Шёл проливной дождь, и небо в тот день казалось особенно мрачным, даже для поздней осени, но именно этот момент стал для неё днём долгожданного освобождения. Три года Екатерина отсидела в тюрьме за финансовое преступление, которое на самом деле совершил Дмитрий, а он за всё это время ни разу не появился, чтобы навестить её.
Худощавая, высокая брюнетка с глазами цвета свежей травы гадала, встретит ли её супруг. А если нет, то как быть дальше? Сокамерницы говорили, что она наивная дура, и, скорее всего, муж уже сменил замки в их квартире, а сам завёл там новую женщину. Но Катя отказывалась верить в такую циничную развязку, хотя в глубине души готовилась к тому, что за её жертву Дмитрий отплатит предательством. Ладно, если что, поживу в общежитии. Хорошо, что девчонки дали номер человека, который поможет с работой. А то, что дождь хлещет, даже к лучшему — иначе все увидели бы моё зареванное, опухшее лицо. Наверняка постарела за это время, — размышляла Катя. Она нарочно думала о худшем сценарии, чтобы удар, если он случится, не оказался таким сильным.
Она потопталась на месте минут пять и решила, что пора шагать пешком вдоль трассы. Это было некстати, потому что обувь совершенно не годилась для луж и ноябрьской стужи. Она продрогла до костей. Страшно было представить, как она пройдёт ещё полчаса или больше. Катя бормотала посиневшими губами слова, которые Дмитрий произнёс перед тем, как она взвалила на себя его вину.
— Катюш, люблю тебя, честно. Ну подожди меня, а? Всё так запуталось с долгами, отдавать срочно надо. В тюрьме меня эти уроды достанут. А если ты на себя возьмёшь, я пока разберусь. Выйдешь — и заживём по-человечески, лучше прежнего. Они ко мне в претензии, тебя не заденут, — так он уговаривал её тогда. И Катя повторяла это про себя.
Перед глазами встал его образ: полный брюнет с мягкими карими глазами, нежный и заботливый. Он всегда понимал её с полуслова. Но что произошло? Почему не встретил? Может, так безопаснее? И его всё ещё преследуют? Из этих мыслей Катю выдернул сигнал машины рядом. Она обрадовалась, заметив, как из авто выходит муж. Машина была новой и дорогой на вид. Значит, правда выплатил долги, ждал меня, просто опоздал немного. А то, что не приходил, наверняка объяснит — были веские причины. В конце концов, Дмитрий боялся кредиторов, которые могли бы выследить его у тюрьмы и устроить расправу, так что его отсутствие было частью плана защиты.
Катя уже хотела броситься к нему, но он отстранился.
— Дим, как же здорово. Я уж подумала... — начала она. Но не сразу осознала, что он грубо оттолкнул её, как навязчивую собаку. И продолжила бормотать глупости, не в силах остановиться.
— Извини, цветов не взял. Ты мне теперь не нужна, как мусор на помойке, — сказал Дмитрий и ухмыльнулся.
Екатерина подумала, что перед ней стоит какой-то чужой человек в облике родного мужа. Она не могла в это поверить — его слова эхом отозвались в голове, словно он выкидывал её, как ненужный хлам.
— Как "мусор на помойке"? — переспросила она и обиженно надула губы.
Она заплакала. Дмитрий стоял, раскрыв зонт, но не пытался держать его над ней.
— Слушай, хватит слёз. Ты что, не допёрла, когда я ни разу не пришёл и не позвонил? Ещё раз повторяю: ты мне больше не нужна. Так что давай, вали куда хочешь, хоть на улицу, — сказал муж.
Тут из машины выскочила какая-то кудрявая невысокая брюнетка с синими глазами и бульдожьей челюстью. Катя поняла, что он встречал её не один. Это была Юлия, любовница Дмитрия, которая появилась в его жизни ещё во время срока Екатерины и теперь жила в их квартире.
— Дим, хватит церемониться. Зачем тянуть? — произнесла брюнетка. Она отняла у Дмитрия зонт и закрылась от дождя, пока Катя стояла в паре метров, слыша каждое слово сквозь шум дождя.
Тот не издал ни звука, а незнакомка подошла вплотную к Екатерине.
— Короче, ты теперь бывшая зэчка, никто тебя не ждёт. Дима тебя из квартиры выписал, прав у тебя никаких. Так что не звони, не пиши, и не суйся больше, — сказала она.
— А вы кто? — спросила Катя.
Сокамерницы постоянно говорили ей, что она слишком мягкая и даже трусливая. Так и было: ей в лицо говорили о предательстве, но мозг отказывался воспринимать информацию. Хотелось верить, что всё это какая-то дикая нелепость, случайность или просто сон.
— Скажи ей, — ухмыльнулась кудрявая.
— Юлия — моя любимая женщина, и она всё верно говорит, — пробормотал Дмитрий.
— Будущая жена, — крикнула Юлия. — Почти уже настоящая.
— Да, прости, пожалуйста, — сказал Дмитрий, оправдываясь перед Юлией.
— Вот и всё. Поехали, — отрезала Юлия.
— Но может, всё же подбросим до остановки? — предложила Юлия.
Дмитрий даже не назвал жену по имени. Она стала для него никем.
— Зачем тянуть? Ты не нужна. Пусть привыкает, — заявила любовница.
Катя так и стояла с открытым ртом, плакала под дождём, когда машина развернулась и уехала. Это оставило её без сил и без надежды, с окончательно разбитым сердцем. Женщиной, чей номер ей дали на крайний случай, оказалась пожилая женщина. Дочь Тамары Васильевны к тому времени вышла из тюрьмы, наладила жизнь, вышла замуж и уехала к морю. А пожилая женщина не хотела покидать родное общежитие. Она получила его ещё в те времена, когда работала врачом на скорой, и с этим жильём было связано множество приятных воспоминаний.
— Я сама просила давать мой телефон только нормальным людям. Видимо, ты из таких, — сказала пожилая хозяйка и помогла снять комнату в той же общаге довольно дёшево.
Она же и подсказала вариант временной работы посудомойщицей в небольшом кафе на окраине.
— Ты была бухгалтером, и это не твой уровень, — замялась Тамара Васильевна. Катя кивнула, понимая, но не обижаясь.
— Да, я всё понимаю. Теперь обстоятельства изменились, и я просто бывшая заключённая. Вы не переживайте, я как-нибудь справлюсь. Спасибо вам огромное, — ответила Екатерина и обняла Тамару Васильевну, а та прослезилась.
— Если что понадобится, скажи сразу. Могу подкинуть чуток денег, или связами помочь. Мне девчонки из зоны про тебя рассказали. Муж твой, как вижу, полный подонок. Зря ты для него старалась, бедная, — добавила Тамара, и Катя прослезилась в ответ.
Катя была даже рада, что эта доброжелательная женщина уже в курсе. Было бы тяжело рассказывать эту историю ещё раз. Екатерина сама не могла ещё осознать, где она, почему и зачем. Жила как во сне, а просыпаться было страшно, хотя и сон снился ужасный, и всё же реальность пугала ещё больше. Маленькое кафе на окраине города находилось в пешей доступности от общежития. Екатерина считала это удачей. Мыть посуду — тяжёлая работа, но она справлялась и старалась никому не жаловаться. Вот только администратор, тощий высокий блондин с серыми глазами и острым подбородком, постоянно придирался к ней и провоцировал конфликты. Всё этому Павлу было не так. Павел сразу невзлюбил её из ревности, подозревая, что она может претендовать на более высокую должность благодаря своим навыкам бухгалтера.
— Чувствую, от тебя сплошные неприятности, — твердил он постоянно, грозя пальцем, пока Катя молчала.
А Катя ничего не отвечала, но на самом деле и она чувствовала то же самое. Такой не успокоится, пока не сделает пакость. Не взлюбил её с первого взгляда, непонятно за что. Опасения оправдались. Через месяц её вызвал к себе директор. Широкоплечий брюнет с густыми бровями сверкнул карими глазами.
— Неприятно, конечно, но факт: кто-то украл партию масла из морозилки. И это в твою смену случилось, — строго сказал директор.
— А какого числа это случилось? — спросила Екатерина.
Она точно знала, что ничего не брала, и не собиралась так просто расставаться с этим местом. Найти другое было бы трудно, даже на такую мизерную зарплату.
— Позавчера, но заметили только вчера, — сказал Константин Михайлович. Если не вернёте, придётся вас уволить, но не буду даже делать запись в трудовой.
— Константин Михайлович, позавчера меня напарница подменила. Она просила, маму больную навестить надо было, — объяснила Екатерина.
— Люда, ты уверена? — спросил директор по телефону. Катя сидела напротив и слышала весь разговор, пока Люда подтверждала, что всё так и было, и рассказала, между прочим, что Павел отпустил её в тот день со смены пораньше.
Директор вызвал в кабинет администратора.
— Павел, оказывается, Людмила работала в ту смену, а она у нас уже давно и явно не могла ничего взять, — сказал Константин Михайлович. Павел нахмурился, а Катя облегчённо вздохнула.
Администратор с ненавистью посмотрел на Екатерину. Она поняла, кто очень хотел, чтобы её обвинили в краже. Видимо, надеялся, что директор устроит скандал, а она не будет ничего уточнять.
— Ну, Константин Михайлович, кто же ещё мог взять? У Екатерины есть ключи. Может, вернулась? Вы же сами знаете. Записи с камер пропали. А она у нас самая подозрительная. Просто так людей не сажают, — сказал Павел. Директор нахмурился, Катя сжалась.
— Вот только давай без этого. Презумпцию невиновности никто не отменял. С таким же успехом это мог бы быть ты и любой другой из сотрудников, — сказал Константин Михайлович.
Щёки администратора загорелись от ярости.
— Да как вы вообще можете сравнивать меня и эту? — спросил Павел. Директор строго посмотрел на него.
— Я считаю инцидент исчерпанным. А в дальнейшем будь добр проверять камеры на исправность, иначе за следующую пропажу вычту из твоей зарплаты, — сказал начальник.
— Ты что, спишь с ним? — спросил через пару часов Павел у Екатерины, когда они остались на кухне вдвоём.
— Да как ты смеешь? — ответила она и залепила ему пощёчину.
— Вот это ты зря. Теперь ходи и оглядывайся, — сказал администратор и злобно сверкнул глазами. Катя отвернулась, не отвечая.
Катя и так знала, что нажила врага. Поняла это ещё в кабинете директора, когда Павел буквально буравил её глазами, и взгляд его был полон ненависти. Он ведь совсем не думал, что между мной и Константином Михайловичем что-то есть. Просто хотел меня оскорбить в очередной раз. Катя наконец стала понимать, что для ненависти вовсе не нужны причины. Работа шла своим чередом. Екатерина мыла посуду и вспоминала прошлое. Она хотела переосмыслить свою жизнь, но прикасаться к воспоминаниям, которые касались отношений с мужем, было больно. Поэтому обычно начинала вспоминать эпизоды, которые относились к детству. До того, как ей исполнилось тринадцать, она жила с мамой и папой, а когда стала подростком, папа неожиданно ушёл. Вспоминая прошлое, она думала о том, как всё началось. Это напомнило Кате о том времени.
— Мам, а почему папы даже на дне рождения не было? — спросила Катя через пару месяцев после развода.
— Ну так бывает. Ему нужно время, — так объяснила мама. Отец к тому же поменял номер телефона, чтобы до него точно не дозвонились.
Катя не верила в то, что ничего нельзя вернуть. Она тайно поговорила с соседями и узнала, что папа закрутил роман с парикмахершей. Ей даже дали адрес этой Людмилы. Катя провела целое детское расследование с подругой. Записались в салон и узнали время работы субтильной блондинки с усталым лицом.
— Ну вот теперь я могу прийти в папин выходной, чтобы её не было дома. Тогда он мне всё и расскажет, а то мама, похоже, что-то скрывает, — сказала Катя подруге.
Ей повезло — домофон не работал, так что она радостно позвонила в дверь и подумала: "Вот же будет сюрприз". Девочка почему-то была на сто процентов уверена, что это мама не разрешила папе им звонить.
— Катя, ты что здесь делаешь? Откуда адрес узнала? — спросил отец. К удивлению ребёнка, он вовсе не предлагал ей войти, так и держал в дверях и смотрел на неё каким-то чужим взглядом.
— Пап, ну это же не главное. А почему ты номер поменял и не звонишь нам? — спросила Катя.
И зачем-то добавила, что неделю назад очень ждала его на свой день рождения.
— Слушай, я полюбил другую. Так что теперь мы с твоей мамой чужие люди, — устало вздохнул отец. Катя замерла.
И Катя почувствовала себя каким-то докучающим насекомым, которого вот-вот могут прихлопнуть, но пока лень.
Катя замерла, вспоминая своё тайное расследование и визит в салон, где увидела эту женщину.
— Это я поняла и даже видела твою Людмилу. Я же не про это спрашиваю. Почему ты бросил меня? Дети же не могут быть чужими, — спросила она, стараясь сдержать слёзы.
— Что ж, раз сама поставила этот вопрос, не хотел этого говорить, так что потом не жалуйся, — ответил отец.
Там же, стоя в дверях и не приглашая войти, отец рассказал, что Катина мама удочерила её, когда малышке было всего два, а он вообще не хотел детей и жил не своей жизнью. Эта мать Кати ему всё навязывала, но папа наконец смог вырваться из-под её гнёта. Так выходило.
— То есть ты меня никогда не любил? Но нам же весело было. Ты заботился обо мне, о маме, — удивилась девочка. Отец нахмурился.
Их семья была на редкость дружной. Катя никогда не замечала, что папа находится в каких-то там оковах.
— Приходилось делать вид. Пойми. Послушай, я не собираюсь перед тобой оправдываться. Отец — это святое, даже приёмный. Так что я достаточно потратил на тебя времени и сил и заслужил, чтобы ты меня больше не беспокоила. Не приходи сюда. Поняла? — спросил отец.
Катя кивнула и сбежала вниз по лестнице, сердце стучало быстро. В тот день шёл проливной дождь, и она даже не понимала, это её слёзы или просто вода с неба, холодная, колючая, вездесущая. Она подумала, что хорошо будет пробежать через шоссе, не по подземному переходу и на красный. Мама всегда говорила, что так точно можно закончить жизнь под колёсами, но мама её любила и не хотела терять. А Катя в тот момент о ней не думала, просто хотелось исчезнуть и никому не мешать. Она запомнила визг тормозов, а потом дождь уже не чувствовала. Боль и страх тоже ушли. Очнулась лишь в больнице. Врачи смотрели на неё грустно. Рядом было бледное лицо мамы. Всё болело очень сильно.
Продолжение :