можно оторвать мужика? Только тем, что женщина его обманывает, изменяет ему! И ей это удалось. Только теперь он пьет, Верку ни в грош не ставит, а она не может так с мужиком обращаться, чтобы он думал только о ней! Только жалуется на него. В последний раз Ульяна с недовольством сказала невестке:
- Я тебе его, можно сказать, на блюдечке принесла, в постель положила, так теперь ты сделай так, чтоб он был твоим! Роди ему, наконец! До сих пор пустая ходишь.
Вера не нашла что ответить свекрови, но обида жгла ее так, что она едва сдерживалась, чтобы не наговорить того, что было на языке. И вместе с тем в ней росла жгучая неприязнь к Пелагее. В чем она была виновата – Вера не могла бы сказать, но ненавидела ее страстно.
Как-то днем к Пелагее зашли Дуська и Раиса. Они с удивлением смотрели на изменения во дворе и в доме.
- Вот что значит мужик в доме! – воскликнула Дуська. – И дорожка через двор, и сарай, и веранду, что ли, строить собираетесь?
- Да, Андрей хочет поставить веранду, чтоб в доме потеплей было, да и места побольше будет.
- Повезло тебе Полька! Видишь, хорошо, что послушалась тогда нас! А то, понимаешь, «забирай его себе!». А если б я забрала?
Пелагея улыбалась, слушая Евдокию. Потом пригласила их в дом, угостила компотом.
- Ох, хорошо холодненький компотик! - сказала Раиса, - где ты его так холодишь?
- Андрей купил холодильник, вот смотри!
Пелагея показала небольшой светло-зеленый холодильник, стоящий за лавкой.
- Я тут и мясо держу, и молоко. Так удобно, девки, прямо, я вам скажу, только маленький, мало помещается.
- А я все держу в погребе да в колодец спускаю, - Раиса разглядывала аккуратненький шкафчик, который тихонько гудел, слегка подрагивая.
В спальне подал голос Ванюшка. Пелагея принесла его в переднюю, где сидели подруги. Они с любопытством смотрели на мальчика – видели его только один раз, когда заехали поздравить с новорожденным. Но с того дня уже столько времени прошло! Вон как он смотрит на чужих теток, сдвинув бровки, прижимаясь к матери.
- Ну, здорово, Иван Николаевич! – протянула руку к мальчику Евдокия.
- Он Андреевич, - поправила Пелагея.- Светов Иван Андреевич.
- Да ты что?! – воскликнула Евдокия. – А я не верила, когда Катька, секретарша говорила, что ты зарегистрировала пацана на инженера. Значит, правда!
- Правда, - согласилась Пелагея, - так Андрей захотел.
- Ну, чудеса! Родной отказывается, а чужой записывает своим!
- Дуська, - не выдержала Раиса, - а тебе не все равно? Все-то тебе надо знать, про все нужно высказаться!
- А своего не предлагает тебе родить? Ну, чтоб совсем свой, родной был?
- Нет, - улыбнулась Пелагея, - не предлагает. Но если захочет – рожу!
- Пятого?! – воскликнула Раиса.
- А что? Трудно после первых троих. А потом уже все равно, сколько их.
Раиса, глядя на мальчика, произнесла:
- Как на Кольку похож! А подрастет – еще больше будет похож. Не скроешь.
- А я и не собираюсь скрывать, - ответила Пелагея. – Кто в селе не знал, от кого он?
- На работу когда выйдешь? – спросила Раиса.
- А его куда?
- Говорят, откроют ясли, работать некому, а с детьми сидят человек восемь.
- Ну, вот тогда и выйду.
Женщины поднялись:
- Ну, нам пора! Пойдем мы.
- Привет передавайте всем бабам, как там на ферме?
- Да твой старается изо всех сил! Скоро там будет, как в клубе – светло и тепло.
Они вышли со двора и пошли по улице, продолжая обсуждать жизнь Пелагеи.
Не успела Пелагея накормить Ванюшку, как в дверь постучали.
- Открыто, заходите! – прокричала она, застёгивая платье на груди.
- Ну, здравствуй, Полька! – услышала она и, резко оглянувшись, увидела Ульяну.
Женщины несколько мгновений стояли молча, глядя друг на друга. Потом Пелагея, инстинктивно закрывая ребенка, спросила:
- Чего надо вам?
- Может, предложишь сесть?
Ульяна тяжело прошла к столу, села на лавку.
- Пить дашь? Жарко на дворе...
Пелагея поставила перед ней кружку с компотом. Ульяна выпила, утерла рот, наконец, произнесла:
- Покажи внука.
Пелагея прижала Ванюшку к груди.
- Зачем вам? У меня нет ваших внуков.
Ульяна усмехнулась:
- Все село говорит, что он похож на Николая.
- Пусть говорят, на то и языки у людей. Он Андреевич.
- Да слышала я и про это. Отняла у дитя отчество. Ладно, фамилию пускай записала б свою, как по мужу, но отчество...
Ванюшка закрутил своей кудрявой головкой, стараясь освободиться от крепких объятий матери, прижимающей его лицом к груди. Наконец он повернулся к Ульяне, взглянул на нее. Пелагее показалось, что она даже вздрогнула. Потом молча поднялась и вышла из дома. Пелагея проводила ее взглядом в окно. Потом обессиленно села у стола. Что нужно этой женщине? Зачем она опять тревожит? Ведь сделала, как хотела, все вышло по ее: Николай бросил Пелагею, женился на Вере – чего еще надо? Только начала успокаиваться, привыкать – явилась!