Ноябрь 1975 года. В советской Балтике, у пирса рижского порта, замер новейший противолодочный корабль — сторожевой корабль «Сторожевой». В ночь на 9 ноября на его борту созрел заговор, который едва не привел к применению ядерного оружия против собственного флота. Эта история, ставшая прообразом «Охоты за “Красным Октябрем”», десятилетиями скрывалась под грифом «совершенно секретно».
Инициатором мятежа стал 36-летний замполит корабля, капитан 3-го ранга Валерий Саблин. Идеалист и убежденный коммунист, он видел, как партийная номенклатура отошла от идеалов Ленина. Саблин был не фанатиком-одиночкой, а офицером с блестящей биографией: выпускником Высшего военно-морского училища имени М.В. Фрунзе, отличником, лектором политподготовки, человек, которого считали будущим командиром дивизиона.
Его план был столь же отчаянным, сколь и романтичным: захватить корабль и, воспользовавшись празднованием годовщины Октябрьской революции, привести его к крейсеру «Аврора» в Ленинграде. Там, с символического места выстрела, положившего начало революции, он намеревался обратиться к нации с призывом к «обновлению социализма». За год до мятежа Саблин даже направлял письма в ЦК КПСС с критикой партийного курса — без единого ответа, что лишь укрепило его решимость.
«Сторожевой» проекта 1135, известный НАТО как «Кривак-1», был грозной силой. Вооруженный противолодочными ракето-торпедами «Метель», зенитными комплексами и артиллерией, он олицетворял мощь советского флота. Именно эта мощь и стала главной угрозой для его создателей.
В ночь мятежа Саблин и его главный сообщник, 20-летний матрос Александр Шеин, действовали решительно. Заманив командира корабля в каюту под предлогом, они заперли его. Затем, собрав офицеров, Саблин объявил о своих намерениях. Часть экипажа поддержала его, несогласных изолировали. Некоторые из запертых офицеров пытались выбить двери кают, а радиометрист попытался незаметно включить аварийный передатчик, но был замечен и тоже заперт. Однако двоим морякам удалось бежать с корабля и поднять тревогу. Один из старшин даже выбросил через иллюминатор записку в бутылке — её подобрали портовые рабочие, и именно она ускорила передачу тревоги в штаб.
Осознав, что план раскрыт, Саблин отказался от похода в Ленинград. Вместо этого он повел «Сторожевой» на запад, в международные воды Балтики, чтобы передать в эфир свое обращение. Корабль шел в режиме радиомолчания, без работы радаров, что делало навигацию в осенней Балтике крайне рискованной.
Реакция советского командования была стремительной. Узнав о бегстве новейшего боевого корабля, в Москве решили, что Саблин намерен сдать его НАТО. Верховный главнокомандующий Леонид Брежнев отдал приказ: уничтожить «Сторожевой» любой ценой. Генштаб рассматривал даже вариант топления корабля огнём береговых батарей при выходе в открытое море. Опасения были конкретными: при движении к Готланду «Сторожевой» мог попасть в зону быстрого перехвата шведских катеров, а спустя считаные часы — под зондирование самолётов НАТО P-3 Orion.
Началась беспрецедентная охота. Из баз Балтийского флота вышли десятки кораблей — малые ракетные корабли, сторожевые катера, эсминцы. Их задачей было настичь и остановить мятежника. Первыми «Сторожевой» обнаружили пограничные катера, но приказ открыть огонь был отменен в последний момент — операцию взяло под контроль высшее военное руководство.
Утром 9 ноября в небе над Балтикой появилась авиация. Первыми мятежный корабль обнаружили самолеты морской авиации Ил-38. Затем к операции подключили тяжелые ракетоносцы Ту-16К-10 из Белоруссии. Исторические свидетельства указывают, что как минимум один из этих бомбардировщиков был вооружен противокорабельной ракетой К-10С с ядерной боевой частью. Санкция на её применение прошла через несколько инстанций Генштаба и была дана в 04:17 по Москве — поистине чудовищный сценарий, когда ядерный удар готовили по собственному кораблю.
В течение часа экипажи Ту-16 пытались принудить «Сторожевой» к сдаче. Они пикировали на корабль, стреляли из пушек поверх мачт, проносились на малой высоте, создавая динамические удары. Один из таких проходов стал причиной трагикомического эпизода: ударная волна сорвала антенну РЛС эсминца «Комсомолец Литвы», который позже будет участвовать в абордаже мятежгного корабля. Но Саблин продолжал идти к шведскому острову Готланд.
Кульминация наступила около 10:30 утра. Командир авиационной группы полковник Архип Савинков вышел на боевой курс для пуска ракеты. В это время на борту «Сторожевого» верные присяге моряки освободили командира корабля. Группа офицеров ворвалась на ходовой мостик, в перестрелке Саблин был ранен в ногу. Командир немедленно передал в эфир: «Мятеж ликвидирован».
Но машина возмездия уже была запущена. Ту-16К-10 полковника Архипа Савинкова вышел на боевой курс, соответствующий процедуре применения противокорабельной ракеты К-10С. В этот момент на «Сторожевом» уже восстановили командование и передали по радио сигнал «мятеж ликвидирован», но по цепочке подтверждений приказ об отмене пуска мог физически не успеть дойти до экипажа — в реконструкциях указывается задержка в несколько минут между уровнями управления.
Савинков уже находился в той фазе атаки, когда до пуска оставалось порядка 1–2 минут: самолёт занял высоту, скорость и дистанцию, требуемые для работы головки наведения ракеты. По словам участников операции и последующих исследователей, в этот момент на Ту-16 прозвучал доклад: «Отказ аппаратуры прицела. РЛС цели не захватывает».
Формально это означало невозможность выполнения пуска — ракета К-10С без устойчивого радиолокационного захвата цели применяться не могла. Лётчик, сославшись на отказ РЛС, прекратил заход, разорвал атаку и вывел самолёт из боевого режима.
Этот эпизод остаётся одним из самых спорных в истории операции. Документально известно лишь то, что Савинков действительно доложил об отказе РЛС. Но, что именно это было: реальная техническая неисправность, ошибка работы оборудования из-за волнения, погоды или сложного навигационного обстановки, или сознательный отказ выполнять приказ на поражение собственного корабля, — установить уже невозможно. Большинство исследователей отмечают, что у советской авионики того периода подобные сбои действительно были возможны, но сам факт «появления отказа» в критический момент выглядит слишком своевременным, чтобы не вызвать вопросов. Так или иначе, именно этот доклад сорвал роковой пуск. Через две минуты ракета была бы уже в воздухе, а «Сторожевой» — обречён.
Развязка наступила быстро. К «Сторожевому» подошёл повреждённый своей же авиацией «Комсомолец Литвы». На борт мятежного корабля высадился абордажный отряд. Валерий Саблин и Александр Шеин были арестованы. На суде Саблин отказался просить о помиловании, заявив: «Если я ошибся — пусть осудит история. Если прав — пусть она оправдает». Он был расстрелян в 1976 году, семья узнала об этом лишь спустя годы. В 1994 году Верховный Суд РФ частично реабилитировал Саблина — по обвинению в измене Родине, но оставил в силе приговор за вооружённый мятеж.