Осень 1914 года. Размах Первой мировой войны оказался настолько чудовищным, что мобилизационные запасы Российской Империи начали таять с катастрофической скоростью. Сотни тысяч новых солдат требовали винтовок, которых не было. В этой отчаянной ситуации взгляд русских закупочных комиссий упал за океан: компания «Винчестер» предложила нестандартное решение — винтовку с рычажной перезарядкой образца 1895 года, перестволенную под русский патрон. Крупнее экспортного контракта у «Винчестер» не было никогда: Россия сразу стала крупнейшим иностранным заказчиком в истории компании.
Пока гиганты «Ремингтон» и «Вестингауз» разворачивали производство трехлинейных винтовок Мосина, на что требовались месяцы, «Винчестер» мог дать оружие немедленно. Конструкция Джона Браунинга, изначально создававшаяся под патроны с закраиной, идеально подходила для адаптации под русский 7,62×54 мм R. Уже 13 ноября 1914 года последовал заказ на первую партию в 100 000 единиц — решение, продиктованное тактической необходимостью, а не инженерным идеализмом. Предприятие перешло на трёхсменный режим, нанимая неквалифицированных рабочих и перепрофилируя гражданские станки под военный заказ — отсюда известные проблемы первых партий с подгонкой фиксаторов магазина и штыковых упоров.
Русские технические требования превратили американскую винтовку в уникальный гибрид. Она должна была заряжаться стандартной пятизарядной обоймой от винтовки Мосина, для чего Альберту Лаудензаку пришлось разработать и встроить в ствольную коробку специальные направляющие стойки. Прицел, градуированный в аршинах, и обязательный штык-нож с длиной клинка, в конечном счёте увеличенной до 16 дюймов, должны были вписать чужеродное оружие в русскую строевую систему. Даже кожаная антабка и отсек в прикладе для комбинированного инструмента соответствовали армейским стандартам.
Прицельная планка под аршины была не просто требованием «традиции» — она позволяла офицерам работать с двумя винтовками (Мосин и Winchester) по единой шкале. Штык же изначально планировался короче, но русская комиссия настояла на 16-дюймовом клинке, который на марше приходилось обязательно снимать: слишком велик риск повредить рычаг ударом при падении винтовки.
Главной особенностью конструкции оставался рычажный механизм перезарядки — решение, незнакомое русскому солдату. Несмотря на внешнюю архаичность, система Браунинга была быстрой и надежной. А с мощным патроном 7,62×54 мм R «русский Винчестер» стал самым мощным рычажным карабином своего времени — сильнее любого американского .30-30 или .30-40 Krag. Это имело свою цену: чрезмерный импульс отдачи ускорял износ выступов запирающего блока и вызывал задиры на подающих деталях, о чём предупреждали инженеры завода.
Небольшой комбинированный инструмент, также творение Лаудензака, представлял собой сложное устройство из трех пробойников и фиксирующего штифта, необходимое для полной разборки соединения коробки и магазина. Это было оружие, требовавшее иного подхода к обслуживанию, что создавало неизбежные сложности в окопных условиях. Конструкция коробчатого магазина имела врождённую «аллергию» к грязи: попавший мусор мог блокировать подачу, чего на Мосине практически не случалось.
Всего в Россию отправили 293 818 винтовок. Их приемку на заводах осуществляла комиссия полковника Хатунцева и капитана Задде, ставившая на каждую винтовку знак «ХиЗ». Контроль был настолько строгим, что Winchester обязан был проверять совместимость каждая партии оружия с русскими патронами трёх заводов — Луганского, Тульского и Петербургского. Отечественные боеприпасы сильно различались по качеству, и на американских линиях адаптировали контрольные шаблоны под русскую геометрию закраины.
Финансовые детали сделки красноречиво говорили о положении России: первый заказ шел через «Болдуин Локомотив Воркс», а второй, на 200 000 винтовок, был оплачен уже британским правительством, открывшим кредитную линию для несостоятельного союзника.
В Гражданскую войну в России рычажные Winchester активно использовали части Колчака, получавшие оружие через Владивосток; в 1920-е годы «рычажники» служили в школах младшего комсостава РККА как учебные винтовки, удобные для демонстрации неполной разборки. НКВД хранило некоторый запас этих винтовок до конца 1930-х годов.
В итоге судьба «русских Винчестеров» оказалась долгой и причудливой. Разбросанные по складам после революции и Гражданской войны, они вновь всплыли два десятилетия спустя. В 1936 году Советский Союз отправил в охваченную гражданской войной Испанию почти полмиллиона единиц стрелкового оружия. Среди них, согласно описям, значилось и не менее 9000 винтовок Винчестер обр. 1895 года. После победы франкистов это оружие, наряду с японскими Арисака и австрийскими Манлихерами, прошло инспекцию и получило клеймо в виде пылающей бомбы — молчаливый свидетель своей бурной биографии. Часть «винчестеров» испанская гвардия использовала ещё в 1950-е годы, а остатки испанских складов через Алжир и Марсель попадали на рынки Ближнего Востока — отсюда редкие находки русских винтовок в Сирии и Ливане.
Любопытным эпилогом к этой истории служит находка российского поисковика под Санкт-Петербургом. Ствольная коробка от «Винчестера», пролежавшая в земле со времен Великой Отечественной, после недолгой очистки продемонстрировала живучесть механизма. Рычаг по-прежнему поддавался усилию, а сталь, не тронутая глубокой ржавчиной, тускло блестела — последняя весточка от отчаянного решения, принятого в далеком ноябре 1914-го. Коробка оказалась выполнена из никелевой стали — отсюда феноменальная стойкость механизма, который сохранился даже после десятилетий в сыром грунте.