Бабушка Авдотья Тихоновна очень любила внука своего, Васеньку. Да еще и за сына ей было стыдно, так как сын её, Борис, человек свободных профессий и возвышенных чувств, занимался важным делом – искал идеальную женщину.
Женщин, надо сказать, в природе оказалось великое множество, а идеальная Борису всё не попадалась, попадались другие: одни требовали шубу, другие – серьги, третьи, самые продуманные, намекали на отдельное жильё без пожилой свекрови. А поскольку Авдотья Тихоновна проживала в прекрасной двухкомнатной квартире в самом центре, то вопрос этот был весьма актуален.
И сам Борис, человек с высшим образованием, не раз заводил с матерью разговоры стратегического характера.
– Мама, ты посмотри на себя, как тяжело живется: большая квартира, сквозняки, одинокая старость. А я вот присмотрел тебе комнату в коммуналке, где уютно, соседи помогут, кран починят. А разницу в деньгах мы с тобой, то есть я, в дело вложу. Мне, мама, нужен стартовый капитал. Жизнь, в конце концов, проходит!
Авдотья Тихоновна качала головой.
– Боря, да какой уж там старт, тебе пятьдесят лет. Ты бы сыном занялся, Васька-то без отца растёт.
– Васька – крепкий малый, сам выплывет. А у меня, мама, душа требует полёта, – восклицал Борис.
Васька и впрямь был малый не промах. Учился, подрабатывал и к бабушке прибегал каждый день: то картошку почистит, то в аптеку сходит, то просто посидит, новости расскажет. Старость, как водится, не радость, стала Авдотья Тихоновна сдавать: ноги отказывали, в глазах мутилось, да и путать стала даты, времена и людей. Газ забывала выключить, и такое было, а на сиделок стала кричать, что воры ходят, полицию вызывала. Оставлять ее одну, даже с сиделкой, стало опасно.
И вот тут сын с внуком, скрепя сердце, сошлись во мнении.
– В пансионат, – категорично заявил Борис. – В приличный, я смотрел. Там и уход, и медики.
– Дорого, папа, не потянем, я еще только через год диплом получу, работа у меня не самая денежная, как у начинающего специалиста без диплома.
– Пенсия у матери есть, – нашёлся Борис. – А мы добавим, пополам.
Устроили в пансионат, который и впрямь был вполне ничего. Васька навещал чаще, Борис – реже, ссылаясь на поиски идеала и деловые встречи.
А теперь подходим мы к самому щекотливому моменту. Ещё в 2019 году, чувствуя приближение финального акта, составила Авдотья Тихоновна завещание, поделив квартиру по справедливости, пополам: и сыну Борису, чтоб не обидно было, и внуку Ваське, чтоб не пропал.
Но, видно, сынок-то эту справедливость втайне не одобрял. И явился как-то в пансионат, не один, а с нотариусом.
Бабушка лежала, на мир смотрела мутными глазами.
– Мама, – говорит Борис, голосом масляным. – Это к тебе Иван Петрович, нотариус. Дело оформить нужно, пустяковое. Подпишешь бумажку – и всё.
– Какую бумажку? – испугалась старушка.
– Да такую: старое завещание потеряли, говорят, в конторе. Мы и восстановим, ты только распишись.
А она уже плохо соображала. Взяла дрожащей рукой и подписала.
Что она подписала? Новое завещание, где чёрным по белому значилось: всё своё имущество, а именно квартиру такую-то, завещаю единственному сыну своему, Борису.
Через три месяца её не стало, отошла, как говорится, в мир иной, ни о чём дурном не подозревая.
Явились Борис с Васькой в нотариальную контору получать свидетельства, сидят. Вызывает нотариус.
– Борис? Вы наследник по завещанию.
– А мне? – спрашивает Васька.
– А вы, молодой человек, ничего не получите, не наследник. Завещание изменено три месяца назад.
Васька онемел. Борис же развернул документ с торжествующим видом.
– Сыночек, не в обиду будь сказано, но закон есть закон. Бабушка в здравом уме и твёрдой памяти распорядилась. Видно, поняла, кто о ней по-настоящему заботился.
– Кто заботился? Это ты про свои визиты раз в месяц? Это ты про то, как ты привёл её подписывать бумажку, когда она уже и дня от ночи не отличала?
– Наследодатель была полностью дееспособна, – отрезал Борис, тыча пальцем в завещание. – Свидетель – нотариус, всё по форме.
Вышли они из конторы, стоят на ступеньках.
– Не кипятись, Василий. Я же не чужой, я отец, квартирка у меня, потом тебе перейдет… наверное.
– Уж спасибо, щедро. Продавать собрался, деньги тебе на старт опять понадобились?
Борис вздохнул, посмотрел на сына с высоты своего жизненного опыта.
– Пойми, всё это я делал для тебя же. Накоплю, в дело вложу – тебе же останется. А квартирой я одну дамочку приманю, очень уж она мне напоминает ту самую, идеальную.
Васька посмотрел на отца, развернулся и пошёл прочь.
А Борис постоял, почесал затылок.
- И ведь чего он возмущается? Всё же по закону. И нотариус тот, кажется, тоже не промах. Спросил с меня за работу денег столько, что можно было бы целую шубу той дамочке, идеальной. Эх, жизнь, братцы, дело тёмное.
А Васька в суд пошел, не стерпел такой несправедливости, да еще видеозапись из пансионата взял, а там в момент подписания завещания, видно, что Борис сидит рядом с нотариусом, да и завещание никто бабушке не зачитал. И получается, что родной папаша так, с кондачка, все наследство прикарманил?
Подал, значит, Василий иск, в котором пишет:
- Бабушка в тот момент в себе не совсем пребывала, болезни, старость, голова не варила. А главное – папаша-то при составлении бумаги присутствовал, а это, не по закону, ведь в его пользу-то завещание составлено.
Суд, надо сказать, дело разбирал обстоятельно. Назначили экспертизу посмертную, мозги бабушкины, что ли, через микроскоп рассматривали. И пришли к выводу интересному.
Насчет вменяемости сказали: да, старушка была не в себе, голова кружилась, ноги отнимались, но осознавать, что она делает и что за бумагу подписывает, осознавала. То есть, грубо говоря, понимала, что завещание составляет, а не квитанцию на оплату электричества подписывает.
Тут Борис, можно сказать, уже торжествовал. Усмехается этак, бокалом мысленно звякает.
– Я же говорил! – шепчет сыну. – Всё чисто. Мама в ажуре была.
А не тут-то было. Судьям, видите ли, процедура тоже важна. А процедура, она, как девушка скромная: малейшее отступление и всё, испорчена репутация.
Оказалось, что нотариус процедуру нарушил. Сидел рядом с ним Борис, наследник-то самый главный, и слушал, о чем бабушка с нотариусом шепчутся. А по закону, завещание – тайна великая, должен нотариус наедине с завещателем быть, чтобы никакие посторонние уши, а уж тем более уши будущего наследника, не торчали.
И самое главное, завещание-то Авдотье Тихоновне вслух не зачитали! Она, бедная, своими мутными глазами бумагу разглядывала, а там, известно, термины такие, что и здоровый-то человек не сходу поймет.
Суд, почесав затылки, так и постановил:
«Признать завещание от 12 сентября 2023 года недействительным, поскольку был нарушен порядок его составления, а именно – тайна завещания. Присутствие ответчика Бориса при сем действе признать неправильным и противозаконным».
Борис онемел, возмутился, потом, конечно, в апелляцию подал, кричал, что формальности, что все это крючкотворство и что он сын родной, а Васька – так, внук, ветвь боковая.
Но вышестоящий суд, взглянув на дело, только рукой махнул.
– Всё правильно у них там, внизу, решили. Нечего было торчать у нотариуса под боком, нарушил – пеняй на себя.
А раз завещание новое отменили, то автоматически в силу вступило старое, 2019 года, то самое, где четко и ясно написано: квартира – пополам: Борису и Ваське.
Вот тут у Бориса стратегическое положение сильно пошатнулось. Теперь он уже не полный хозяин прекрасной двухкомнатной квартиры, а лишь наполовину. И вся его идеальная дамочка, которой он уже, конечно, намекнул на скорое вселение, сразу как-то потускнела, поблекла и потребовала срочно ехать в Турцию, нервы лечить, но одна, без Бориса.
Сидят они теперь с Васькой в бабушкиной квартире, молчат. Борис на сына искоса поглядывает.
– Так-то оно так, – говорит Борис, – закон есть закон, но ты, Василий, посуди здраво, мне ведь развитие нужно, простор. А тут полквартиры… Несерьезно. Давай, я у тебя свою половину продам, по рыночной цене, само собой.
– По рыночной? – переспрашивает Васька. – Это по какой же такой? По той, что была в 2019-м?
Борис махает рукой.
– Ну, что ты, сынок, мелочишься, жизнь, она вперед движется, цены растут. Я тебе, конечно, скидку сделаю, как родственнику.
Васька смотрит в окно, на бабушкин любимый каштан во дворе, и молчит. Чувствует он, что эпопея с наследством на этом не заканчивается.
А Борис тем временем в телефоне копается, новую идеальную дамочку ищет, но теперь уже с поправкой на то, что он, Борис, не полный, а так, половинчатый кавалер. Что, согласитесь, сильно снижает романтический накал и прочие возвышенные чувства.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 27.08.2025 N 88-22153/2025