— Миша, милый, пожалуйста, посиди здесь тихонечко, займись уроками, и не отвлекай нас, ладно? У нас сегодня важные гости, всем надо сосредоточиться, — попросила Екатерина мягко, но настойчиво, с жалостью глядя на сына, который стоял посреди кухни дорогого ресторана и не знал, куда пристроить свой тяжёлый ранец.
Екатерина Николаевна Смирнова работала посудомойщицей в лучшем ресторане города, куда устроилась после тяжёлого развода, чтобы содержать себя и сына. После отмены продлёнки в школе она вынуждена была брать восьмилетнего Мишу с собой на работу, поскольку денег на няню не хватало, а оставлять ребёнка одного дома было страшно. Начальство пока не возражало против присутствия тихого и понятливого мальчика.
— Мам, а можно мне хоть что-нибудь перекусить? — тихо спросил мальчик, опустив глаза, — в школе на обед дали какую-то ерунду. Суп с солёными огурцами, он был таким противным, что я почти ничего не съел.
— Иди-ка сюда, дружок, — широко улыбнулся ему с другого конца кухни шеф-повар Камаль, которого хозяин специально пригласил из Турции, — слушай, я тебе сейчас дам чего-нибудь вкусного, а маму не отвлекай, ладно? Ей и так работы хватает.
Екатерина благодарно улыбнулась повару, а тот в ответ просиял ещё шире. Этот забавный толстячок всегда оставался добрым и позитивным человеком, хотя со своими подчинёнными-поварами мог быть строгим — и поругать, и даже слегка прикрикнуть или шлёпнуть по шее за ошибку. Но с Екатериной, которая занимала одну из самых низких позиций в ресторанной иерархии, он неизменно вёл себя приветливо и уважительно. Она всегда отзывалась на такую доброту с теплотой в душе. После тяжёлого развода для неё уже отсутствие упреков и осуждения казалось настоящим чудом.
Бывший муж в одно обычное утро внезапно решил, что Екатерина ему окончательно надоела, и просто выставил её с сыном за дверь вместе с вещами. Квартиру он быстро продал, а сам скрылся в неизвестном направлении, чтобы начать строить свою новую, якобы счастливую жизнь. Екатерина не смогла оспорить продажу жилья в суде из-за отсутствия документов на свою долю, хотя квартира была приобретена в браке. Узнав о продаже жилья, она в отчаянии бросилась к бывшему супругу, но Сергей даже не подумал менять своё решение.
— Квартира моя, и ты не получишь от меня ни копейки, — заявил он тогда с насмешкой, качая головой, — эх, Катя, ну и наивная же ты... Другая на твоём месте попыталась бы меня ободрать до нитки, а ты даже не сопротивляешься.
— Ты сына не хочешь увидеть? — спросила она, вглядываясь в лицо, которое когда-то было для неё самым родным, — ведь с нашего расставания о нём даже не вспомнил... Уже три месяца прошло, и ни слова, ни звонка.
— Да мне совершенно не интересен твой пацан, — усмехнулся Сергей, отводя взгляд, — я вообще никогда не хотел детей, это ты придумала, что ребёнком меня удержишь, ну ты даёшь.
— Сергей, я всегда думала, что мы нормальная семья, — прошептала Екатерина, борясь с подступающими слезами, — Миша ведь ни в чём не виноват, он просто ребёнок... За что ты его так наказываешь?
— За то, что у него мать — полная идиоtка, — снова усмехнулся бывший муж, не скрывая презрения, — иди уже отсюда, радуйся, что легко отделалась... А то я мог бы и сына отобрать, а потом в интернат его отправить. Ты же три года не работаешь, сидела на моей шее и думала, что так будет вечно.
Тогда, оказавшись буквально на улице без крыши над головой, Екатерина взяла себя в руки и начала самостоятельно решать накопившиеся проблемы. Неделю она прожила у подруги, пока муж той гостил у своей матери в другом городе. Потом нашла работу посудомойщицей в ресторане, продала все свои золотые украшения — обручальное кольцо, серёжки от бабушки, браслет — и сняла крохотную квартиру для себя и Миши недалеко от его школы. По образованию Екатерина была турагентом, но туристическое бюро, где она работала, обанкротилось три года назад. В других компаниях штат уже был полностью укомплектован, и вакансий для неё не нашлось.
Впрочем, Екатерина никогда не боялась никакой работы, особенно когда её взяли в солидный ресторан — лучший в их городе. Открыл его местный олигарх Николай Александрович Смирнов, который вернулся на родину из-за рубежа после того, как успешно построил бизнес с партнёрами в Турции. С собой он привёз шеф-повара — того самого Камаля — и решил воплотить давнюю мечту: создать не просто заведение, а место с особым шармом, где в пруду плавают карпы, а на кухне готовят самые изысканные блюда. Меню здесь было исключительно авторским, сочетающим европейскую и турецкую кухни. Впрочем, фантазии Камаля хватало и на такие кулинарные шедевры, которыми Екатерина восхищалась.
Весь ресторан был воплощением мечты богатого человека: мраморная отделка, журчащие фонтаны, свежие цветы на каждом столе. У них даже жил павлин в специальном вольере, а летом он свободно гулял по территории, вызывая восторг у посетителей. Слухи о владельце ходили разные, но Екатерина ими не смущалась — в её положении выбирать особо не приходилось. Даже если Николай Александрович в прошлом имел связи с криминалом, сейчас он вёл себя как вполне респектабельный гражданин, без проблем с законом, и платил щедро, не забывая о премиях.
За год работы в ресторане Екатерина смогла отложить достаточно денег, чтобы не паниковать перед каждой оплатой аренды. Бывший муж не давал ни копейки на сына. Она уже подала в суд на лишение Сергея родительских прав, но процесс затягивался — пока его только ограничили в правах. Но даже это стало для неё маленькой победой. Вот только возникла одна серьёзная проблема: в этом году в школе отменили продлёнку, а оставлять восьмилетнего сына одного на весь день Екатерина боялась. Начальство пока терпело присутствие ребёнка на кухне, где он сидел тихо и не мешал, но это могло измениться в любой момент.
Вот и сегодня сын тихонько сидел за отдельным столиком и рисовал, не мешая никому. Камаль готовил блюда для важных гостей и гонял поваров в хвост и в гриву, требуя идеального исполнения, а Екатерина уже перемыла огромную гору посуды и с ужасом смотрела на новые стопки тарелок, которые продолжали поступать. Сегодня все уже вымотались, а у неё к тому же заканчивалось моющее средство. Заглянув в кладовку, она увидела, что запасы полностью закончились.
Закупками в ресторане всегда занимался сам хозяин, но сейчас он находился в вип-зале с гостями, а Екатерина, вся красная от жары, в мокром халате и с жёлтыми перчатками до локтей, вряд ли бы послужила хорошей рекламой заведению. Она огляделась по сторонам. Отвлекать официантов не хотелось — они устали не меньше неё. Поэтому она решила написать короткую записку и тихо попросила сына отнести её Николаю Александровичу.
Миша обрадовался возможности выбраться из жаркой кухни и немного размяться. Он вскочил и с гордостью понёс послание. Но в дверях зала ребёнка перехватил один из официантов. Павел работал недавно, ни с кем особо не сдружился и вообще держался обособленно. Павел взял записку и сказал, что отнесёт её сам. Разочарованный Миша вернулся к маме, потому что он так хотел хоть одним глазком взглянуть на роскошный зал.
Екатерина слушала сына рассеянно, продолжая мыть посуду, и решила, что он передал записку. Через пятнадцать минут на кухню влетел разъярённый Николай Александрович. Он швырнул в лицо Екатерине скомканную бумажку и заорал:
— Да как ты посмела? Кто тебя подкупил? Ну-ка быстро сознавайся, в чём здесь дело!
— Николай Александрович, да я же просто попросила купить моющее средство с утра, — всхлипнула Екатерина, заливаясь слезами, — оно закончилось, и я не знала, как быть... Зачем сразу орать?
— Какое ещё моющее? Прочитай, что здесь написано, — продолжал бушевать босс, — перед важными гостями решила меня опозорить? Ну, говори, кто тебе заплатил за такую подставу.
Екатерина в недоумении развернула скомканную бумажку. Такого она точно не писала.
— Это даже не мой почерк, — пробормотала она, — что за шутки? Спросите у Камаля, я ему тоже говорила про моющее средство.
— А мне плевать, — уже тише продолжил Николай Александрович, — нашли моду записками обмениваться... Что, телефоны отменили?
— Так мы же их в шкафчике оставляем, — пожала плечами Екатерина, — а я вся мокрая, в перчатках, неудобно звонить было, понимаете?
— Поговори ещё тут, — оттаивая, сказал начальник, — ладно, на этот раз считаю это лёгким выговором... Но чтобы я больше твоего мальчишку в залах не видел. Нечего ребёнку по ресторану болтаться.
Екатерина промолчала. Миша и вовсе забился под разделочный стол — крики пугали его ещё с тех времён, когда родители скандалили. Последний год перед разводом выдался особенно тяжёлым.
Дождавшись ухода начальника, Екатерина расспросила сына. Услышав про Павла, она задумалась. Этот официант ей с самого начала не понравился — слишком любопытный, но зачем ему подставлять простую посудомойщицу? Екатерина этого совершенно не понимала, ведь он явно не метил на её место. Она подозревала, что Павел мог действовать по указке конкурентов ресторана, но доказательств не было.
С гостями в итоге всё уладилось без проблем. Николай Александрович свёл инцидент к шутке, сказав, что это прелюдия к загадочному блюду шеф-повара. Он придумал какую-то якобы турецкую легенду, в которой паше тоже подали подобную записку перед ужином. А паша велел казнить повара, но тот вернул расположение, приготовив особый десерт. Николаю Александровичу удалось разрядить обстановку — гости рассмеялись, а блюдо от шеф-повара окончательно всех примирило.
Екатерина же в слезах заканчивала смену, а потом нашла в своём шкафчике новый подарок. Тайный поклонник появился у неё месяца три назад. Именно тогда она впервые обнаружила в шкафчике маленький букетик фиалок. Потом были духи, хорошая помада, конфеты, пирожные и даже пара машинок для Миши. При этом тайный поклонник обходился без записок и не делал никаких шагов к сближению.
Екатерина улыбнулась, подумав, как подарки всегда приходятся кстати. Было ясно, что знаки внимания оставляет кто-то из коллег, но в ресторане работало человек сорок: официанты, охранники, повара, водители, снабженцы, даже бухгалтер был мужчиной. Сколько Екатерина ни гадала, обнаружить тайного поклонника не могла. Вот и сегодня в шкафчике лежал шёлковый шарфик — вещь, которую Екатерина не могла бы себе позволить.
Дома, уложив сына спать, она налила себе кофе. Это была её единственная маленькая слабость как разведённой матери-одиночки, и кофе был одним из подарков от тайного поклонника. Сделав первый глоток, Екатерина снова вернулась мыслями к ситуации с подменой записки. Она понимала, что сделать подобное мог только Павел. Они с первого дня не ладили.
— Да что ты выслуживаешься перед хозяином? — заявил ей тогда парень, когда они считали чаевые, — мечтаешь, наверное, в койку к нему залезть, чтобы выслужиться?
— Ты о чём вообще? — изумлённо посмотрела на него Екатерина, — я на работе романов не завожу, мне и без того забот хватает.
— Ну конечно, рассказывай сказки, — огрызнулся Павел, — все вы тут такие, только и ждёте шанса.
Он осёкся, но посмотрел волком.
— А ты здесь зачем работаешь, если хозяин не нравится? — прищурив глаза, поинтересовался Камаль.
— Деньги нужны, — буркнул Павел, — иначе бы в вашу помойку ни за что не сунулся.
Тогда все посмотрели на официанта с недоумением. А неделю назад, в санитарный день, Екатерина вспомнила это. Павел пришёл раньше всех, хотя его вообще не приглашали на уборку. Екатерина тогда застукала его за странным занятием: он ходил по ресторану с видеокамерой и что-то рассказывал, снимая.
— Ты что тут делаешь? — неожиданно появилась перед ним Екатерина, — а это-то зачем?
— Да, бабушке снимаю, — смутился Павел, — она только видеокассеты признаёт, экран телефона не видит. Вот пообещал показать, где работаю, похвастаться роскошью, а то бабуля деревенская таких чудес не видела.
— Вообще-то у нас съёмка запрещена, — напомнила Екатерина, — даже на телефон.
— А я не знал, — пожал плечами Павел, — ну пойду тогда.
Парень ушёл, но у Екатерины остались вопросы, и теперь их стало ещё больше.
Утром Екатерина снова расспросила сына, и тот подтвердил, что записку забрал именно Павел, положив её себе на поднос. Текст был вполне в стиле их нового официанта, но доказательств у неё не было. Обвинять человека без доказательств казалось неправильным. И вообще, может, это правда был розыгрыш, а она напридумывала себе лишнего.
На следующий день у неё был выходной, а затем она вышла на очередную смену и столкнулась в ресторане с новыми порядками. Николай Александрович решил, что самостоятельное управление бизнесом отнимает слишком много времени, и нанял администратора Наталью Владимировну с большим опытом в ресторанном деле. Та почему-то с первого дня отнеслась к Екатерине с большим подозрением и в целом не считала посудомойщицу кем-то значимым в коллективе.
Екатерина же просто привычно выполняла свою работу, помня о выговоре и стараясь не ввязываться в скандалы. Но всё же, примерно через неделю, случилась настоящая стычка. Наталья Владимировна обратилась к ней:
— Катя, вы в меню позицию от руки вписываете, но ведь это неправильно, — заметила она. — Директор их не утверждал.
— А вы у нас кто? — поинтересовалась Наталья презрительно, — может быть, экономист или управленец какой-то? Вы же посудомойщица, так и нечего из себя корчить невесть что.
— Ну я просто хотела предупредить, — покраснела Екатерина, — и ничего плохого не имела в виду, просто вы человек новый, могли не знать.
— Ваше дело — грязные тарелки отмывать, — отмахнулась Наталья, — кстати, я уже наслышана о некоторых ваших выходках и хочу предупредить: под моим руководством у вас это не пройдёт. Один малейший проступок — и вылетите отсюда, как пробка из шампанского. И сына своего нечего на работу таскать.
— Наталья, а вы на кухне не застоялись? — оборвал её монолог шеф-повар, — кажется, ваше место в зале. Разве нет? Тут моя территория, и я не позволю никому здесь кричать на моих помощников.
Наталья уставилась на Камаля с прищуром, потом фыркнула. Спорить с шефом, которого владелец лично привёз из-за границы, ей не хотелось. Екатерина вздохнула и решила просто переждать гнев начальства молча.
Продолжение :