Свадьба прошла как обычно: с обильной выпивкой, веселыми песнями и плясками, шутками, от которых краснели девки. Вера была в белом платье, которое она приготовила давно, еще перед Новым годом, в фате, что, конечно, не было не замечено: Дуська, как всегда, не могла обойти это:
- Ой, бабы, буду выходить замуж, обязательно надену фату! А чего? Поживу с мужиком с полгода, а потом надену фату!
Раиса пыталась одернуть ее, но Евдокия, выпив водочки, продолжала:
- Скоро все: и девки, и не девки - будут фату надевать!
Вера сидела, опустив глаза. Крестная говорила ей, чтобы она просто накинула на голову белый газовый шарф, но она хотела фату! Мечтала, можно сказать, с детства. Свекровь тоже поджала губы, когда увидела фату, но ничего не сказала. Николай сидел в новом коричневом костюме, в рубашке с отложным воротником, с белым цветком на лацкане пиджака. Его лицо выражало полное безразличие ко всему, что происходило вокруг. Он был уже пьян, так как начал отмечать это событие с утра. В сельсовет пришлось ехать на линейке, потому что идти пешком было нельзя: вчера прошел дождь, и чернозем, приготовившийся уже к весне, жадно впитывал воду, становясь непроходимым. Лошадям прицепили в гривы цветы, Борис Пашков с цветком на баяне уселся рядом с женихом, и они поехали.
В сельсовете, перед кабинетом председателя, Манька Ткачева, подружка невесты помогла Вере снять пальто, глубокие галоши, Вера надела туфли. Николай в это время стоял на крыльце, курил с дружком жениха Женькой. Манька позвала его, и они вошли. Вера очень волновалась, крепко держала Николая под руку. Выслушав председателя, ответив на его вопросы, они расписались в книге, которую поднесла Катя, председатель вручил Николаю свидетельство о браке, которое он сразу засунул в карман пиджака, и новобрачные поехали к свадебному столу.
Ульяна, услышав гармошку, вышла с Василием встречать молодых. Хотя жить они не собирались с матерью, все-таки свекровь должна встречать невестку, решила она. Во дворе собрались гости, ребятишки приготовились собирать сладости и монетки, которыми будут осыпать молодых. Женщины с мисками, в которых была пшеница вперемежку с конфетами и мелочью, стали осыпать молодых.
Вера видела это не один раз и всегда думала о том, как она будет идти под этим дождем хлеба, сладостей и денег. Правда, в мечтах это происходило летом, в сухую, жаркую погоду, а не в слякоть.
Перед свадьбой, когда Николай и Вера разносили по домам приглашения в виде печеных «шишек», Ульяна переживала, как быть с инженером: вроде бы надо приглашать – все-таки начальство совхозное, но как его пригласишь, ведь он теперь женат на Польке, значит, нужно приглашать и ее. Н это было бы слишком... Поэтому решили его не звать.
К концу торжества Николай уже, как говорится, лыка не вязал. В начале застолья он еще держался, послушно поднимался на крики «Горько!», принимал поцелуи Веры. Но скоро это изменилось: когда гости в очередной раз кричали «Горько!», Вера, смущенно улыбаясь, поворачивалась к нему, ожидая поцелуя, а он отмахивался от нее, не поднимая головы.
Он порывался что-то сказать, Женька еле удерживал его. Видимо, это было не очень приличное в этой ситуации, поэтому Женька подошел к матери, сказал ей на ухо, и Ульяна поспешила к сыну. Он, увидев мать, стал махать руками в ее сторону:
- Уйди! Это ты! Это все ты!
- Я, я, - стараясь быть внешне спокойной, отвечала ему Ульяна, - это все я. Пойдем, сынок, отдохнешь!
- Коля, что, ошалел от радости? – поддевали его женатые друзья. – Теперь ты в наших рядах!
- Коля, я пью за тебя! – поднялся Лешка Махнев, говоря заплетающимся языком. – Я всегда с тобой, Коля!
Он не успел выпить, как его усадила не самым ласковым образом Лена, его жена:
- Сядь! Гляньте на него: он всегда с ним! Я тебе расскажу, с кем ты. Поставь стакан! Выпьет он!
Лешка развел руками, виновато взглянул на друга. А тот, еле стоя на ногах, уходил, крепко поддерживаемый матерью и Женькой, в другую комнату. Вера осталась за столом одна. Через некоторое время к ней подошла свекровь и сухим голосом негромко произнесла:
- И долго ты будешь сидеть тут одна? Там мужику ее плохо, а она тут красуется!
Вера с недоумением смотрела на нее. Она думала, что Николай все же выйдет сюда, пока еще гости не расходятся, а оказывается, что она должна идти к нему.
Вскоре свадьба уже гудела без жениха и невесты.
Пелагея иногда слышала звуки баяна, крики и песни с другого конца села, знала, что это свадьба у Николая, и настроение ее было непонятным ей самой. Она совершенно не жалела, что согласилась стать женой Андрея, но все-таки с неприязнью думала о Верке, представляя, как Николай ласкает ее ночью.
Вечером пришел Андрей, спросил, как они провели день, все ли хорошо. Он понимал, что сегодня у Пелагеи не самый лучший день. Но по виду жены нельзя было сказать, что ее что-то расстроило. Она стала рассказывать, как вел себя днем Ванюшка, как дела у Толика в школе. Лида и Шура помогали ей лепить вареники. Это было заметно по их виду.
Вечером Андрей рассказал, что уже договорился с директором, что тот даст ему небольшой отпуск летом, чтобы Андрей мог обустроить двор, построить все, что необходимо.
- А то нам скоро придется платить за квартирантку, что стоит в сарае соседей, - шутил он.
Ночью Пелагея, лежа на руке мужа, спросила тихо:
- Андрюша, вы с женой жили хорошо?
Андрей ответил не сразу. Пелагея поняла, что зацепила очень больное, и пожалела, что спросила об этом. Она уже хотела перевести разговор на другое, но Андрей сказал:
- Хорошо. Мы с Ириной жили хорошо. Сейчас Сереже было бы двадцать, летом – двадцать один. А Маше – восемнадцать. А Ирине – сорок...
- А ты не искал их?
- Как же не искал? Все эти годы я ищу их. Первые пять лет надеялся после каждого письма получить ответ с их адресом, но он не приходил. Потом писал скорее по инерции – туда, куда еще не писал.
- И не женился поэтому?
- И не женился, потому что ждал их. А когда увидел твоих детей, так захотелось в семью, даже голова закружилась. Толик и Лидочка так напомнили моих...
- Так ты из-за них...
Пелагея приподнялась на локте.
- Конечно, нет, - успокоил ее Андрей. – Я сразу тебя заметил, как появился здесь, но ты была занята. А потом Иван Иванович мне о тебе рассказал, и я понял, что не хочу тебя потерять.
Пелагея подумала, что все могло быть по-другому, если бы Николай... Но значит, так надо! И она любит Андрея. Должна любить! Какое ужасное слово – должна! Нет, не должна – она любит его и очень благодарна ему. Ведь если бы не он, то ее жизнь сейчас была бы совсем другой. И если бы его семья не погибла, тоже было бы все по-другому. Конечно, война – это страшно, это ужасно, но, если бы не она, они никогда не встретились бы... Как все это странно.