Дома ее ждала Нина с Мироном на руках.
Мальчик спал, соседка качала его с такой нежностью, словно это был ее собственный внук.
- Спасибо вам, Нина Петровна!
Таня взяла сына, прижала к себе, вдохнула его запах, самый успокаивающий запах на свете.
- Да что ты! Милая, - Нина поправила платок на голове, собираясь уходить. - Ты только скажи, если еще нужно будет посидеть. Я всегда рада. А ты как? Лицо бледное. Глаза красные. Неприятности?
- Справлюсь, - Таня улыбнулась через силу. - Просто период сложный.
Когда соседка ушла, Таня уложила Мирона в кроватку и спустилась на кухню. Села за стол с блокнотом, в котором уже была расписана вся ситуация и начала дополнять записи.
Если Георгий нанимает адвоката, значит, ей тоже нужен. Виолетта хороший юрист, но она работает на банк, откуда ей и попал на стол тот самый документ, с которого все началось. Нужен кто-то другой.
Она открыла ноутбук, начала искать информацию, юристы, специализирующиеся на мошенничестве, отзывы, рейтинги.
Читала до полуночи, пока глаза не стали слипаться, и составила список из пяти имен. Завтра позвонит, договорится о консультациях. Утром пришло сообщение от мамы:
Танечка, Георгий звонил. Говорил, что я должна забрать заявление из банка, что это все недоразумение. Я не знаю, что делать.
Таня перезвонила.
Голос дрожащий:
— Танечка, он так убедительно говорил. Что я подписывала, просто не помню. Что со мной такое бывает, я ведь иногда забываю, где ключи положила.
— Мам, остановись, — Таня говорила твердо, стараясь передать матери свою уверенность. — Это манипуляция. Он пугает тебя, чтобы ты отступила. Но мы не отступим. Понимаешь? Мы дойдем до конца.
— Но он сказал, что найдет адвоката.
— И мы найдем. Сегодня я звоню юристам, договариваюсь о встречах. Завтра поедем, выберем лучшего.
— На какие деньги, Танюш? Адвокаты дорого стоят.
Таня задумалась.
Действительно, на какие?
У нее было немного накоплений те, что остались от декретных выплат и подарков на рождение Мирона.
Тысяч 30, может, чуть больше. Этого хватит на первые консультации, но не на весь судебный процесс.
— Я продам кое что из украшений, — сказала она наконец. — Бабушка оставила золотые серьги и кольцо. Они сейчас не нужны, а деньги нужны.
— Танечка, не надо. Это же память.
— Память не поможет нам выиграть дело. А деньги помогут.
Они договорились, что мама вернется послезавтра, нужно было дать Георгию время успокоиться, поверить, что запугивание сработало.
А тем временем Таня будет готовить документы для полиции.
Первый юрист, которому она позвонила, отказался браться за дело, сказал, что слишком рискованно, слишком мало прямых доказательств. Второй назвал сумму гонорара, от которой у Тани потемнело в глазах - 200 тысяч только за ведение дела, не считая судебных издержек.
Третий долго слушал, задавал вопросы и в конце сказал:
— Знаете, Татьяна, я возьмусь. Но честно скажу шансы 50 на 50. Если ваша мать будет твердо стоять на своем, если экспертиза подтвердит подделку, если найдем свидетелей, которые видели, как Георгий подделывал документы, выиграем. Но это все если.
— Сколько вы берете?
— 140 тысяч. Половину сейчас, половину после решения суда.
Если проиграем — вторую половину не беру.
Таня посчитала. 30 тысяч у нее есть. Серги и кольцо бабушкины можно продать тысяч за 20, если повезет. Остальные нужно найти где-то. Попросить в долг? Но у кого?
Друзья разбежались после свадьбы, не то чтобы специально, просто жизни разошлись, у всех свои заботы. Родственников, кроме мамы, практически нет.
— Я подумаю, — сказала она юристу. — Позвоню завтра.
Вечером, когда Мирон заснул после купания, Таня сидела на кухне и перебирала варианты.
Можно взять кредит, но кто даст кредит женщине без работы, по чьи в разводе и с ребенком на руках?
Телефон зазвонил незнакомый номер.
— Татьяна? Это Николай Петрович, из банка.
— Слушаю вас.
— Я звоню не по работе, — голос Зарецкого был усталым, но доброжелательным. — Просто хочу сказать. Я понимаю, что вам сейчас тяжело. И я восхищаюсь вашим мужеством. Не многие решились бы на то, что вы делаете.
— Спасибо, но мужество тут ни при чем. Просто выбора нет.
— Всегда есть выбор. Вы могли промолчать, смириться. Но вы решили бороться. Это дорогого стоит.
Он помолчал.
- Послушайте, у меня есть знакомый адвокат. Хороший специалист, честный человек. Может, он возьмется за ваше дело. Я могу дать контакт.
- У меня не так много денег.
- Я поговорю с ним. Может, договоримся о рассрочке или о том, что часть оплаты будет после решения суда. Вы не теряйте надежду.
Таня записала номер, поблагодарила, и когда положила трубку, почувствовала, что глаза снова наполняются слезами.
Но на этот раз это были не слезы отчаяния, а какое-то странное облегчение от того, что не все люди вокруг оказались равнодушными или враждебными. Что есть те, кто готов помочь просто так, не ожидая выгоды.
Она поднялась в спальню, легла рядом с кроваткой Мирона, протянула руку, коснулась его теплого плечика. Мальчик сопел во сне, совершенно спокойно, не знающий о том, какая буря бушует вокруг него.
И Таня поклялась себе, что сделает все, чтобы защитить его. Чтобы он вырос в мире, где справедливость существует, где за подлость приходится отвечать. Даже если для этого придется бороться до конца.
Адвокат, которого порекомендовал Зарецкий, назначил встречу на следующий день.
Звали его Игорь Семенович Кравец, и когда Таня вошла в его кабинет маленький, заставленный папками и книгами, с окном, выходящим на шумную улицу, она сразу почувствовала, что этот человек не из тех, кто привык работать ради денег.
Мужчина лет шестидесяти, с проседью в коротко стриженных волосах, с морщинами вокруг глаз, которые появляются у людей, много читающих при плохом свете.
Он встретил ее доброжелательно, усадил, налил чай из термоса и выслушал всю историю от начала до конца, не перебивая, только изредка кивая и что-то записывая в блокнот.
— Значит так, — сказал он, когда Таня закончила. — Ситуация сложная, но не безнадежная. Главное, ваша мать должна быть готова идти до конца. Георгий будет давить, угрожать, может быть, даже пытаться подкупить.
Она выдержит?
— Выдержит, — Таня говорила с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала.
Мама была сильной женщиной, но годы жизни с Георгием сделали ее более уступчивой, научили сглаживать углы, избегать конфликтов.
— Хорошо. Тогда вот что мы делаем. Первое — пишем заявление в полицию о мошенничестве.
Я помогу составить так, чтобы его нельзя было отклонить. Второе — заказываем независимую графологическую экспертизу подписи. Третье — собираем свидетелей. Есть кто-то, кто может подтвердить, что ваша мать не давала согласия на кредит?
Таня задумалась. Мама работала в поликлинике, там были коллеги, с которыми она иногда делилась переживаниями.
Может быть, кто-то из них слышал, как она жаловалась на холодность Георгия, на то, что он отдаляется.
— Есть одна женщина, Зоя Ивановна. Она с мамой дружит, вместе работают. Мама ей многое рассказывала.
— Отлично! Нужно, чтобы она дала письменные показания. А теперь о деньгах.
Кравец снял очки, протер их платком, надел обратно.
— Николай Петрович объяснил мне ситуацию. Я возьму пятьдесят тысяч сейчас и еще пятьдесят после вынесения решения в вашу пользу. Если проиграем — вторую половину не беру. Устроит?
Таня кивнула, чувствуя, как внутри распускается что-то теплое, похожее на надежду. Пятьдесят тысяч она наскребет.
— Устроит! Спасибо вам.
— Не благодарите раньше времени, — Кравец улыбнулся устало. — Работы предстоит много. И не факт, что выиграем. Но попробуем.
Таня вышла от адвоката с ощущением, что наконец-то не одна в этой борьбе. Что есть человек, который понимает, что делать, который знает законы и процедуры, который не бросит на полпути.
Она позвонила маме.
— Мам, я нашла адвоката. Хорошего. Он берется за дело.
— Слава богу, — мама всхлипнула в трубку. — Танечка, я тут все думала. Может, мне правда могло показаться, что я не подписывала? Может, и правда забыла?
— Мама, прекрати!
Таня говорила резко и сама удивилась своей жесткости.
— Ты отлично помнишь, что никакие документы на кредит не подписывала. Георгий тебя запугивает, и ты подаешься. Но если сейчас отступишь, он выиграет. А потом уедет с этой своей молодой, и ты останешься с долгом, который будешь выплачивать до конца жизни. Не сможешь платить, долю заберут и подселят алкаша какого-нибудь. Ты этого хочешь?
Мама молчала, и Таня слышала только ее прерывистое дыхание.
— Ты права, — сказала она наконец. — Прости. Я просто испугалась.
Но ты права. Я не подписывала. И я буду это доказывать.
— Вот и отлично. Приезжай послезавтра, как договаривались. Мы пойдем в полицию вместе.
продолжение