Через полчаса у меня затрезвонил телефон. Глянула на экран – звонила Марина. Надеюсь, не по поводу своего родственника. А то в последнее время какая-то нездоровая тенденция происходит – жаловаться на меня. Я взяла трубку.
– Привет, Агнета, – коротко сказала она.
– Привет, – кивнула я.
– Сейчас ко мне Антон заскочил, жаловался, что деньги тебе отдал, а ты ничего не сделала, только какие-то советы дала и всё.
– А он хотел волшебную таблетку? – хмыкнула я. – Это не ко мне, это к другим товарищам. У него всё можно скорректировать без магического воздействия, и он должен радоваться этому. А если он хочет приворот для своей жены, то стоить это будет сто тысяч. Оплата сразу и наличными.
– Приворот? – с удивлением спросила Марина.
– Ничего такого я у неё не просил, – послышался голос Антона на заднем фоне.
– А ещё передай ему, что если он ещё кому-нибудь на меня пожалуется, то я на его стручок порчу наведу, – сердито сказала я. – И никто ему не поможет с этим справиться.
– Агнета, – с лёгкой укоризной в голосе сказала мне Марина.
– Я не великий Гудвин, и мозгов у меня лишних в шкафчике не имеется, пусть учится своими пользоваться, – выдохнула я.
Она молчала с той стороны, вероятнее, поражённая моим красноречием.
— Понимаешь, Марина, – вздохнула я, уже без раздражения, – я не торгую иллюзиями. Я дала ему инструмент. Если он хочет, чтобы жена его полюбила заново – пусть станет человеком, которого можно полюбить. А не ждёт, что я как-то за него его жизнь проживу. Скажи ему, что если он через месяц выполнит всё, что я сказала, и ничего не изменится – я верну ему деньги. Только пусть учтёт, что я всё равно узнаю, следовал он моим советам или нет. А пока пусть идёт и покупает те цветы. Всё.
Я попрощалась и положила трубку. Катя, стоявшая рядом, одобрительно кивнула.
— Сильно. Особенно про Гудвина.
— Да уж, надеюсь, он знает, кто это, – фыркнула я, направляясь к двери. – Только тот хоть бутафорские сердце и мозги раздавал. А у меня и того нет. Ладно, пойду я к себе наверх, письма разбирать от людей, посмотрю, может, кого на гадание возьму.
Я поднялась по лестнице в свой кабинет – небольшую комнату под самой крышей, где пахло воском от свечей и сушёными травами. Села за свой старенький, но исправный ноутбук, на столе рядом с которым стояла кружка с остывшим чаем и лампа в виде магического шара.
Открыла специально созданную для дел почту. Первое же письмо – длинное, с массой восклицательных знаков.
«Уважаемая Агнета, пишет вам Лидия из Черновцов! У меня сын, совсем от рук отбился, на отца кричит, учиться бросил! Свекровь шепчет, что это порча! Может, сделаете диагностику по фото???»
Я пролистала письмо дальше. В конце, как и ожидалось, была прикреплена фотография угрюмого подростка. Я мысленно вздохнула. Диагностика по фото... Люди думают, я по пикселям негатив вычисляю, что ли?
Второе письмо было от пожилой женщины, которая жаловалась на одиночество и просила «присушить» соседа-пенсионера. «Хоть на чай заглянет», – писала она.
Я откинулась на спинку стула, глядя на мерцающий экран. Все они хотели простых решений: шепни, плюнь, по фото посмотри – и жизнь наладится. Никто не был готов услышать, что сыну нужно не средство от сглаза, а строгий разговор и, возможно, психолог, а от одиночества спасают не привороты, а кружок по вязанию или прогулки с подружками.
Среди этого потока отчаяния и суеверий одно письмо стояло особняком. Без многословия, без требований, всего три строчки: «Здравствуйте. Мне сказали, что вы умеете слушать. И что вам можно доверять. Я не знаю, что со мной не так, но я больше не могу. Можно с вами поговорить?»
Подпись – «Елена». И больше ничего. Ни сплетен, ни намёков на магию, ни требований чуда. Просто тихое, отчаянное «помогите».
Я сохранила это письмо в отдельную папку. Остальные отметила для ответа – стандартного, где я вежливо отказываюсь от «диагностик по фото» и предлагаю людям обратиться к специалистам иного профиля. Гадание... Может, и возьму кого-нибудь. Но только того, кто готов услышать правду, а не сказку. А таких, увы, находились единицы.
Я коротко ответила Елене, предложив два возможных времени для звонка. Отправила письмо и закрыла ноутбук. Я подошла к единственному окну, выходящему в сад, и распахнула его. Холодный весенний воздух ворвался в комнату, смешиваясь с запахом сухих трав.
«Нет, – подумала я, глядя на почерневшие прошлогодние грядки. – Никакого гадания сегодня».
Люди ждали предсказаний, хотели, чтобы я нагадала им счастливый билет в будущее. Но я-то знала – будущее не нагадывается. Оно строится. По кирпичику.
Спустившись вниз, я увидела, что Катя накрыла на стол.
— Что, разобралась с мирозданием? – поинтересовалась она.
— Заинтересовало меня одно письмо, – ответила я. – Договорились о звонке. Где Славка?
— К другу ушёл.
— Никого не будем ждать? – спросила я.
— Позвони дяде Саше, – предложила Катя, ставя тарелки на стол.
Не успела я взять телефон в руки, как пришло сообщение от Саши: «Ужинайте без меня, буду позже, срочное дело».
— Как скажешь, – пожала я плечами.
Мы сели ужинать. Я отложила телефон в сторону. Завтра предстоял непростой разговор, где нужно будет не советовать, а слушать. А пока что тишина и простой ужин с дочерью были лучшим лекарством от всего. Телефон молчал. И это было самое лучшее за весь этот долгий, утомительный день.
Поздно вечером мне позвонил батюшка Николай.
— Не разбудил? – спросил он тихо.
— Нет, я только собираюсь ложиться. Что-то случилось? – с тревогой спросила я.
— Прости за беспокойство, – голос Николая звучал устало и озабоченно. – Знаешь, после нашего разговора я всё думал о Сергее Владимировиче. О том чаеторговце. И я к нему съездил. Не для того, чтобы денег у него попросить, а чтобы поддержать, может, поговорить, помочь чем-нибудь.
Я насторожилась, прижав телефон к уху.
— И как? Прогнал?
— Хуже, – Николай тяжело вздохнул. – Он... он даже разговаривать не стал. Нет, он меня, конечно, впустил в дом. Просто стоял и смотрел в окно. Молча. Я пробыл там почти час, пытался говорить о чём угодно – о погоде, о новостях. Он не проронил ни слова. Как будто... будто его там и нет. Пустота. И знаешь, что самое странное? У него в доме, в гостиной, стоит большая клетка. А в ней – мёртвая канарейка. Так и лежит под жёрдочкой, уже, наверное, неделю. Он даже не убрал.
Меня пробрала дрожь. Это было уже не просто горе. Это было что-то другое, тёмное и нездоровое.
— И что ты хочешь от меня, Николай? – спросила я тихо. – Я же сказала, не моё это дело.
— Я знаю. Но я просто... не знаю, что делать. Мне страшно за него. Ты ведь видела разное. Может, посоветуешь? Не как «специалист», а как человек. Жалко мужика, пропадает, ещё чего с собой сотворит.
— Ладно, – выдохнула я. – Глянуть надо. Завтра созвонимся. Сейчас я уже ни о чём думать не могу, устала.
— Спасибо, – в голосе Николая послышалось облегчение. – Спокойной ночи, Агнета.
— Спокойной, Николай.
Я положила телефон на тумбочку и выключила ночник. Рядом уже посапывал Саша. В темноте мысли путались: мёртвая канарейка в клетке, молчаливый человек, ворон на заборе, письмо от Елены... Все эти сломанные судьбы и дневные события кружились хороводом.
Автор Потапова Евгения