— Что это за детский сад? — воскликнул я нервно, меряя шагами кухню. — Ты мне с самого начала врала?
Вика обхватила голову руками и, раскачиваясь на стуле, прошептала:
— Я не хотела. Прости, это вышло случайно...
— Где?
— На квартире у Максима, — выдохнула она.
— Чувствую, что-то ещё более серьёзное ты скрываешь от меня, — сказал я, садясь на подоконник и наблюдая за её реакцией на мои слова.
— Больше ничего не было, клянусь, — быстро заговорила Вика.
— Как мне теперь тебе верить? Ты уже клялась, и это выглядело так убедительно, что я снова тебе поверил.
— Больше тайн не будет, — пообещала она, обняв меня и поцеловав в щёку.
— Скажи, откуда взялся этот поцелуй? — спросил я, пытаясь понять её порыв. - А может, в нём опять прослеживается моя вина?
— Это физиология, — ответила она. — Которой невозможно управлять.
— Это точно. — Согласился я.
Вика кивнула соглашаясь.
— Наши телесные ритмы совершенно не слушаются нас, — повторил я. — Это как с любовной болью: в разгар страдания мы думаем, что она никогда не пройдёт.
— А однажды утром, — добавила Вика, — мы с изумлением замечаем, что страшная боль исчезла. Игорь, это необъяснимо, поэтому нет смысла искать логичных объяснений моему поступку.
— Основная часть любовных историй часто сводится к одной проблеме — своевременно или нет, — отметил я. — Ты, наверное, не раз упускала свой момент, но сейчас не стала этого делать...
— Ты уже говорил мне об этом, — с придыханием сказала Вика. — Но теперь ты ловко обвинил меня в измене, как никогда.
Я молча кивнул.
— Он появился, когда я была погружена в мечты, — тихо объяснила Вика.
— И ты не успела вернуться в своё привычное состояние, — закончил я за неё.
Я посмотрел на жену и заметил, как у неё наворачиваются слёзы.
— Вика, к чему это всё? — спросил я, доставая носовой платок и промокая её слёзы на лице.
— Нас во дворе дразнили: «Чудовище и красавица». Когда мы подросли, ничего не изменилось, только он стал на две головы выше.
— К чему ты это говоришь? — спросил я. — Хочешь вызвать у меня хоть немного жалости к нему?
— У него было сильно обострено само восприятие, — призналась Вика. — Он всегда говорил мне об этом, а я его жалела и поддерживала.
— И в итоге твоя поддержка привела тебя до измены, — зло отметил я.
— Максим говорил, что мужчина не должен быть красавцем, но считал нормальным встречаться с красивой женщиной.
— Наверное, он думал, что женщины не так легкомысленны, как мы, и внешность для них не главное.
— Что ты считаешь главным для мужчин? — спросила Вика.
— Главное — деньги, умение говорить и быть интересным, — ответил я.
— Он всегда говорил, что такая женщина, как я, не для него. Но прошли годы, и его лицо стало почти незаметным под пеленой его обаяния.
— Может, вина? — неожиданно предложил я.
— Давай, — согласилась Вика. — Разливай.
Я поднялся, достал бутылку из холодильника и два фужера. Разлив вино, протянул один бокал жене, вторым чокнулся с её.
— Алкоголики, — прошептала Вика.
— Он не женат?
— Нет, — ответила она. — Он считает, что ему нужно много времени, чтобы убедить понравившуюся ему женщину жить с таким «чудовищем».
— А ты ему подходишь?
— Думаю, да.
— А он тебе?