На следующий день, в воскресенье 8 марта, Пелагея поднялась пораньше, чтоб приготовить праздничный завтрак. С вечера она поставила тесто, ночью вставала, чтоб замесить, и теперь намеревалась испечь пирог с курагой и повидлом да пирожки с творогом. Пелагея любила готовить для семьи, ей очень нравилось смотреть, как уплетают за обе щеки ее дети, хотелось порадовать вкусной едой Андрея.
Поставив пирог в духовку, она принялась делать пирожки, которые у нее получались всегда очень вкусными, воздушными. Пшенная каша уже доходила в чугунке на плите, а в сковородке уже шипела тыква. Дети любили пшенную кашу с тыквой, маленькая Лида называла ее солнышком.
В окнах занимался рассвет, по дому распространялись аппетитные запахи. Первым проснулся Ванюшка, затребовал свою порцию завтрака. Пелагея взяла его на руки, присела на край кровати, дала грудь. Андрей зашевелился, открыл глаза.
- Как пахнет! – проговорил он. – Ты не спала, что ли?
- Чего ж не спала? Спала. Только вот хотела побаловать вас в праздник. Ты будешь вставать или еще полежишь?
Андрей быстро встал, оделся. Он хотел сделать сюрприз Пелагее, но она, как всегда встала раньше всех. Андрей достал из кармана пиджака коробочку и принес ее в спальню.
- Вот, это тебе, с праздником, дорогая жена!
Пелагея уложила малыша в кроватку, открыла коробочку и ахнула: в ней лежали часы, маленькие женские часики, на циферблате было написано «Звезда».
- Андрюша, зачем ты это? Они ж такие дорогие!
Андрей поцеловал жену, сказал:
- Это всего-навсего часы. Ты даришь мне гораздо больше.
Пирог был готов, Пелагея достала его, румяный, ароматный, он сразу стал украшением стола. На его место в духовку она сразу поставила противень с пирожками. Толик проснулся, разбудил девочек. Андрей пошептался с детьми, и они вышли с подарками для мамы: Лида и Шура с рисунками, а Толик подарил разделочную доску. Конечно, она была не очень хорошо вырезана и отшлифована, но Толик дарил ее с такой гордостью, что Пелагея даже не заметила недостатков. Толик шепнул ей, что это папа помогал ему. Андрей вышел из спальни и подарил девочкам две куклы. Они даже завизжали от радости.
Потом был завтрак, во время которого все разом говорили, смеялись, ели пирог, запивали чаем или молоком. Пелагея не могла поверить, что это ее жизнь, она была счастлива! Счастлив был и Андрей – у него была семья и любимая жена!
После обеда пошел дождь. Он был тихий, спокойный, совершенно весенний, будто примеривался: пора весне вступать в свои права или стоит повременить. Андрей вышел во двор, подставил под желоб большую металлическую бочку, которую привез из мастерской: стирать в селе предпочитали дождевой водой, потому что в колодцах была жесткая, хотя и вкусная.
Ходила вокруг дома и Вера. Она тоже подставляла бочки, накрывшись мешком. Николай еще спал после свадебного застолья. Ульяна, выглянув на улицу, проговорила, что такой хороший дождь, а пропадает зря, бочки стоят пустые.
- Верка, - позвала она невестку, - выйди-ка во двор да подставь бочки под сток!
- А может, пускай Коля выйдет? – отозвалась Вера, стоя над миской с грязной посудой. – Я посуду мою.
- Никуда посуда не денется, а Николая будить – так и дождь кончится. Иди, иди.
Вера вытерла руки полотенцем, накинула мешок на голову, надела галоши и вышла во двор.
Ну вот и прошла ее первая брачная ночь. Она усмехнулась: лежала, кое-как примостившись на краю кровати, и слушала храп пьяного мужа. Теперь она замужняя женщина, и никто не покажет на нее пальцем, что, мол, спит с мужиком, а сама не замужем. Она хотела бы сфотографироваться с Колей, чтоб она в фате, а он – в костюме... Но фотографа не нашлось.
Вера, конечно, не рассчитывала ночевать здесь – она у себя в доме устроила в спальне красивую кровать, застелила ее новым покрывалом, накидки тюлевые на подушки, а на столе и подоконнике – букеты цветов. Искусственных, конечно, но где ж сейчас возьмешь живых? Она не пожалела почти полфлакона любимых духов... Но ничего, сегодня они уйдут в ее дом, и встречаться со свекровью она будет редко. А Колю постепенно приучит к себе, приучит к порядку. Только бы он не вспоминал ту, Пелагею. Ничего, она приложит усилия, и будет в его голове только она.
- Верка, ну, ты где? – услышала она голос свекрови. – Вышла и пропала. Поставила? Давай вынесем лавку на погребку – я сама не подниму ее.
Вера послушно исполнила приказание свекрови.
- А если придут сегодня гости? – спросила она.
- Придут – принесем. Да только кто придет в такую погоду?
Часам к одиннадцати все-таки пришли несколько мужиков, которым категорически нужно было «подлечиться», пришли Василий с Марусей. К этому времени мать подняла Николая. Крестная Веры пришла тоже – по обычаю нужно было сварить лапшу для второго дня свадьбы. Ульяна была не очень довольна ее приходом, но делать нечего – обычаи нужно исполнять. Она послала мужиков поймать во дворе Веры пару кур и принести. Через час кастрюля куриной лапши была готова.
Второй день свадьбы был тихим и спокойным. Только Николай снова напился, весь день не смотрел в сторону жены, а к вечеру снова уснул в доме матери.
Замужняя жизнь Веры потекла так, как почти у всех женщин села: хозяйство, работа, муж. Вот только детей пока нет.
... Лето пришло сразу и всерьез. С мая не было дождей, а жара не отпускала даже ночью. Андрей появлялся дома только к ночи – в совхозе началось огромное строительство. Начали строить административное здание, в двух этажах которого предполагалось разместить все службы, усадить все руководство. На ферме устанавливали автопоилки, проводили воду, утепляли корпуса. На току делали навесы для зерна, строили гараж для новых машин. Андрей рассказывал об этом так увлеченно, что Пелагея слушала его внимательно и с интересом. Он похудел, загорел, стал почти черным, но глаза его горели.
Дома он тоже работал не покладая рук: построил сарай для телки, небольшой курятник и проложил дорожку от калитки до дома из битых кирпичей. Одним словом, жизнь шла своим чередом.
Пелагея уже выносила Ваню на улицу, укладывала его в коляску, которую Андрей привез из города, накрывала от жары и от мух и работала с детьми в огороде. Ванюшка все больше становился похожим на отца. Однажды Пелагея решила идти с ним в магазин. Мальчику шел пятый месяц, и Пелагея устроила его полулежа. Она прошла по улице, не выходя на гравийку – там ездили машины, а вдоль домов росла трава, и идти с коляской было удобнее. Оставлять его на улице Пелагея не решилась и взяла малыша на руки, когда входила в магазин.
Конечно, все внимание сразу было обращено на нее. Женщины с интересом и порой бесцеремонно стали разглядывать Ванюшку, громко сообщая о своих наблюдениях:
- О, вылитый Николай!
- Вот уже Стецко! И хотел бы отказаться, да как откажешься – вылитый портрет!
Пелагее было не очень приятно это слышать, но она понимала: раз показала ребенка, этого было не избежать.
Некоторые спрашивали ее:
- Бабка Ульяна не видела внука?
Пелагея отвечала, что у ее сына такой бабушки нет. Но голоса женщин от этого не умолкали.