Юре выкатили документы: по ним он не только отставал от графика, но и в случае выхода из проекта прямо сейчас должен был выплатить неустойку, заметно превышающую вложенную сумму.
От шока стало ясно: шансов «вырулить» почти нет, но он всё равно цеплялся за иллюзию, потому что боялся другого — гнева Кати, одолжившей ему деньги в расчёте на его скорое богатство и последующую женитьбу.
Катерина превратилась в женщину, умеющую считать: узнай она, что её деньги проиграны в заведомо провальном проекте, скандала не избежать. Юра понимал, что в случае провала останется только с Леной, которая бы простила, но Катя вполне могла раскрыть измену и выставить его подлым человеком. В попытке «поймать удачу за хвост» он решил вложиться ещё сильнее и собрался снова просить у неё денег, хотя та уже ждала прибыли.
Пока он сам себя загонял в долговую яму, Лена шла домой после смены и вдруг услышала протяжное рычание на пустыре. Для неё это был не просто звук: в нём слышались боль и отчаяние. На месте она увидела золотистого ретривера, который, весь в ранах, глухо рычал, отбиваясь от стаи дворняг. Псы опасались приблизиться, но кровь уже раззадорила их.
— Эй, друг, ко мне! — позвала Лена незнакомого пса.
План был прост: выманить его к себе, отвлечь стаю едой и успеть увести. Ретривер поднял на неё глаза — в них смешались страх и надежда, будто он уточнял: это его зовут. Собрав остатки сил, он прихрамывая рванул к ней, а стая, увидев брошенные сосиски и хлеб, переключилась на еду.
Пока бродяги делили добычу, Лена успела дотащить собаку до клиники: помощь нужна была срочно.
К счастью, Андрей Палыч ещё был на месте. Они быстро промыли и обработали раны.
— Странно, что его так взяли в оборот, — заметил ветеринар. — Обычно стая сама первой не лезет. Я как раз выходил покурить: какая‑то женщина кидалась в собак камнями, а потом появился этот пёс. Женщина села в красную машину и уехала. Жаль, не успел снять — тогда ясно, что это было спровоцированное нападение.
— Я тоже не поняла, с чего вдруг они на него накинулись, — согласилась Лена. — Вы не запомнили, как она выглядела?
— Высокая, худая, блондинка, машина красная. Марку не разглядел, — пожал плечами он.
Лена только вздохнула: собака явно породистая, ухоженная, а ни клейма, ни чипа найти не удалось.
— Иногда под ошейник номер телефона прячут. Надо проверить, — предложил Андрей Палыч.
У Лены теплилась надежда найти хозяина пса — он уже успел стать для неё ещё одним существом, за которого хочется бороться до конца.
Андрей Палыч нашёл на внутренней стороне ошейника небольшую гравировку с адресом и телефоном, и так удалось выйти на хозяина ретривера. Телефонный разговор показал, что пёс по кличке Друг принадлежит Виктору — тому самому дальнобойщику, который усыновил Олега, и мужчина тут же пообещал приехать вместе с мальчиком.
В клинике Виктор, крупный, сильный мужчина, не стеснялся слёз, обнимая перебинтованного пса, а Олег гладил Друга по морде, радуясь, что тот жив. Лена рассказала, как вытащила собаку из-под атаки стаи, отметив, что ещё немного — и исход был бы совсем другим.
Ветеринар объяснил, что нападение выглядело спровоцированным: незадолго до этого он заметил высокую худую блондинку, кидавшую камни в дворняг возле клиники, а затем появилось животное, и женщина села в красную машину и уехала.
Когда Олег вышел пить чай, Лена аккуратно поделилась с Виктором деталями: по описанию женщина очень напоминала его жену, а одна из ран у собаки была старой и выглядела как нанесённая человеком, а не в драке. Лена подчеркнула, что не хочет клеветать, но человек, который способен сознательно так расправиться с животным, может представлять опасность и для ребёнка.
Виктор вспыхнул, обвинил её в предвзятости и ревности из‑за того, что Олег достался им, а не ей, и отмахнулся от предупреждений. Лена лишь попросила его быть внимательнее ради сына и собаки, попрощалась и ушла, чувствуя боль от недоверия и при этом не жалея, что сказала правду.
Катя, придя в клинику вместе с Виктором и Людой, смотрела на ретривера с ледяной неприязнью, но при появлении мужа и Лены моментально надела сладкую маску заботливой хозяйки.
Пока она вешала на Виктора слова благодарности, Олег незаметно вложил Лене в ладонь смятую записку, которую та смогла прочитать только после их ухода: мальчик жаловался, что «мама Люда врёт папе», что к ней приходит какой‑то «друг», когда отец в рейсе, и что мачеха их не любит.
Попытка Лены на следующий день аккуратно рассказать Виктору о записке только окончательно его обозлила. Он обвинил её в клевете и ревности из‑за того, что Олег стал их сыном, а затем потребовал больше не звонить и «смириться» с реальностью. Лена прекратила попытки вмешаться, но мысли о безопасности ребёнка и собаки не отпускали, как и ощущение, что Виктора могут ждать серьёзные неприятности.
На работе Лена попросилась уйти пораньше — чувствовала себя плохо. Андрей Палыч, вспоминая вчерашний приём, заметил, что Виктор щедро отблагодарил клинику, а его жена смотрела так, будто им «лично что‑то сделали», и добавил, что Люда очень похожа на ту самую женщину с красной машиной, которую он видел в момент, когда на Друга натравили стаю. Лена промолчала, только сильнее сникла и вышла на улицу.
У остановки рядом с ней плавно притормозил дорогой автомобиль. Из него вышла рыжеволосая женщина с ярко‑зелёными глазами — Катя из Юриной юности, та самая «богатая одноклассница», чьё фото Лена помнила наизусть.
Катерина радостно уточнила, что Юра успел о ней рассказать, и, почти не оставив Лене выбора, предложила подвезти домой, сославшись на её беременность и «нельзя волноваться».
Уже за чаем с принесённым тортом Катя перешла к делу: сообщила, что Юра взял деньги не у каких‑то абстрактных партнёров, а у неё лично, продолжает их просаживать в сомнительной фирме и, судя по всему, вовсе не тратит на семью.
На прямой вопрос Катерины о том, видит ли Лена эти деньги дома, та честно призналась, что живут как раньше, а муж только говорит про «отсутствие прибыли». Катя холодно резюмировала, что Лена, похоже, не врёт, и назвала её «простушкой» без злобы, но с явным превосходством.
Затем, почти не меняя улыбки, добавила вторую новость: Юра собирается жить с ней — если не с сегодняшнего дня, то уже с завтрашнего. У Лены перехватило дыхание; мысли путались вокруг одного:
«Зачем он взял у неё деньги? И как давно всё это продолжается?»
У Лены возникло ощущение, будто проглоченный ком в горле так и не сможет пройти.
— Как это понимать? Вы что, заставляете его отрабатывать долг? — одними губами прошептала она.
— Можно назвать и так, — небрежно отозвалась Катерина. — Но по сути всё проще: мы любим друг друга, и с самого начала договорились, что я помогаю Юре как своему будущему мужу. Никакого рабства тут нет, если вы об этом. Он сам этого хочет, просто боится лишний раз вас ранить.
— Тогда почему он не сказал об этом сразу? Ещё до того, как узнал о ребёнке… Я же спрашивала… — у Лены дрогнул голос, глаза наполнились слезами.
— Это уже не моя территория, сами разбирайтесь, — пожала плечами гостья. — Факт в том, что Юра обязан мне так, что давно уже целиком мой. И чувства у нас, заметьте, взаимные. А с вами он просто пережидал своё одиночество, пока я не вернулась. Его формулировка, если что.
Катерина нажала на кнопку диктофона: знакомый голос Юры звучал предельно ясно — он говорил о том, что обязательно на ней женится и что нынешний брак — временное укрытие.
— Мне нужно уйти, — глухо произнесла Лена.
Оставаться здесь ещё секунду казалось невыносимым, хотелось исчезнуть, провалиться под землю.
— Куда же вы? Юра вот-вот будет, минут через двадцать. Разве мы не обязаны всё решить по‑человечески? — искренне удивилась Катерина, смерив Лену неодобрительным взглядом.
— Решили уже. Мне всё ясно, — Лена высморкалась, надела первое, что попалось под руку, и почти бегом вылетела из квартиры, не слушая, какие ещё «уточнения» собиралась добавить соперница.
До большого проспекта она добиралась, как во сне. Толпа гудела, кто‑то задевал локтями, воздух становился вязким.
— Помогите… Вызовите скорую… — сорвалось с её губ, когда она вдруг поняла, что не чувствует в кармане телефона.
— Не стыдно ли с утра уже так напиваться, девочка? — пробурчала мимо проходящая женщина в возрасте, смерив Лену неодобрительным взглядом.
Лена встретилась с ней глазами и осознала, как выглядит: на босу ногу — розовые домашние тапочки, поверх — застёгнутое наспех пальто, вокруг промозглая осень. Образ «подгулявшей» был почти готов.
— Но я не… — попыталась возразить она, но в этот момент земля ушла из‑под ног.
Лицо строгой женщины тут же изменилось: вместо осуждения — испуг. Она подпрыгнула к Лене, подхватила её и, охая, стала звать на помощь.
Лена очнулась уже в палате отделения патологии беременности. Рядом на стуле сидела та самая бабушка — теперь с виноватым, растерянным взглядом.
— Прости меня, милая, — торопливо заговорила она. — Жизнь, видишь, какая, озлобила. Хорошо хоть ребёнка твоего спасли. Что ж с тобой такое стряслось…
— Как вас зовут? — спросила Лена, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Ирина Петровна. А ты Елена, в паспорте видела, когда вещи оформляли, — ответила она.
— Спасибо вам, Ирина Петровна. И не корите себя. История самая обычная: муж изменил, любовница всё выложила. Я вылетела из дома в чём была, про телефон и не вспомнила… — Лена на секунду помолчала и добавила: — А как вас вообще сюда пустили, вы же не родственница?
— Пришлось соврать, — смущённо призналась женщина. — Сказала, что свекровь. Подумала, вдруг тебе и идти‑то некуда.
Лена вдруг поняла, что так и есть: возвращаться домой к Юре она больше не может, а впереди почти наверняка — развод. Мысль обрушилась внезапно, и слёзы снова покатились по щекам.
— Ну, ну, не убивайся так, — Ирина Петровна сжала её пальцы. — Я в трёхкомнатной квартире одна живу. Муж ушёл, дети поразъехались, про мать забыли. Живи у меня, сколько нужно. Ни копейки с тебя не возьму. Считай, это мне шанс грех свой искупить.
Она достала паспорт и протянула:
— Смотри, всё честно. В школе всю жизнь работала, людей не обижала. Не злая я, просто одна осталась, вот и ожесточилась.
Женщина побледнела, будто боялась отказа, но Лена обняла её слабыми руками.
— Вы удивительная, — прошептала она. — Не каждый так поступит с чужим человеком. Я поживу у вас. Спасибо.
Подруга с многодетной семьёй и больные родители далеко — все привычные опоры сейчас были недоступны. Предложение Ирины Петровны казалось протянутой рукой судьбы.
— Главное, что малыш с тобой, — вздохнула женщина и неожиданно сама разрыдалась. — Больше ни к кому жестоких слов не скажу. До чего же я дошла, в настоящую бабу‑ягу превратилась…
Юрий был ошарашен, узнав, что жена домой не вернётся: в больнице сказали, будто её забрала свекровь. Мать же, услышав вопрос, только взорвалась криками, призналась, что Лена внесла её в «чёрный список» и пообещала не пускать невестку даже на порог, заявив напоследок, что «таких» внуков ей не нужно и сыну пора искать другую.
«Другую» Юра уже нашёл, но Катерина в одночасье утратила пыл, когда поняла по документам, что его «бизнес» — сплошной обман, а вложенные ею деньги по сути утонули. Она пригрозила выбить из него всё до последней копейки, отказалась от разговоров о браке, назвала Юрия жалким должником и посоветовала начать расплату с продажи квартиры, напоследок осыпав его оскорблениями. В ярости и отчаянии Юрий решил, что раз ему нечего терять, он отомстит: подожжёт склад конкурентов, где хранились бумажные оригиналы чертежей, о которых Дмитрий хвастливо говорил, что «ничего в облаках не хранят».
Прихватив канистру с горючим и спички, Юрий в деловом костюме отправился на объект, рассчитывая пройти по старому пропуску. На проходной его остановили: доступ был аннулирован по приказу Дмитрия после грандиозного скандала, который учинила в офисе «рыжая новая жена» Юрия — Катя, публично влепив начальнику пощёчину. Попытка прорваться силой закончилась тем, что охранник скрутил Юру, при обыске обнаружил канистру и спички, а вскоре появился сам Дмитрий; камеры зафиксировали всё, и теперь к долгу и обману добавлялось уголовное дело за подготовку поджога.
Параллельно Виктор, не находя себе места после разговора с Леной, решил всё‑таки проверить её слова и выяснил, что Люда действительно ему изменяет и держит его лишь как «кошелёк и крышу», тогда как любовник — «для чувств». Он показал Лене аудиозаписи, где Люда унижает Олега в его отсутствие; запись вёл сам мальчик, пытаясь хоть как‑то доказать отцу правду. Виктор с горечью признал, что слишком поздно открыл глаза и что Лена оказалась права во всём.
Лена узнала от Виктора, что он всё-таки развёлся с Людой, которая с самого начала была против усыновления Олега и в итоге показала своё истинное лицо. Она сама тоже готовилась к разводу с Юрой и надеялась отстоять свою долю в квартире, в которую вложила жильё, полученное от детдома, так что Катя не смогла бы полностью забрать недвижимость.
На вопрос, как он её разыскал, Виктор смущённо признался: номер дал Олег и добавил, что, может быть, простит отца, если Лена станет его мамой и будет жить вместе с ними. Лена, лежащая в отделении патологии беременности и не имеющая гарантий, что ребёнок выживет, всё же улыбнулась и полушутя-полусерьёзно передала Олегу согласие быть и его мамой, и женой Виктора, а Ирина Петровна только одобрительно заметила, что сначала нужно благополучно родить.
Виктор стал навещать её всё чаще, помогал и поддерживал, и постепенно их связь переросла в тёплое чувство. Когда у Лены появился на свет здоровый мальчик, Виктор уже без колебаний сделал предложение — не ради обещаний перед Олегом, а по настоящей любви. Лена ответила согласием, а радость Олежки была такой бурной, что её, казалось, слышали во всём отделении.
Новый рассказ уже в Телеграмм-канале