Часть 10. Глава 8
Полковник помолчал.
– Да, дорогие мои товарищи, – он улыбнулся, скользнув взглядом по Марии и Даниле. – Ваши проблемы с документами приобрели фундаментальный характер. Доктор Званцева официально считается покойницей, а доктор Береговой – беглый уголовник. Не самые лучшие анкетные данные для пересечения границы.
Он посмотрел на них прямо, и в его взгляде не было ни капли сомнения или страха, только твердая решимость.
– Ладно, шутки в сторону. Вы остаетесь здесь. Этот коттедж – наша конспиративная квартира, так его назовём. Арендовал его сам, и для местных я – обычный русский турист, приехавший природой любоваться. Продуктов здесь хватит недели на две, если ежедневно не пировать. На такой длительный срок, само собой, я отлучаться не стану. Ваша задача – не высовываться. Никому не открывать, даже если это будет полиция. На звонки не отвечать. Вести себя тише воды, ниже травы. Вернусь через сутки. Максимум – двое. Потом обязательно приеду. Торжественно клянусь, – сегодня Дорофеев, несмотря на серьёзность ситуации, явно был настроен немного юмористически, – в опасные переделки больше не соваться.
Мария и Данила снова обменялись взглядами. В их глазах читалась тревога, но сквозь нее пробивалось доверие. Они понимали: полковник не просто их спаситель. Он их единственный шанс вернуться в Россию. Потому молча, почти синхронно, кивнули. Слова были излишни.
***
Позавтракав, Алексей Иванович выехал, когда бледное, бессильное солнце уже поднялось над гладью фьорда, но его лучи, пробивавшиеся сквозь слоистые облака, были слабыми и холодными, почти не несущими тепла. Дорога до Хортена петляла среди величественных, но суровых пейзажей – скалы, поросшие хвойным лесом, зеркальная гладь воды, одинокие домики на берегу. Однако полковник, привыкший ценить красоту природы, сейчас не обращал на нее ни малейшего внимания. Его мозг работал с точностью не совсем нового, но безотказного механизма, лихорадочно перебирая разрозненные факты, сопоставляя детали и выстраивая из них шаткие, но единственно возможные гипотезы.
«Одвар Нурдли. Имя, словно сошедшее со страниц древней саги, – думал Алексей Иванович, почти машинально поворачивая руль, следуя по извилистому шоссе. – И страховая компания «Скульд». Скульд… Одна из трех норн, богиня судьбы, плетущая нить будущего. Ирония судьбы? Слишком уж поэтично для страховщиков. Или это чей-то умышленный, циничный намек? Послание для тех, кто понимает?»
Он вновь и вновь возвращался к тому, с какой легкостью и, что напрягало больше всего, с какой жестокостью была проведена вся многоходовая операция. Нурдли решил убить Марию, затем, вероятно, расправился со стариком – владельцем катера. После то ли сам кого-то нанял, то ли ему помогли утопить посудину. Всё разыграно, как по нотам. «Нет, – думал Дорофеев. – Это не работа даже очень талантливых мошенников. Тут явно виден почерк высококлассных профессионалов, обладающих доступом к серьёзным государственным ресурсам с тотальным контролем над информационными потоками, обладающим возможностью приказать полиции сфабриковать уголовное дело, подделав улики».
Полковник отвлёкся на перескочившего дорогу впереди, метрах в ста, грациозного оленя и сбавил скорость.
«Спецслужбы. Только у них есть такие полномочия, – его подозрения, прежде смутные, теперь кристаллизовались в твердую уверенность. – Но какой в этом смысл? Какой государственный интерес норвежских спецслужб могла представлять жена простого российского врача? Деньги? Смешно. Мария – человек состоятельный, сама сказала, что у нее примерно три миллиона евро на счету, доставшемся от тётки, но не олигарх же. Значит, я всё-таки был прав, когда подумал, что ниточка тянется к Эллине Печерской, а от неё – к её мужу, командиру АПЛ».
Он вспомнил, как ночью, пока все спали, безуспешно пытался зайти на сайт страховой компании «Скульд». Но это была не просто ошибка 404, то есть «страница не найдена». Полное, тотальное исчезновение из сети. Словно его стерли цифровым ластиком, не оставив и кэшированной копии. Такое не происходит просто так, поскольку требует целенаправленной, скрупулёзной зачистки всех цифровых следов.
«Если Нурдли жив, а я почти уверен, что так и есть, он должен был где-то «засветиться». В наш век нельзя просто взять и испариться. У него должны быть родственники, банковские счета, налоговые декларации, запись в камере наблюдения на заправке. И если он – легендированный агент, то его нынешнее «исчезновение» – это лишь смена кожи. А любая, даже самая гениальная легенда, всегда имеет швы. Надо только найти их».
Въехав в Хортен, Дорофеев почувствовал себя чужим, занесенным сюда злым ветром. Тихий, ухоженный, почти игрушечный провинциальный городок. Идиллические домики, аккуратные газоны, размеренная жизнь. Абсолютно ничто в этом спокойствии не намекало на разворачивавшуюся здесь драму с элементами международного заговора. Он припарковал машину в переулке в паре кварталов от цели и пешком, стараясь не привлекать внимания, направился по адресу, который врезался в его память, – офис страховой компании «Скульд».
Здание оказалось ультрасовременным, построенным из стекла и бетона, одним из многих в безликом деловом квартале. Но то, что увидел Алексей Иванович дальше, лишь подтвердило худшие опасения. Входная дверь из матового стекла была заперта. За ней простиралась пустота. Жалюзи на всех окнах открыты. Никаких объявлений о переезде, ремонте или смене графика работы. Лишь один-единственный, скромный листок формата А4, распечатанный на принтере, был кое-как прилеплен изнутри на скотч в уголке.
Дорофеев достал телефон, сфотографировал его и тут же, пользуясь офлайн-переводчиком, пробежался глазами по тексту. Сообщение было сухим и безликим: «В связи с реорганизацией, офис компании «Скульд» прекращает свою работу с 01.10.2025. По всем вопросам обращаться по телефону...» Номер был указан, но Дорофеев не сомневался – звонок уйдет в никуда, в автоответчик, а то и вовсе окажется неработающим. Это была пустая формальность, дань бюрократическому протоколу, не более того.
«Закрыто. Концы в воду. Как я и предполагал. Ни намёка на следы, кроме этого жалкого клочка бумаги. Слишком чисто и аккуратно. Быстро работают», – подумал полковник, но не ограничился беглым осмотром. Сделав вид, что размышляет о чём-то, неспешно обошел здание по периметру, заглядывая в оконные проемы сквозь щели в жалюзи. В тыльной части подошёл и заглянул в мусорные контейнеры, благо норвежцы помешаны на сортировке. Никаких признаков поспешного бегства или хаоса. Ни оборванных проводов, ни выброшенных коробок с бумагами, ничего. Всё выглядело так, будто офис планово, без суеты и эмоций, опустел в один строго назначенный день, оставив после себя лишь выхолощенную, стерильную пустоту.
«Они не просто закрывались. Готовились тщательно и заблаговременно. Это не внезапное банкротство. Плановое, контролируемое сворачивание деятельности. Ликвидация присутствия», – решил Алексей Иванович.
Следующим логичным пунктом в его расследовании стала мэрия Хортена. Дорофеев, сменивший свою обычную практичную одежду на приличный, хотя и намеренно неброский костюм, – переодеваться пришлось в туалете ресторана, – старался соответствовать образу солидного иностранного бизнесмена, озадаченного внезапной пропажей партнёров. Он вошел в современное, выдержанное в скандинавском стиле здание, где царила тихая, упорядоченная бюрократическая атмосфера.
В отделе регистрации предприятий его встретила чиновница средних лет – женщина с аккуратной стрижкой и бесстрастным, отрепетировано вежливым выражением лица, которое, казалось, было частью её внешнего облика.
– Я ищу информацию о страховой компании «Скульд», – начал Дорофеев на беглом, но намеренно неидеальном английском, стараясь придать своему произношению легкий оттенок, который мог сойти за немецкий или голландский. – Мы были их долгосрочными партнерами, и это внезапное, ничем не объяснимое закрытие поставило под угрозу выполнение одного из наших ключевых контрактов. У нас серьезные финансовые проблемы.
Чиновница, не меняя бесстрастного выражения, несколько раз щелкнула мышкой, изучая информацию на мониторе. Её пальцы замерли на клавиатуре.
– Да, согласно нашим данным, «Скульд» официально прекратила свое существование с первого октября, – произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом. – Официальная причина, указанная в документах, – слияние и поглощение.
– Слияние? – Дорофеев искусно изобразил легкое раздражение, смешанное с деловым беспокойством. – Это крайне необычно. Какая именно компания выкупила их обязательства и активы? Нам необходимо срочно выйти на правопреемника для урегулирования вопросов по нашему договору.
– Это... – женщина на секунду запнулась, и Дорофеев уловил в её глазах едва заметную тень смущения или, возможно, предупреждения. – К сожалению, эта информация относится к категории коммерческой тайны. Данные о сделке не подлежат разглашению третьим лицам. Сообщаю вам, что все обязательства «Скульд» перед клиентами и контрагентами были переданы в полном объеме новому юридическому лицу.
– Но это абсурд! – Дорофеев на мгновение позволил себе повысить голос, изображая вспышку искреннего гнева, но тут же взял себя в руки, сделав вид, что сдерживается из вежливости. – У нас на кону крупный контракт! Мне необходимо знать, кому именно теперь направлять претензии! Без этого мы не сможем восстановить цепочку документооборота!
– Я понимаю вашу озабоченность, герр…
– Штепсель, – бросил Дорофеев первое, что на ум пришло, и едва не улыбнулся, подумав: «Фамилия моего партнёра – Торопыжко».
Чиновница оставалась непоколебимой, как скала. Её вежливость была непробиваемым щитом.
–… герр Штепсель. Но я не имею права нарушать действующее законодательство. Вся информация, которую могу вам предоставить, заключается в том, что компания «Скульд» более не существует. Её обязательства по работе с клиентами выкупила другая организация, какая именно – они сказать отказались, сославшись на коммерческую тайну. Это окончательно.
Дорофеев понял, что упёрся в глухую стену. Он коротко поблагодарил бюрократку и вышел, чувствуя на себе её спокойный, ничего не выражающий взгляд. На улице остановился и дал себе время переварить полученную информацию, впуская в легкие холодный норвежский воздух.
«Коммерческая тайна. Удобная, универсальная и совершенно непробиваемая формулировка, чтобы спрятать концы в воду, – мысленно резюмировал он. – Если бы это была стандартная рыночная сделка, название компании-поглотителя красовалось бы в публичном реестре. Значит, кто-то очень влиятельный и могущественный позаботился о том, чтобы эта информация была засекречена даже на уровне местной администрации. Надавили. Или просто воспользовались закрытой процедурой, доступной лишь избранным».
Его подозрения о причастности государственных структур, а точнее спецслужб, окрепли, превратившись почти в уверенность. Только они обладают достаточными рычагами, чтобы так быстро и чисто обеспечить подобный уровень секретности для частной, пусть и подозрительной, компании.
«Нурдли. Он – то самое связующее звено, узелок на этой запутанной нити. Ключевая фигура в «Скульд». Если жив, может быть где-то здесь, поблизости. Хотя нет. Вряд ли. Слишком маленькое пространство. Его наверняка уже переправили в другое место, притом под новым именем. Но он точно знает, кто стоит за всем этим и какова была истинная цель комбинации».
Дорофеев решил, что тратить дальше время на официальные запросы бессмысленно. Он ясно понял: в Норвегии, по крайней мере, здесь, в Хортене, из легальных источников не получить ни крупицы полезной информации. Все следы были тщательно, профессионально зачищены. Пришло время спуститься с небес бюрократии на землю.