Лена пыталась говорить спокойно.
— Юр, ну объясни, — она подняла на мужа глаза. — Я ведь не против самой встречи выпускников. Твой город, твои друзья, твоя молодость… Всё это понятно. Но почему я должна оставаться здесь, пока ты там?
Она не решалась вслух признаться, что просто боится и ревнует, хотя внутри всё уже давно сжалось в тугой ком.
Когда-то, в самом начале их истории, Юра мог часами вспоминать одну одноклассницу — Катю, избалованную дочку богатого отца с тяжёлым характером. Тогда казалось, весь класс ходил вокруг неё на цыпочках, будто был ей чем-то обязан. Юра же, назло и ей, и сплетням, не стал ни добиваться её, ни встречаться с ней. Катя бесилась, нарочито вертелась перед ним, заигрывала с его друзьями — лишь бы он наконец посмотрел в её сторону.
И нравилось ему это внимание, как потом сам признавался. Позже Юра не раз жалел, что не попробовал выстроить с ней отношения: жизнь заставила хвататься за всё самому, а так папа Кати мог бы подтолкнуть, открыть какие-то двери. Да и сама история с навязчивой красавицей, которая без ума от тебя, казалась ему когда-то почти кинороманом. Лишь полюбив Лену, он перестал возвращаться в рассказах к тем, кто когда-то вокруг него вился.
Но Лена всё равно сомневалась: уж так ли он был равнодушен к Кате, как уверял? Не приукрашивал ли, говоря, что сам ей отказал, хотя могло быть наоборот? В её голове это выглядело совсем по-другому, и именно поэтому отпускать мужа одного казалось страшной ошибкой. Тем более Юра и теперь оставался очень притягательным мужчиной: почти сорок, на десять лет старше Лены, а всё такой же привлекательный — и не только для жены.
На него оборачивались даже прохожие: кто-то завидовал Лене, шептал, что ей повезло — и красивый, и трудяга, и воспитанный, и к жене бережный. Словом, подарок судьбы. При этом по канонам глянца Юра вряд ли считался классическим красавцем.
Он был слишком худ, слишком высок, немного угловат. Чуть длинноватые руки, привычка сутулиться. Зато его светлые, густые, мягкие волосы так и манили, а голубые глаза сверкали живым, тёплым светом. Улыбке мог бы позавидовать и голливудский актёр: ямочки на щеках, мягкость, даже лёгкая застенчивость во взгляде…
В день знакомства Лена влюбилась почти сразу, но виду не подала. Вокруг Юры тогда кружилось немало желающих, и ей пришлось делать вид, будто её вполне устраивает просто дружба. В итоге всё обернулось в её пользу: первым заговорил он, признался, что их дружеское общение для него уже давным-давно переросло во что-то большее. Так всё и началось.
Юра так и не узнал, сколько ночей Лена проворочалась, пока они, как он говорил, «просто дружили». С какой мучительной ревностью она выслушивала каждую историю о его романтических похождениях. Фото Катерины он показал всего раз, но Лена прекрасно помнила миниатюрную рыжеволосую хохотушку с огромными зелёными глазами и волнистыми прядями до плеч.
— Что и говорить, хороша…
— Лен, ну что ты там забыла? — Юра оторвался от телефона. — Там же тоска смертная. Я и сам не горю желанием ехать, просто одноклассники достали уговорами. Ты никогда не была такой ревнивой. Что случилось?
Он и не догадывался, какие бури у неё внутри. Лена умела прятать чувства.
— Просто… у нас были другие планы на твои отгулы, — тихо ответила она.
Она не решилась напомнить о важном: именно на эту весну они отложили всё, чтобы заняться вопросом усыновления. После долгих разговоров Юра нехотя, но всё же согласился: раз не получается родить, можно попробовать принять ребёнка в семью. Они собирались плотнее заняться документами именно сейчас. А вместо этого он внезапно уезжал. Каким-то другим планам внезапно отдал приоритет. То ли действительно вылетело из головы, то ли он просто предпочитал делать вид, что забыл.
Лена не могла понять. Помолчав, Юра добавил:
— К тому же ты сама знаешь — с мамой у вас отношения так себе. А я у неё остановлюсь, уже от неё пойду на встречу.
Этот аргумент поставил точку. Свекровь Лены и правда её не принимала.
Дело было не только в том, что за пять лет брака она так и не дождалась внука, пусть это и оставалось для неё главной претензией. Женщины просто были из разных миров. Лена жила сердцем: обожала животных, работала помощником ветеринара за скромную зарплату и искренне верила, что деньги — далеко не самое важное в жизни.
Ольга Степановна же считала домашних любимцев пустой затеей и лишней обузой, а правильная жена обязана приносить в дом не меньше мужа, а в идеале — и больше.
Свекровь в её представлении была человеком формул и холодных расчётов, а не чувств. Лена отдавалась отчёт, что их с Ольгой Степановной связывает, по сути, только любовь к одному и тому же мужчине — к Юре. Мысль о том, чтобы ещё и добровольно проводить с ней время, вызывала отторжение. Лена не любила ссор и резких разговоров. А вот свекровь была уверена: если между людьми не летают искры, значит, никто ни до какой правды ещё не докопался. Истина, по её убеждению, рождается исключительно в криках, спорах и едких замечаниях.
Справедливости ради, позволено было далеко не всем. Право повышать голос, обрывать, спорить до хрипоты оставалось исключительно за Ольгой Степановной, задача остальных — восхищённо кивать и мужественно терпеть.
— Наверное, ты прав, — выдохнула Лена. — Чем чаще я рядом с твоей мамой, тем больше поводов для войны. Пусть уж лучше будет хрупкий, но мир.
На следующий день Лена отвезла мужа на автовокзал и, уже всхлипывая, всучила ему увесистую сумку пирожков с разными начинками — все испекла сама, до поздней ночи хлопотала.
Юре такие мелочи были особенно дороги. Он обожал её выпечку. Лена всё махала ему вслед, пока автобус медленно выкатывался со стоянки, а он, устроившись у окна, отвечал ей своей мягкой, успокаивающей улыбкой.
«Всего-то несколько дней…» — попыталась она себя убедить, когда дорога опустела.
Не успел он как следует уехать, а она уже мысленно встречала его обратно, перебирав в голове варианты меню и прикидывая, чем на этот раз порадовать и удивить.
Юра любил вкусно поесть и с охотой пробовал её кулинарные эксперименты, хвалил, просил повторить удачные блюда. Поэтому на следующее утро Лена ждала звонка. Но телефон молчал. Муж не позвонил, не ответил ни на сообщения, ни на попытки дозвона. Она уже подумывала позвонить свекрови, но решила дать ещё немного времени. Лишь поздней ночью, когда от слёз и переживаний саднило глаза, Юра наконец соизволил появиться на экране.
— Юр, что там у тебя? — воскликнула она. — Я уже места себе не нахожу. Только одно успокаивало — мама твоя не звонила, значит, ты у неё, как и собирался.
— Да ты не поверишь, — заговорил он торопливо. — Такое завернулось! С работы набрали, срочно отправляют в командировку. Еле-еле успел на встречу заглянуть, а тут вот такое...
Он обрисовал ситуацию: какой-то сотрудник внезапно слёг, а выручать, конечно, некому, кроме него. Платят хорошо, но дел навалилось столько, что он якобы и вспомнить о звонке не успел.
— Подожди… Но у тебя же отгулы… — растерялась Лена. Её не покидало ощущение, что в его объяснении есть дыры. В голове тут же мелькнула мысль: а вдруг случилось что-то неприятное, а он просто не хочет посвящать её? Временами Юра становился замкнутым и уходил в себя.
— Знаю я, какие отгулы, — усмехнулся он. — Что поделать, если у тебя муж такой ценный кадр? Без меня там как без рук.
— И когда тебя ждать? — тихо спросила Лена, цепляясь за каждое слово. — Я не хочу давить, но… мы же собирались в детский дом. Я так рассчитывала на твой отпуск…
— Слушай, ну что за трагедия-то сразу? — перебил он раздражённо. — Хочешь — съезди сама. В конце концов, это в первую очередь твоё желание. А муж твой тем временем деньги зарабатывает. Где тут вообще проблема?
Голос стал заметно жёстче.
— Я всё равно не понимаю, — Лена почувствовала, как внутри поднимается обида. — Даже если у тебя завал на работе, почему просто не взять трубку? Я для тебя кто, пустое место?
Целый день на нервах сделал своё дело — слёзы снова хлынули.
— Ну что ты, как ребёнок, честное слово, — недовольно отозвался Юра. — Я тебя люблю, ты моя жена, но это же не повод превращать меня в подкаблучника. Вот назло ещё пару дней вообще звонить не буду, чтобы ты перестала меня контролировать.
Ей показалось, что он шутит, пытается разрядить обстановку. Но следующие дни показали: говорил он вполне серьёзно. Звонков не было. Появлялись только сухие сообщения: «Ну что, перестала обижаться?», «Учись доверять мужу», «Опять задерживаюсь», «Не знаю пока, когда вернусь» — и всё в таком духе.
За это время Лена успела перебрать десятки вариантов.
То казалось, что он встретил Катю и внезапно понял: прежняя любовь сильнее, чем к жене. То представлялось, как свекровь методично настраивает сына против неё. В голову лезла и другая версия: он просто охладел к ней, но пока не нашёл в себе смелости признаться, а поездка стала удобным поводом от неё отдохнуть. Самой безобидной гипотезой казалась та, где у Юры действительно большие проблемы на работе, и он не соврал, просто не стал вдаваться в детали, чтобы не пугать. Но от этого не становилось легче.
— Ладно, хватит всё время жить догадками, — решилась она однажды утром. — Поеду сама в детский дом. Может, я и правда всё накручиваю? У людей бывают завалы, форс-мажоры…
Лена твёрдо решила вести себя так, будто в их семье всё по-прежнему. Раз уж нет никаких доказательств обратного, нельзя заранее хоронить надежды.
— Здоровых детей сейчас нет, — только и пожали плечами в детдоме.
— Понимаю… — Лена чуть помедлила. — Раз уж я всё равно приехала, покажите мне тех, кто есть.
Сердцем Лена отчётливо чувствовала: её ребёнок где-то рядом, пусть даже он болен или «неидеален» по чужим меркам.
Воспитатель, тяжело вздохнув, привела четверых детей. Трое оказались родными братьями, у всех было заметно лёгкое отставание в развитии.
— С ними ещё не всё ясно, — пояснила женщина. — Родители оба в тюрьме, документы в подвешенном состоянии. История непростая, я бы вам их не рекомендовала.
— А этот мальчик? — Лена сразу выделила одного.
Русоволосый кудряш с ярко-синими глазами словно подсветился среди остальных. Бледный, печальный, но почему-то сразу зацепил душу.
— Олег? — переспросила воспитательница. — У него врождённая хромота. Нужна дорогая операция, стоим в очереди на квоту, да и то никто не знает, поможет ли… — последние слова она почти прошептала.
«А меня это нисколько не пугает», — отозвалось в Лене.
Она раздала детям привезённые сладости и раскраски, а потом вернулась к Олегу.
— Ты чего такой грустный? — мягко спросила она мальчика, которому на вид было не больше восьми.
— А чего радоваться? — искренне удивился он.
Лена вспомнила, что у Олега недавно умерла бабушка, последняя близкая, и внутри всё сжалось от стыда: глупый вопрос только тронул больное.
— Да вы не переживайте, — продолжил мальчик. — Воспитательница тоже говорит: улыбайся, а то не возьмут. А я не хочу притворяться. Да и какой из меня толк — я же бракованный, — тяжело выдохнул он.
— Бракованный? Это кто тебе такое сказал? — Лена едва сдержала дрожь в голосе.
— Да все знают, я ведь нормально ходить не могу, — беспомощно махнул рукой Олег.
— Ходить — это не главное, — покачала головой Лена. — Главное, что ты хороший человек. И у такого мальчика обязательно будут самые лучшие мама с папой.
К горлу подкатил ком, глаза защипало.
— Правда? — Олег вскинул на неё взгляд.
В этих синих глазах впервые промелькнула надежда.
— А тут говорят совсем другое…
— А ты не слушай, — мягко, но уверенно сказала Лена. — Я точно знаю: у тебя всё наладится.
В этот момент ей до боли захотелось забрать его прямо сейчас, прижать к себе и сделать так, чтобы он больше никогда не сомневался, что нужен кому-то на свете.
— А вы… вы могли бы стать моей мамой? — вдруг выдохнул он и смутился.
— Я бы очень этого хотела, — честно ответила Лена, запинаясь.
Обещать она пока не имела права — впереди был разговор с Юрой, бумажные вопросы, целая новая жизнь. Но в глубине души решение уже созрело: никакие сложности её не пугали.
— Тогда приезжайте ещё, если сможете, — осторожно попросил Олег и несмело улыбнулся.
— Обязательно приеду, — твёрдо сказала она.
— Вы мне понравились, — признался он после паузы.
— А ты понравился мне, — с той же прямотой ответила Лена.
— Честно?
— Конечно. Я тоже не умею притворяться, — улыбнулась она.
Этот простой разговор перевернул ее мир.
Теперь каждый день наполнялся ожиданием: она мечтала как можно скорее прижать к груди мальчика, которого назовёт сыном.
Олег же впервые за долгое время по-настоящему поверил, что его будущее может измениться — и, возможно, в самую лучшую сторону.
продолжение