Ирина стояла у зеркала, гладила ладонью атлас своего нового сиреневого платья и чувствовала себя… чужой. Пятьдесят лет. Полвека. Разве это не та дата, когда ты имеешь право хоть на час, на одну минуту, перестать быть матерью, бабушкой, прислугой — и стать просто Женщиной?
На столе — борщ, оливье, буженина — все, как любят Димка и Полина. Она готовила с вечера, сердце колотилось, как загнанная птица. Думала: ну, сегодня они придут вовремя. Ну, сегодня они скажут, что я молодец.
Часы пробили семь. Тишина. В семь тридцать — тишина. Она подошла к окну. Вечер опускался на город, а в ее квартире — пустота, хоть ты вой волком. Она позвонила сыну.
— Дим, вы где? Ужин стынет!
— Ой, мам, извини! Мы вот-вот. Полина с прической немного задержалась, ну ты же знаешь, как это, у женщин…
Ирина нахмурилась. Знала, как это, у женщин. Знала, как это — когда ты готовишь, а она, видишь ли, прическу делает.
К восьми тридцати, когда ее собственное праздничное настроение уже сдулось, как воздушный шарик, дверь, наконец, распахнулась.
Ввалились. Димка — замученный, внук Тема (четыре года) — хнычет, вцепившись в маму. И Полина. В какой-то боевой юбке, с идеальными локонами, будто не на юбилей к свекрови приехала, а на красную дорожку.
— Мама Ира, ну, с юбилеем вас! — бросила она, не снимая пальто. — Мы ужасно устали.
День был тяжелейший. Ирина даже поздороваться толком не успела.
И вот оно. То, что стало последней каплей. Невестка обвела взглядом стол, на котором красовался ее труд, ее время, ее любовь, и повернулась к сыну.
— Дим, отнеси пока Тему к бабушке в спальню. Мама Ира, вы уж извините, мы так устали. Я быстро прилягу в вашей спальне, а вы пока посидите с внуком, а то он весь вечер на мне. Это же ваш праздник, вот и насладитесь общением!
И вот тут что-то перемкнуло. Это было не просто невежливо. Это было унижение. В ее личный праздник, в ее единственный день, ей подкинули работу — чтобы они могли отдохнуть! А Димка? Он стоял, как деревянная кукла, и кивал.
Ирина увидела, как Полина, небрежно скинув туфли, уже направляется к ее спальне, к ее, Ирининой, тишине.
— Стоять. — Голос у Ирины прозвучал тихо, но металлом. Полина замерла на пороге. — Полина, ты куда собралась?
Димка с Темой на руках попятился. Полина обернулась, ее идеальные брови поползли вверх.
— Мама Ира? Я прилечь. Или вы считаете, что я не заслужила? Я же работаю!
— А я, — Ирина шагнула к ней, ее красное платье казалось ей теперь боевым знаменем, — я сегодня именинница. И я заслужила ровно одно: чтобы мне сегодня никто ничего не подкидывал.
— Ну, вы же бабушка! Вы же… — невестка запнулась.
Полина стояла у прихожей, ее лицо, минуту назад сияющее превосходством, теперь стало бледным, как мука. Она не привыкла, чтобы ей отказывали. А уж чтобы отказывала свекровь, которую они использовали как бесплатный ресурс, — это вообще нонсенс!
— Мама Ира, что вы такое говорите?!
Сын Димка, наконец, подал голос, его руки неловко держали орущего Тему.
— Ты чего, мам? Что за сцены?!
Ирина, почувствовав прилив сил, которого не ощущала последние лет десять, сделала еще один шаг к двери своей спальни. Она была готова. Заранее достала из комода маленький, старый, почти забытый ключик.
— Дима, ты прав, — голос у нее был ровный, даже немного сладкий. — Ты сказал: "Ты же никогда так не делала!" Верно. Я никогда себя не выбирала. Я была бабушкой и рабочей лошадкой. И вот теперь у меня появилось право на свою тишину и свой покой!
Она спокойно подошла к двери, вставила ключ в замок и щелкнула им. Громко. Отчетливо. Как будто щелкнула дверцей клетки, в которой сидела сама.
— Полина, смотри, — Ирина повернулась, держа ключ в руке, как трофей. — Моя квартира — не гостиница и не бесплатный детский сад. И моя спальня — тем более. Я вчера, наконец, нашла в себе силы… и сделала ее своим личным, неприкосновенным убежищем.
Глаза Полины округлились. Удар ниже пояса. Все их тщательно спланированное «отдохнем, пока бабка посидит с внуком» рухнуло, как карточный домик.
— Ты… ты что, смеешься, мам?! — Димка был в панике. — У нас же планы! Ты что, теперь будешь там прятаться от нас?!
Ирина улыбнулась. Это была не добрая, а жесткая улыбка.
— Прятаться? Нет, сынок. Я буду там жить. Своей жизнью. А вы — своей. Мои планы были: посидеть с дорогими гостями, а не работать няней, пока гости отдыхают.
Полина, оправившись от шока, перешла в контратаку.
— А вот это подлость, Мама Ира! Как вы могли? А Тема? Он же ваш внук! Вы же бабушка! Вы обязаны нам помочь! Вы… вы просто нас выгоняете в свой юбилей?!
— Обязана? — Ирина подняла руку, как будто останавливала удар. — Я никому ничего не обязана, Полина. И да, вы сами себя выгнали, когда решили, что мой праздник — это ваш дополнительный выходной. Я впервые за долгие годы выбрала себя.
Она указала рукой на дверь.
— Полина, я приготовила стол для гостей. Но не для тех, кто приходит спать в моей постели и сваливать на меня своих детей. Отдыхать будете дома.
Димка посмотрел на мать. Он видел не просто злую женщину, а уставшую до костей мать, которая впервые встала в полный рост. И ему стало стыдно. Впервые. Но Полина? Она была в ярости.
— Ладно, — прошипела невестка. — Только не забудьте! Мы вам Тему привезем на две недели, как и планировали. Не хватало еще, чтобы я работу потеряла из-за того, что вы вдруг решили «отдохнуть»!
— А вот тут, Полина, — Ирина сделала глубокий вдох. — Вот тут мы и подходим к финалу нашей истории. Продолжение>>