первая часть
Машина плавно остановилась. За окном возвышалось старинное здание в классическом стиле, с колоннами и лепниной. Английская набережная переливалась огнями, а у входа в ЗАГС выстроилась вереница дорогих автомобилей. Пространство парадного зала дышало роскошью.
Тяжёлые хрустальные люстры изливали тёплый свет на головы гостей, многие из которых, как шепнул Мире Артемий, входили в список богатейших людей города. Мужчины в безупречных костюмах, женщины в дизайнерских платьях, улыбки, негромкие разговоры, шампанское в высоких бокалах. Струнный квартет из консерватории играл что-то классическое и утончённое.
Мира почти узнавала мелодию, её пальцы непроизвольно отбивали такт по атласному клатчу. Все вокруг — изысканные композиции из белых орхидей, официанты с серебряными подносами, антикварная мебель — кричала о деньгах и статусе. Рука Артемия уверенно лежала на её талии, направляя сквозь толпу. Мира чувствовала взгляды, скользящие по ней, оценивающие, любопытные, изучающие.
Но держалась с врожденным достоинством, будто бывала на таких мероприятиях сотни раз.
- Идеально! — шепнул ей Артемий. — Ты затмеваешь всех.
И тут она увидела жениха. Родион Велёсов стоял у окна, принимая поздравления от пожилой пары. Высокий, элегантный, с точённым профилем, внешность успешного человека, созданная дорогими портными и стилистами.
Но было в его лице что-то неуловимо холодное, отстраненное. Он улыбался гостям, но глаза оставались настороженными, оценивающими. Что-то шевельнулось в глубинах памяти Миры. Смутная, как тень от облака, скользящая по воде. Почему этот профиль кажется знакомым?
Артемий направился прямиком к нему, уверенно ведя Миру сквозь толпу. Родион заметил их приближение, и его лицо приняло выражение вежливой приветливости.
— Артемий! Ты все-таки пришёл! — улыбка обнажила безупречные зубы. — Разве я мог пропустить такое событие?
Артемий пожал ему руку.
— Позволь представить мою невесту, Мира.
Родион повернулся к ней, всё ещё улыбаясь, и застыл. Улыбка медленно стекла с его лица, глаза расширились, а кожа приобрела пепельный оттенок.
Он смотрел на Миру так, словно увидел призрака, восставшего из могилы.
— Не может быть! — прошептал он одними губами, делая непроизвольный шаг назад.
— Что-то не так! — участливо спросила Мира, испытывая странное удовлетворение от его замешательства.
— Ты! — начал Родион, но осёкся, когда к нему подошла невеста, тонкая блондинка в пышном дизайнерском платье с идеальным макияжем и цепким взглядом светских львиц.
- Дорогой, ты не представишь меня своим друзьям?
Мелодичный голос сочился мёдом, но глаза внимательно изучали Миру.
- Да, конечно, - Родион взял себя в руки. - Софья — это Артемий, мой. Старый знакомый. И его. невеста.
Мира,
она протянула руку.
- Поздравляю с бракосочетанием.
Родион не отрывал от неё взгляда, как будто пытался проникнуть в самую глубину её существа, расшифровать загадку. Софья заметила это, её идеально накрашенные губы сжались на мгновение.
- Мы так рады, что вы пришли, — голос Софьи оставался сладким, но в нем появились стальные нотки.
- Родион так редко говорит о своих старых знакомых.
Банкетный зал ресторана утопал в цветах и свечах. Кристаллы, серебро, тончайший фарфор — все говорило о безупречном вкусе и неограниченном бюджете. Гости рассаживались за круглыми столами, покрытыми белоснежными скатертями. Мира и Артемий оказались достаточно далеко от молодоженов, что, казалось, устраивало обоих.
Однако Мира то и дело ощущала на себе взгляд Родиона, острый, изучающий.
- Он смотрит на тебя, будто ты привидение, — пробормотал Артемий, подливая ей шампанского.
- Я заметила.
Мира отпила глоток.
- Возможно, я похожа на кого-то из его прошлого.
- Или ты и есть кто-то из его прошлого.
Артемий пристально посмотрел на неё.
- Ты уверена, что никогда его раньше не встречала?
Мира покачала головой.
– Я ничего не помню до аварии. Но… Есть что-то. – Она замолчала, не в силах облечь в слова смутное чувство узнавания.
Артемий собирался что-то сказать, когда музыканты заиграли вальс, и пары начали выходить в центр зала. Родион, извинившись перед Софьей, направился прямиком к их столу.
– Позволишь пригласить твою невесту на танец? – Он обратился к Артемию, но смотрел только на Миру. В его глазах светилось почти болезненное напряжение.
Артемий вопросительно посмотрел на Миру. Она кивнула, внутренне готовясь к чему-то неизбежному. Рука Родиона сомкнулась вокруг её талии уверенно, собственнически. Прикосновение отозвалось странным эхом в её памяти.
– Кто ты? – тихо спросил он, когда они начали кружиться в вальсе.
– Мира, – ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Невеста Артемия. Разве не очевидно?
– Не играй со мной, – в его шёпоте прозвучала угроза. – Откуда ты взялась?
Мира позволила ему вести в танце. Её тело двигалось с грацией, которая не требовала осознанного контроля. Ноги помнили шаги, руки знали, как держать правильное положение.
– Я живу в Петербурге, работаю в ресторане «Серебряный век». – Она улыбнулась светски для посторонних глаз. – Мы познакомились с Артемием там.
– Невозможно, – Родион сжал её талию сильнее. – Ты не можешь быть…
Мелодия вальса обволакивала их, и внезапно мир вокруг начал расплываться для Миры. Музыка, гости, свечи – всё это растворилось, уступив место другому образу: тот же вальс, но в другом зале. Огромные зеркала в золочёных рамах, хрустальные люстры, другое платье – голубое, невесомое.
И тот же мужчина, только моложе, без седины на висках, с более открытым взглядом. Его губы произносят, ты самая прекрасная, что случилось в моей жизни, Мирослава. Мирослава. Мирослава Княженская. Имя вспыхнуло в сознании и тут же погасло, оставив после себя головокружение и тошноту. Мира споткнулось, теряя равновесие.
- Что с тобой?
Глаза Родиона впились в её лицо.
- Ты вспомнила?
Прежде чем она успела ответить, рядом возник Артемий.
- Позволь прервать вас, - его голос звучал вежливо, но в нём слышался металл. Он аккуратно, но твёрдо забрал Миру из рук Родиона.
- Моя невеста неважно себя чувствует. Духота!
- Нам еще нужно поговорить, — взгляд Родиона обещал, что разговор будет непременно.
- Увы, нам пора, — Артемий обнял Миру за плечи, защищая, уводя от странного, пугающего человека.
- Поздравляю ещё раз с бракосочетанием. Софья просто очаровательна.
На лице Родиона промелькнула тень раздражения при упоминании жены, но он быстро восстановил светскую маску.
- До встречи, — произнёс он, глядя прямо на Миру.
- Я уверен, мы увидимся очень скоро.
В его словах звучало не пожелание, обещание. В машине Мира молчала, обхватив себя руками, будто пытаясь удержать что-то невидимое внутри. Артемий не торопил, просто протянул ей бутылку воды.
- Хочешь поговорить об этом? — спросил он наконец, когда они выехали на Невский проспект.
- Я не знаю, что сказать.
Мира провела ладонью по лбу.
- Этот человек. Когда мы танцевали, я увидела. Вспомнила что-то. Нас в другом месте. Он называл меня другим именем.
- Каким? Артемий повернулся к ней.
- Мирослава.
Имя слетело с её губ неожиданно легко.
- Мирослава Княженская.
Они замолчали, переваривая услышанное.
- А ты сказала, что не помнишь своего прошлого, - мягко произнёс он.
- Так и есть, Мира коснулась виска, где под волосами скрывался шрам. Авария, десять лет назад. Я очнулась в больнице без единого воспоминания, только с этим шрамом и сапфировым кольцом, которое нашли при мне.
Машина остановилась на светофоре. Красный свет заливал салон, окрашивая их лица в тревожные тона.
- Меня лечил нейрохирург, Савелий Гордеев. Сказал, что мне чудом удалось выжить. Он и его дочь, Таисия, помогли мне начать новую жизнь. Документы на имя Миры Ярской, это работа, комната в общежитии. А родственников? Друзей? Никого не нашли? Никого, она покачала головой. Как будто я появилась из ниоткуда.
Артемий долго смотрел на неё, потом протянул руку и легко коснулся её щеки.
- Возможно, эта встреча была не случайной, - тихо сказал он.
- Может быть, твое прошлое связано с Родионом. И теперь ты сможешь его вернуть.
Мира благодарно накрыла его ладонь своей. Что-то теплое разливалось между ними, понимание, доверие, какая-то новая, неназванная связь. Машина остановилась у общежития. Мира медлила, не желая разрывать этот момент близости.
- Спасибо, — сказала она наконец. — За всё.
Артемий улыбнулся.
— Это была взаимовыгодная сделка, не забыла?
— Да, конечно.
Мира отстегнула ремень безопасности. Он вышел вместе с ней, открыл дверь машины, подал руку. Они стояли у подъезда, освещенные бледным светом фонаря, и молчания между ними было полно невысказанного.
- Родион не тот, кем кажется, — внезапно произнес Артемий. - Будь осторожна.
- Это просто деловые отношения, — напомнила Мира. - Завтра всё закончится.
- Уверена?
Он смотрел на неё так пристально, что она замерла. А потом он наклонился и поцеловал её, неожиданно, но с такой уверенностью, будто они знали друг друга всю жизнь. Поцелуй был лёгким, почти целомудренным, но полным невысказанного обещания. Когда он отстранился, оба выглядели удивлёнными, как будто произошло нечто неожиданное для них самих.
- Это… Не входило в соглашение, - Мира коснулась губ кончиками пальцев.
- Прости, - Артемий сделал шаг назад. - Я не планировал.
- Всё в порядке, — она улыбнулась. - Доброй ночи, — Артемий.
- Тёма, — поправил он с улыбкой. - Для тебя просто Тёма.
Поднимаясь по лестнице, Мира ощущала странное чувство.
Вечер перевернул её жизнь, её устоявшуюся, предсказуемую жизнь, которую она выстроила из осколков потерянного прошлого. Теперь эта конструкция грозила рухнуть, обнажив под собой нечто неведомое. Мирослава Княженская. Кто она? Что связывало её с Родионом? И почему он смотрел на неё с таким потрясением? Мира отперла дверь своей комнаты и замерла на пороге.
Гектор, обычно встречавший её требовательным мяуканьем, сидел на подоконнике, вжавшись в угол. Его шерсть стояла дыбом, глаза были расширены от ужаса, а из вырывалось низкое, утробное рычание.
- Гектор! Что случилось?
Но кот лишь сильнее вжался в угол, не сводя глаз с темноты за её спиной.
Мира медленно обернулась. Комната была пуста, но что-то неуловимо изменилось. Она не могла определить, что именно, но каждый нерв в её теле кричал об опасности. Будто кто-то чужой был здесь, трогал её вещи, дышал её воздухом. Гектор снова зарычал, предупреждающе, отчаянно. Будто учуял приближение беды. Тревожный сон отступал медленно, неохотно, как туман над рекой, в ранние часы.
Мира открыла глаза и несколько мгновений смотрела в потолок, пытаясь удержать ускользающие образы. В последние дни ей снились странные сны, яркие, отрывочные, болезненно знакомые. Будто осколки зеркала, в которых отражалось чужое, забытое лицо.
Сегодняшний сон был особенно отчетливым. Балетная студия, заполненная светом. Высокие окна, деревянный пол, пропитанный десятилетиями движений. Она кружится в центре зала, вокруг — другие девушки, — размытые фигуры. А в конце — оглушительные аплодисменты. Чьи-то руки обнимают её, голос шепчет «Я так горжусь тобой, Мирослава». Гектор запрыгнул на кровать, требовательно мяукнув.
Его присутствие вернуло Миру в реальность — тесная комната-общежитие, скрипучая кровать, стопка книг на подоконнике. Но отголосок сна не отпускал. «Мирослава» — то же имя, что произнес Родион во время танца. «Кто же я, Гектор?» — тихо спросила она, почесывая кота за ушами. Тот прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Рука машинально потянулась к шраму на виске, физическому напоминанию о той жизни, которую она потеряла десять лет назад.
После свадьбы Родиона минула неделя, но события того вечера не отпускали её. Реакция Родиона, его потрясение, почти испуг. Танец, вызвавший каскад образов. И прикосновение Артемия, нежное, заботливое. Мира поймала себя на мысли, что часто думает о нём.
О янтарных глазах, о твердых руках, о неожиданном поцелуе у подъезда. Она не видела его с той ночи, он позвонил на следующий день, чтобы перевести обещанный гонорар, и предложил встретиться просто так, не по делу. Мира отказалась. Ей нужно было время, чтобы разобраться в том, что происходит с её памятью, с её прошлым.
Пружины кровати жалобно скрипнули, когда она встала. В комнате было холодно, старые окна плохо держали тепло. Мира закуталась в халат и подошла к шкафу. На верхней полке, под стопкой зимних свитеров, пряталась жестяная коробка из-под чая. Мира достала её и открыла. Внутри, на бархатной подушечке, лежало кольцо, платина с крупным сапфиром глубокого синего цвета, окруженным мелкими бриллиантами.
Единственная вещь, связывавшая её с прошлым. Надев кольцо, она поднесла руку к свету. Камень ожил, заиграл гранями. Кому оно принадлежало? Ей? Или это подарок? От кого? Родиона? Мысль о том, что она могла быть связана с этим человеком, вызвала холодок вдоль позвоночника. Что-то в его глазах пугало её, хищное, расчетливое. Но если он знает её прошлое…
Гектор запрыгнул на подоконник и замер, глядя во двор. Его уши прижались к голове, хвост дернулся. Мира глянула вниз, обычный двор общежития, несколько машин, голые ветви деревьев. Но Гектор продолжал вглядываться во что-то, невидимое ей. Что там, малыш? Странное беспокойство охватило её. Будто кто-то наблюдал, изучал, выжидал. Мира тряхнула головой.
Воображение. Просто разыгравшееся воображение. Спрятав кольцо обратно в коробку, она начала собираться на работу. "Серебряный век" ждал, и Лидия Петровна, администратор, не прощала опозданий даже на минуту. К концу дня руки гудели от тяжелой работы. Мира провела стандартную уборку зала, потом помогала на кухне, основная посудомойка заболела, и ей пришлось заменить её.
Мозоли на ладонях саднили, спина ныла, но усталость приносила странное удовлетворение, когда тело измождено, разум отдыхает от бесконечных вопросов. Выйдя из ресторана, она поежилась от мартовского ветра. Весна в Петербурге всегда наступала неохотно, с оглядкой, будто не доверяя хмурому городу. Мира застегнула пальто до самого подбородка и направилась к метро.
продолжение