первая часть
Вечером, в доме Артемия, она сидела у камина, молча глядя на огонь. Рядом дремал золотистый ретривер, которого они забрали из приюта и назвали Лордом в память о том первом. Собака положила голову ей на колени, будто чувствуя её боль.
Артемий опустился рядом, протянул бокал вина.
– Ты была великолепна сегодня, – тихо сказал он. – Такая храбрая, такая сильная.
– И всё напрасно, – горько ответила она. – Он снова победил. Украл мою жизнь и останется безнаказанным.
– Нет, – Артемий взял её за руку. – Он уже проиграл. Ты жива, ты вспомнила, кто ты. Обрела себя. Это уже победа.
– Но справедливость…
– Будет, – твёрдо сказал он. – Я обещаю тебе. Мы найдём способ.
Она посмотрела в его глаза, полные решимости и любви, и впервые за день почувствовала, как тяжесть на сердце немного отступает.
– Знаешь, – сказала она после долгого молчания, – иногда мне кажется, что всё это стоило пройти, чтобы встретить тебя.
Он обнял её, прижал к себе, и на мгновение весь остальной мир перестал существовать. Стук в дверь прервал их уединение. Лорд поднял голову, настороженно прислушиваясь. Через минуту в дверях появилась домработница.
– Простите за беспокойство, но там дама. Говорит, что срочно.
– Какая дама? – Артемий нахмурился.
– Представилась как госпожа Велесова.
Мирослава и Артемий переглянулись в изумлении.
– Пусть войдёт, – решил он.
Софья выглядела не так, как на свадьбе. От прежней элегантной светской красавицы не осталось и следа.
Перед ними стояла осунувшаяся молодая женщина с тревожным взглядом и нервными движениями.
- Я слышала ваш разговор с Родионом в ресторане, - сказала она без предисловий. - И сегодня была на заседании суда.
- Зачем вы здесь? — холодно спросила Мирослава.
Софья жала в руках сумочку, будто ища поддержки.
- Я. Я начала замечать странности. Родион по ночам запирается в кабинете. Ведёт тайные разговоры. После вашего появления на свадьбе он стал … Другим?
Она достала из сумочки маленькую флешку.
- Я думаю, вам стоит это увидеть, - её голос дрожал от сдерживаемого волнения. Я установила скрытую камеру в его кабинете. Хотела узнать, нет ли у него любовницы. Но нашла. Что-то гораздо хуже.
В её глазах стояли слёзы, смесь страха и решимости.
- Мне кажется, я вышла замуж за чудовище.
Флэшка, лежащая на столе между ними, казалась тяжелее свинца. Софья сидела, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать что-то внутри, боль, страх, разочарование. Её глаза, покрасневшие от слёз, всматривались в лица Мирославы и Артемия, ища поддержки, понимания или хотя бы простого человеческого участия.
- Вы должны это увидеть, — повторила она, кивая на флешку. - Я знала. Чувствовала, что что-то не так. Но никогда не думала, что настолько.
Артемий включил ноутбук. Тишина, повисшая в комнате, прерывалась только потрескиванием дров в камине до тихим дыханием Лорда, задремавшего у ног Мирославы.
На экране появилось изображение кабинета, строгий, выдержанный интерьер с массивным столом, кожаным креслом, книжными полками. Родион расхаживал по комнате с телефоном, прижатым к уху. Звук был не очень качественный, но слова разбирались отчетливо.
- Нет, я больше не собираюсь ждать.
Голос звучал раздраженно, нетерпеливо.
- С Мирославой нужно окончательно разобраться. Старым проверенным способом. Да, как с её родителями.
Мирослава почувствовала, как холодок пробежал по спине. Родион продолжал говорить, не знает, что каждое его слово записывается.
- Она все вспомнила, представляешь? Десять лет прошло, а эта… Выжила, вернулась и теперь пытается всё отнять. Моё. То, что я заслужил.
На мгновение он замолчал, видимо, слушая собеседника.
- Нет, суд на моей стороне, но это временно. Она упрямая, всегда такой была. Нужно закончить начатое. На этот раз наверняка.
Софья остановила запись. Её руки дрожали.
- Есть ещё несколько разговоров.
Всё в том же духе, — тихо сказала она. — Когда я это услышала? Меня словно ледяной водой окатило.
Человек, с которым я живу, с которым собиралась детей растить.
Голос прервался. Мирослава придвинулась к ней, осторожно коснулась руки. Не так давно она бы увидела в Софье соперницу, врага. Теперь, лишь ещё одну жертву Родиона, такую же обманутую, как и она сама.
- Когда ты начала подозревать его?
Мягко спросила она.
Софья подняла глаза, в них стояли слёзы, но теперь в них читалась и решимость.
- На нашей свадьбе. Его реакция на тебя. Я никогда не видела, чтобы он так терял самообладание. А потом в ресторане, когда он угрожал вам. Я подумала, кто этот человек? Что он скрывает?
Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
- Знаете, что самое страшное? Я ведь любила его. Правда любила.
Он был таким. Убедительным. История его успеха, как он пробился с самого дна, Он создал бизнес, стал тем, кем стал.
Какая она, его настоящая история? — спросил Артемий, внимательно наблюдая за Софьей.
- Родион вырос в Лигово, в коммуналке, - начала Софья. - Отец — алкоголик, мать — уборщица, вечно на трёх работах.
Он рассказывал, как ходил в школу в одних и тех же джинсах два года, как над ним смеялись другие дети. Как однажды одноклассники из богатых семей не позвали его на день рождения, и он стоял под окнами, наблюдая за праздником.
Что-то дрогнуло в душе Мирославы, не жалость, нет. Понимание. Родион, каким он был до того, как жадность и зависть превратили его в чудовище.
- Он поклялся себе, что однажды будет богаче их всех, - продолжала Софья. - Это стало манией. Не просто успех, а именно деньги, статус, власть. Любой ценой.
Она помолчала, вспоминая.
- Иногда он просыпался по ночам в холодном поту. Кричал что-то о том, что всё потеряет, вернется обратно в грязь. Я думала, это просто ночные кошмары, страх перед неудачей. Теперь понимаю, что это был страх разоблачения.
Артемий задумчиво постукивал пальцами по столу.
- Что ещё у тебя есть, кроме записей? Спросил он.
- Доступ к его личному компьютеру, - ответила Софья. - Я скопировала всё, что смогла найти. Финансовые документы, переписку. Там есть информация о продаже каких-то редких вещей через подставных лиц. Старинные часы, браслет с изумрудами, табакерка с монограммой.
Мирослава вздрогнула.
- Это из коллекции моих родителей. Вещи, которые мой прадед создал или собрал. Родион нашёл тайник.
- Не весь, уточнила Софья. В документах он постоянно упоминает о каком-то основном хранилище, которое ещё нужно найти. И о ключе.
- Кольцо, - прошептала Мирослава. - Поэтому он украл его. Все трое переглянулись, осознавая масштаб происходящего.
- Мы должны немедленно передать это в полицию, — решительно сказал Артемий.
- Теперь у нас есть прямые доказательства. Его собственное признание.
Софья кивнула, но в её глазах промелькнул страх.
- Я боюсь его, — честно призналась она. - Он опасен. Гораздо опаснее, чем я думала.
- Ты можешь остаться здесь, — предложила Мирослава. - С нами будет безопаснее.
Софья покачала головой.
- Нет, я вернусь домой. Он не должен догадаться, что я что-то знаю. Иначе он просто исчезнет, и мы никогда его не найдем.
В словах молодой женщины звучала горькая правда и смелость, которую Мирослава не могла не уважать. На следующий день Виктор Семенович лично отвез собранные материалы в прокуратуру. Записи, финансовые документы, подтверждение продажи вещей из коллекции Княженских, доказательства складывались в неопровержимую картину.
- Теперь они не смогут отмахнуться, - уверенно говорил адвокат, возвращаясь в дом Артемия вечером.
- Прокурор обещал немедленно начать процесс. Думаю, завтра мы получим ордер на арест.
Мирослава и Артемий переглянулись с надеждой. Впервые за всё время справедливость казалась не миражом, а реальной возможностью. Они проводили Виктора Семёновича и вернулись в дом. На улице уже стемнело, июньский вечер окутал усадьбу мягким сумраком.
Где-то в парке заливались соловьи, воздух наполнился ароматом цветущей липы.
— Прогуляемся? — предложил Артемий, и Мирослава благодарно кивнула. После напряженного дня хотелось тишины и покоя. Они медленно шли по аллее, взявшись за руки. Лорд бежал впереди, изредка оглядываясь, будто проверяя, следуют ли они за ним.
- Ты думал когда-нибудь, как странно складывается жизнь?
Задумчиво спросила Мирослава.
- Десять лет назад я была совсем другим человеком. Наивной, защищенной от всех бед. Думала, что знаю, как устроен мир.
Артемий внимательно слушал, не перебивая.
- Родион отнял у меня всё, - продолжала она. - Но если бы не это, мы бы никогда не встретились.
Он осторожно привлек её к себе.
- Жалеешь?
- О чём?
- О потерянных годах? О родителях?
Она покачала головой.
- Каждый день. Но не о тебе. Никогда не пожалею о тебе.
Он наклонился и поцеловал её, нежно, бережно, будто она была самым хрупким сокровищем на земле. В этом поцелуе была не страсть, а обещание быть рядом, защищать, любить.
Когда они вернулись к дому, лорд вдруг остановился у крыльца и зарычал, низко, угрожающе. Шерсть на загривке встала дыбом. Что такое? Артемий нахмурился, вглядываясь в темноту. А потом Мирослава почувствовала запах, едва уловимый, но безошибочно узнаваемый.
- Газ! Артемий, - она схватила его за руку.
- Нужно убираться отсюда. Быстро! Они бросились прочь от дома, увлекая за собой Лорда. Успели отбежать всего метров на 50, когда раздался оглушительный взрыв. Ударная волна сбила их с ног, швырнула на землю. Мирослава почувствовала, как Артемий прикрыл её своим телом, защищая от обломков и огня. Дом полыхал. Языки пламени вырывались из окон, пожирали деревянные перекрытия, превращая прекрасный старинный особняк в пылающий ад.
Точно так же, как когда-то горел дом её родителей. Вокруг суетились люди, охрана, садовник, прибежавшие на звук взрыва соседи. Кто-то вызывал пожарных, скорую. Кто-то пытался потушить огонь. Мирослава с ужасом поняла, что Артемий не поднимается. Он лежал на земле, прикрыв глаза, его пиджак на спине дымился.
- Артемий!
Она бросилась к нему, перевернула на бок.
- Господи, ты ранен?
Он с трудом открыл глаза.
- Пустяки, — попытался улыбнуться. - Просто ударился головой. И, кажется, спина немного обгорела.
Но она уже видела кровь, сочившуюся из раны на затылке, ожоги на руках и шее. Он принял на себя основной удар, закрывая её собой.
- Скорая! — закричала она, и в её голосе слышался такой ужас, что люди вокруг бросились исполнять приказ, не задавая вопросов. Больничная палата тонула в полумраке. За окном шёл дождь, капли барабанили по стеклу, создавая монотонную, убаюкивающую мелодию. Мирослава сидела у кровати Артемия, держа его за руку. Он спал, лицо было бледным, на лбу белела повязка, скрывая швы.
Врачи сказали, ему повезло. Сотрясение мозга, ожоги второй степени на спине и руках, несколько осколочных ранений. Но ничего Ничего непоправимого, ничего смертельного. Неделя в больнице, потом долгое восстановление дома. Дома, которого больше не было. Мирослава осторожно поправила простыню, проверила капельницу.
Последние сутки она не отходила от его постели, отказываясь от еды и отдыха. Медсестры уже перестали уговаривать её поспать, только молча приносили чай и бутерброды. Артемий пошевелился, открыл глаза. Увидев Мирославу, улыбнулся слабой, но искренней улыбкой.
— Ты всё ещё здесь, — прошептал он. — Всегда буду.
Она наклонилась, коснулась губами его лба.
- Как ты себя чувствуешь?
— Как будто на мне станцевали слоны.
Он попытался пошутить, но поморщился от боли.
— А ты? Ты не пострадала?
Она покачала головой.
- Несколько царапин, ушиб колена, ничего серьезного. Благодаря ему. Артемий,- её голос дрогнул. - Ты спас мне жизнь. Опять. Надеюсь, это не войдет в привычку. Он слабо улыбнулся.
- Хотя ради тебя я готов и в третий раз.
Она прижала его руку к своей щеке. В горле стоял комок, слова не шли.
- Я люблю тебя, - просто сказала она. - Я никогда не думала, что смогу снова это почувствовать. После Родиона, после всего. Но я люблю тебя так сильно, что иногда не могу дышать.
Он смотрел на неё с такой нежностью, что сердце сжималось.
- А я полюбил тебя с того момента, как увидел,- тихо ответил он.
- Даже когда ты мыла полы в моём ресторане и смотрела на меня, как на врага народа. Было что-то в твоих глазах. Какое-то скрытое сияние. Я знал, что ты особенная.
На мгновение между ними воцарилось молчание, не неловкое, а наполненное, звенящее от невысказанных чувств. В дверь тихо постучали. На пороге стоял капитан Коровин, тот самый следователь, который когда-то скептически выслушивал их историю.
- Простите за вторжение, - он неловко кашлянул. - Но у меня новости, которые не могут ждать.
Мирослава выпрямилась, готовясь к худшему.
продолжение