Не родись красивой 17
Любопытство снова прорвалось наружу. Полинка от Николая не отставала и продолжала свои расспросы.
— А потом парни девок провожали?
— Провожали, наверное, — ответил Николай небрежно.
— Почему “наверное”? Ты что, не видел? А ты сам кого провожал? Которая тебе люба? Скажи, Коль, ну скажи.
Николай покачал головой.
— Да ни которая мне не люба. Отстань ты. Вот подрастёшь — сама всё увидишь.
Но Полинкино любопытство было неутолимо.
— Ладно, не сердись. Ну скажи, что тебе стоит? Кто кого провожал?
Николай вздохнул.
— Не знаю. Шурка Войнов Наташку провожал.
Глаза Польки засветились.
— А ещё кто?
Николай пожал плечами.
— Не знаю я. Наш Кондрат Маринку провожал.
Тут Полинка даже на минуту смолкла .
— Кондратка — Маринку? Да ну!
— А что такого? Она по нему давно сохнет.
— А ты откуда знаешь? — прищурилась Полька.
— Да видно же. Она на него всё поглядывает, глазками стреляет.
Полька сразу перешла к рассуждениям:
— Маринка девка хорошая, работящая. И наш Кондрат тоже работящий.
Николай поморщился.
— Только отец у неё жмот.
— Ну… маленько жмот, — согласилась Полька. — А если б у тебя была лошадь, ты бы каждому её дал?
— Понятное дело — нет. Но всё равно обидно.
Полька решительно кивнула, словно приняла важное решение.
— Надо Кондратку спросить, что он с Маринкой делал.
— Что? — Николай сразу посерьёзнел и посмотрел на сестрёнку так строго, будто она сказала что-то непотребное. — Об этом разве спрашивают? Известное дело — чего. Проводил, да и домой пришёл. Ты давай не фантазируй, — оборвал он её, видя, как у девчонки глаза заблестели от любопытства. — Говорю тебе: домой пришёл. Я сквозь сон слышал — быстро пришёл.
— Да как же ты слышал! — возмутилась Полька. — Ты как к подушке прислонишься — сразу и захрапишь. Знаю я тебя.
Она говорила, а в голове её уже вертелись выдуманные сцены: как парень с девкой остаются одни, как стоят где-нибудь под скрипучей берёзой, молчат, переминаясь с ноги на ногу… «Наверное, за руку её держал», — мечталось Полинке. Она даже вспыхнула от собственной мысли.
— У Кондратки рука большая, тёплая. Повезёт Маринке, — произнесла она вслух, разговаривая сама с собой.
Николай отмахнулся:
— Да брось ты. При чём тут рука…
Но Полинку было уже не остановить.
— Кондратка наш не из последних, — рассуждала она, поджав губы и будто оценивая брата со стороны. — И сильный, и умный. И с новой властью теперь знается, сам Степан Михайлович ему доверяет…
Она говорила с восхищением, даже с гордостью за брата, хотя и не до конца понимала, что же такое эта новая власть и к чему она приведёт.
— Ну что же, — подытожила Полинка. — Повезёт Маринке, если он её в жены возьмёт.
Николай только фыркнул, но спорить не стал.
Николай бросил взгляд на Ольгу. Она сидела, опустив голову.
— Оль, — вдруг сказал он, — а может, ты тоже на вечерку пойдёшь?
Девушка вздрогнула, подняла глаза.
— Нет… нет, — испуганно замотала она головой. — Не пойду я никуда.
— Да почему же? — удивился Николай, шагнув ближе.
За Ольгу вступилась Полинка.
— Она никого не знает, —девчонка подбирала аргументы.
— И песен я не знаю, — тихо добавила Ольга. — И плясать не умею.
— Вот те раз! — всплеснула руками Полинка. — А чего ж ты умеешь тогда? Только читать, что ли? Плясать она не умеет! Да там топай ногами — и всё. Вас что, барынь, разве не учили?
Ольга опустила глаза.
— Учили, — призналась она тихо. — Но… там по-другому было. Вальс, полька… И платьев у меня нет.
— Вот же чудная! — фыркнула Полька. — А зачем тебе платье? Все ходят в том, что есть. А у тебя юбка новая есть, хорошая.
— Ты, Ольга, хоть в какой юбке красивая, — смущённо вставил Колька и покраснел до ушей. — Ну не хочешь — как хочешь, — буркнул он и, чтоб скрыть смущение, тут же пошёл на улицу.
Полинка осталась с Ольгой наедине и продолжила разговор уже более доверительно, по-девичьи.
— А весной у нас, как тепло станет, так все на околицу бегут, — рассказывала она, словно раскрывала перед Ольгой какую-то деревенскую тайну. — Песни поём, пляшем, в лапту играем. Иногда и до поздней ночи сидим. А зимой — так в домах собираемся. Так весело бывает — ух!
Ольга слушала, в глазах появились искорки.
— На следующий год и я пойду! — объявила девчонка с гордостью. —А тебе можно уже сейчас на посиделки ходить. Чего ж тебе всю жизнь дома сидеть? Вот научишься всему, замуж выйдешь.
От последних слов Ольге стало не по себе. Щёки чуть побледнели. Замуж… За кого? Здесь? Среди всех этих деревенских парней, которых она боялась и не понимала? Она отвернулась, будто рассматривая в окно, что происходит на улице.
Сердце её тихо дрогнуло. Оно чувствовало симпатию.
Парень был добрый. Тихий. Неторопливый. Всегда смотрел так, будто боялся её обидеть.
Николай.
Но об этом она никому не скажет. Об этом лучше молчать.
**
Колька ворвался в избу весь румяный, с блестящими глазами, будто не с улицы пришёл, а с самой ярмарки.
— Ох, девки! — выдохнул он, стаскивая с себя шапку. — Зима! Настоящая! Снегу за ночь — сугроб по колено намело!
Полька подпрыгнула так, что лавка под ней скрипнула.
— Ура-а-а! — радостно заверещала она. — Скоро на горку пойдем кататься! Оль, пойдёшь со мной?
Ольга испуганно оглянулась, будто ей предложили не на горку сходить, а на лошадь необъезженную сесть.
— Не знаю… Наверное, не пойду.
— А чего? — Полька наклонилась ближе, в упор заглядывая Ольге в лицо. — Ты что, никогда с горы не каталась?
Ольга тихо, почти виновато покачала головой.
— Нет… никогда.
— Так а где же ты каталась? — не верила своим ушам Полинка. — Гулять-то ходила зимой?
— В санях каталась… — тихо ответила Ольга.
Полинка закатила глаза:
— Ну, в санях — это каждый дурак сможет! Там ведь сидишь, как барыня. А вот с горы лучше! И весело, и страшно — в самый раз! Ты только попробуй!
Николай рассмеялся, раздеваясь после мороза.
— Вот как снегу поднадует ещё, так всей деревней пойдём. — Он бросил взгляд на Ольгу. — И ты с нами пойдёшь, правда?
Она под его тёплым, открытым взглядом смутилась, щёки порозовели, Ольга поспешно опустила глаза, будто искала на полу спасение.
— Не знаю… — едва слышно сказала она.
— Да чего знать-то? — ободрил её Николай. — Попробуешь — сама смеяться будешь.
Полька, будто желая закрепить успех, добавила:
— А давай и Кондратку возьмём?
Николай пожал плечами:
— У Кондратки дела. Он теперь вон — важный человек… Но кто знает, может, и придёт. Молодёжь вся на гору соберётся.
Он сказал это легко, но внутри его что-то кольнуло. Мысль о том, что Кондрат будет рядом с Ольгой, почему-то вызывала неприятное чувство, которое Николай прогонял, но оно возвращалось. Он успокаивал себя тем, что у Кондратки есть Маринка, которую он провожал. Только вот вернулся что-то быстро. А это был плохой знак.
Снег тем временем не таял. Казалось, зима, как непрошеная хозяйка, ступила на порог и распоряжается теперь уверенной рукой. С каждым днём сугробы поднимались выше, крыши побелели, и воздух стал звонким, колючим, морозным.
Евдокия достала тулупы, валенки. Ольге надеть на ноги было нечего — валенок для неё не нашлось.
Полинка сразу же расцвела инициативой:
— Да я тебе свои дам! Обоим хватит! Я когда в школу — ты тут сидишь. Я вернусь — ты наденешь. А если вместе куда пойдём, то я маманины насуну, а ты мои бери. Они чуть большеваты,так что нам обеим — и в самый раз!
Она говорила с гордостью, с такой щедростью души, что Ольга не выдержала и улыбнулась робко, но искренне.
— Спасибо, Поля… большое.
Полька фыркнула, будто это вовсе не подвиг, а так — житейское дело.
— Чего там! Мы ж теперь почти сёстры.
Ольга опустила глаза, но улыбка не исчезла. Впервые за долгое время она почувствовала не просто благодарность — а что её здесь считают за свою.
И что зима, которой она боялась, может быть не такой уж страшной.
Дорогие читатели в 14-30 я публикую худ. рассказы про известных людей. Заходите.