Глава 12. Заговор без выпивки не организуешь
Флетчер на несколько секунд задумался, а затем решительно направился в каюту Строганова. Они сели, поставили на сундук бутылку и стаканы, выпили. Кристиан выжидающе молчал, Сергей тоже, вспоминая подходящие к случаю английские фразы и крепкие выражения, чтобы начать разговор. Первым не выдержал лейтенант.
– Кто вы, Серж? – спросил Кристиан, внимательно глядя в глаза полковника. – Кто вы, мистер Строганов? Сэр, вы шпион?
– Я? Шпион?
– Вы не слишком похожи на графа. Что это за оружие у вас для стрельбы? У Русской армии таких ружей быть не может – я слышал, ваши гренадеры до сих пор ружья кирпичной крошкой чистят. А этот многозарядный пистолет?! В какой оружейной мастерской его собрали? В Швейцарии, в Голландии? Может быть, немецкие мастера его сработали? А бомбы? Какой современный алхимик умудрился запихнуть в маленькую металлическую скорлупу мощь пушечного ядра? В России нет такой передовой военной и технической науки. Что у вас есть ещё чудесного в мешках? Чем удивите, мистер Строганов?
– Ничего особенного. Нет ни радиоприёмника, вернее, есть, но не работает, нет автомобиля, нет компьютера. Больше мне тебя, лейтенант, удивить нечем. Ой, вру, у меня есть шариковая ручка.
Серега достал из кармана камзола, подаренного ему Флетчером после совместного бражничанья, шариковую ручку и блокнот и быстро написал несколько строк на русском и английском: «Привет, мама, папа, друг…»
У англичанина буквально выпала челюсть. Глаза его широко раскрылись, он прерывисто задышал.
– Обыкновенная шариковая ручка. Чего ты так вытаращился? Это даже не «Parker»: без золотого пера, без бриллиантового колпачка, без секретов, совсем простая и без «симпатических» шпионских чернил. Эту ручку да вашему бы Вильяму Шекспиру, насколько больше своих гениальных пьес он смог бы написать. А нашему Пушкину? Сколько бы ещё замечательных поэм он сотворил без макания пера в чернильницу.
– Шекспир? Кто такой Шекспир, сэр?
– Великий английский драматург. Ты не знаешь творчества Шекспира? Был актёром в театре в Лондоне. И про «Глобус», не знаешь? Он творил на рубеже пятнадцатого и шестнадцатого веков. Написал трагедии «Гамлет», «Отелло», «Король Лир», «Ромео и Джульетта»... Быть или не быть? – вот в чем вопрос.
– Так ведь это когда было, почти двести лет назад. Ну, вы, милорд, и припомнили. Нет, не знаю я никакого Шекспира. Не был ни разу в настоящем театре, видел только дешёвых лицедеев в портовых балаганах. Я вообще мало что читал в жизни. Некогда, да и незачем. От чтения глаза болят, а от раздумий голова пухнет.
– А то, что Земля круглая, знаешь? Что она вертится? Или ты думаешь, что она стоит на трёх китах, а может, на трёх слонах?
– Тысяча чертей! Морской дьявол вас задери! Вы меня совсем за невежду держите? Я, между прочим, дворянин. Конечно же, Земля круглая, это наукой доказано. Я и сам вокруг света проплыл под парусами…
– О! Под парусами! А на пароходе не доводилось?
– На чем? – удивлённо поднял брови Флетчер.
– На пароходе! Это корабль, который движется не при помощи силы ветра, а под действием парового двигателя, который крутит гребные колеса или винт.
– Да, я видел эти механизмы для откачки воды в шахтах, но на кораблях их не применяют.
– Будут. Очень скоро с флота исчезнут паруса, и под ними будут ходить лишь авантюристы, спортсмены и искатели приключений. Паруса – это анахронизм.
– Вновь спрашиваю: кто вы, сэр Строганов? Откуда?
– Из России…
– Неправда, вы лжёте! Я слышал, что в Москве по улицам медведи бродят и стаи волков нападают на путников! Какие машины и механизмы? Какая наука и техника? Дикая страна…
– Я – дикарь? Я знаю английский и русский, немного французский и испанский, Ты знаешь русский язык, глупец и неуч?
– Граф, вы на ответную грубость напрашиваетесь?
– Нет, всего лишь констатирую факты. Ты очень мало знающий выскочка. Что тебя ждёт в дальнейшем на службе в Королевском флоте? Донос негодяя Блая или мерзкого шпиона-ботаника, суд, приговор? Каторжный труд, болтанка по морям за гроши? Куда ты плывёшь? В морскую тюрьму? На эшафот? Тебя капитан с потрохами сдаст, он то шкуру свою всегда спасёт, а промахи и упущения на тебя спишет.
– Но откуда вы все это знаете, Серж? – встревожился лейтенант. – Вам это Блай рассказал? За что меня?
Строганов откупорил вторую бутылку рома и отхлебнул прямо из горлышка, не меньше стакана. Запершило в горле, сдавило грудь. Сергей закашлялся, зажмурился, задумался. Потом спросил с подначкой:
– Как у тебя с мозгами, лейтенант? Шевелятся?
– Мозги? Мозги, нет, не шевелятся. Они не умеют шевелиться, – совершенно серьёзно ответил молодой человек.
– А извилины? Знаешь, что это такое?
– Нет, не знаю, – признался Флетчер.
– Да, действительно, откуда тебе о них знать, если их у тебя нет, чурбан британский! – добавил Сергей по-русски.
– Не понял…
– Пей, до дна, индюк напыщенный! Потом будем разговоры разговаривать, – вновь произнёс на русском языке Строганов.
Собутыльники посмотрели друг другу в глаза, выпили и улыбнулись, выходит, поняли друг друга, может, даже в чем-то сроднились душами. Родство душ – великая вещь. Особенно при совместном распитии качественных спиртных напитков.
– Эх! Сбацаю я тебе сейчас русскую песню. Душа просит! – выкрикнул Сергей и запел:
Как под чёрным яром,
как под чёрным яром,
ехали казаки, сорок тысяч лошадей…
А первая пуля, а первая пуля,
а первая пуля, да ранила коня…
И далее ещё несколько песен подряд исполнил. Потом оба они почти зарыдали от избытка чувств. Обнялись, расцеловались. Классно пообщались, душевно.
– Эх, лейтенант, вот что тебе скажу... Думал я несколько дней, чью сторону взять? Может, капитана Блая? Я ведь знаю наперёд все, что будет дальше. Могу вмешаться и изменить ход истории. Но вот посидели, поговорили мы с тобой, и ты мне, право слово, понравился, Кристиан Флетчер. Я на твоей стороне. Честное слово, помогу, – Сергей крепко обнял лейтенанта и хлопнул по плечу.
– В чем поможете? – лейтенант по-детски наивно таращил голубые глаза, хлопал длинными ресницами, морщил лоб.
«Молодой, красивый, глупый, – подумал Сергей. – Симпатяга, везунчик, любимец женщин. Эх, где мои семнадцать лет? на Большой каретной? Или хотя бы двадцать пять... Эх, семнадцать бед...
– Слушай и запоминай мой план, Кристиан! Ваш корабль «Баунти» должен вернуться на Таити. Ты хочешь на Таити?
– Конечно, хочу. Там у меня девушки остались. Я им обещал, что приплыву обратно через пару лет. Они ждут, уверен.
– Пара лет – это долго. Они тебя скоро забудут. Приплывёт другой смазливый морячок, и все девчонки будут его. Особенно если у него бус и побрякушек окажется больше, чем ты им подарил. А главное, о чем тебе нужно подумать, – ты можешь подцепить там триппер, которым твоих девушек наградит какой-нибудь грязный развратник. Тебе это надо?
– Нет! – энергично затряс головой лейтенант.
– И я того же мнения. Тебе не надо, мне не надо, никому не надо.
– Ну, и что дальше? – тупо уставился на полковника Флетчер, очень туго соображая под алкогольными парами, к чему клонит этот «мистер Икс». Затем свёл глаза в кучку и уронил голову на руки.
Утром Сергей увидел на столешнице кружку. Принюхался, пахло парным молоком. Откуда?
– Эй, стюард! – позвал Сергей матроса, прислуживающего офицерам.
– Я здесь, сэр, – выскочил из-за двери слуга.
– Откуда молоко?
– Оно козье, сэр.
– Я чувствую по запаху, что козье. Откуда на корабле коза?
– Она у нас в трюме живёт, сэр. Её вывез с Таити ботаник, для молока на завтрак. Поит себя и капитана. Сегодня вам оказана честь – кружка молока. Очень полезно для здоровья, сэр. Мне порою достается полкружки…
Сергей терпеть не мог молоко, особенно козье.
О его ногу ласково и доверчиво тёрся голодный корабельный кот и мурлыкал голосом завзятого попрошайки. Серега любил представителей кошачьего семейства, вошёл в положение просителя, взял со стола миску, вылил в неё молоко и поставил перед котом.
Голодный котофей по имени Флинт бросился к ней, но едва начал лакать, вдруг фыркнул, отскочил в сторону и бросился прочь из каюты. Строганов удивился странному поведению обычно не привередливого корабельного кошака, выглянул, пытаясь понять, что случилось. Кот добежал до борта, наткнулся на него со всего хода и упал замертво.
– Братцы! Кажется, Флинт окочурился! – вскричал канонир, приподнявший кота за шкирку.
Матрос сморщил нос, покачал головой и, вздохнув с сожалением, вышвырнул тело несчастного животного за борт. Строганов вернулся в каюту, вышвырнул миску с молоком и кружку в иллюминатор, вымыл руки и тщательно вытер их полотенцем. Пока он все это автоматически делал, страшные мысли жгли его мозг: «О-ля-ля! Кто-то желает меня отравить. В молоке был яд… Кто же отравитель?»
– Стюард! Кто преподнёс мне это замечательное молоко? Кого я должен благодарить за заботу обо мне?
– Это был ботаник, сэр! Лично...
– Спасибо, дружище, ты свободен.
«Выходит, это дело рук Нельсона! Ну, погоди, сволочь! Значит, охота на меня началась? Что ж, посмотрим, кто кого. Ваш выстрел сделан, теперь наша очередь».
Сергей разыскал Флетчера, пообещал опохмелить порцией рома и затащил лейтенанта в каюту. Когда выпили, первым заговорил Строганов:
– Возвращаться нужно! Пойдём обратным курсом!
– На чем? – не понял быстро опьяневший Кристиан. – Куда?
– На твоей шхуне! «Баунти» это или не «Баунти»? На твой любимый остров Таити!
– Э «Баунти»! – с чопорным английским «э» перед названием шхуны ответил лейтенант.
– Как вы меня достали! Э-э-э! – воскликнул Сергей. – И как это по-русски звучит не вполне прилично, твоё э-баунти. Чем я прогневил небеса, что меня к вам занесло?
– Русский, я не понял. Кто вас занёс? Куда?
– Сам не знаю. Знал бы кто – убил бы. Привязал бы к якорю мерзавца за причиндалы и сбросил за борт, к акулам в гости!
Флетчер глупо улыбался, окончательно раскиснув, а Строганов продолжал свою агитацию:
– Да и на твоём Таити свет клином не сошёлся. А ты знаешь, сколько вокруг ничейной земли? – Серега непроизвольно перешёл на русский. – Например, остров Питкерн! А баб, неухоженных и не взлелеянных, не обласканных? Они такие жгучие и в наше время пользуются сумасшедшей популярностью. А в твоём времени все на халяву, бесплатно. Подарим бусы, побрякушки, тряпки и, пока силы свои не истощим, будем жить и радоваться. Без радости и удовольствий что за жизнь, англичанин. Усек?
Англичанин ни хр@ена не понимал, но кивал в знак согласия, как преданная и все понимающая собака.
– Эх, Кристиан, пропадешь ты без меня. Держись Сереги Строганова. Прорвёмся! Возьму тебя, дурашку, под защиту и опеку.
– От кого под защиту, сэр?
– От капитана. Я битый час тебе талдычу, объясняю, что вздёрнуть тебя должны будут в тюрьме. В Ньюпорте или Портсмуте. Не помню точно, в какой.
– Меня вздернуть?
– И тебя, и твоих сотоварищей.
– Не может быть. За что? – искренне изумился Флетчер.
– Такие планы вынашивает капитан Блай. Я знаю это.
– Сэр, но откуда вы это можете знать? Он что, вам лично говорил? Не верю. Кто вы, мистер Строганов? Ясновидящий? Чародей?
– Ладно, поясню во второй, но в последний раз. Я путешественник. Вернее, скиталец. Меня зашвырнуло из будущего на два века назад. На двести пятнадцать лет.
– О-о-о! – взвыл, трезвея на глазах, лейтенант.
– Да брось ты выть! Выпей лучше ещё чарку рома.
Лейтенант, вытаращив глаза, трясущимися руками налил себе янтарной жидкости, залпом выпил и крякнул. Спиртное вновь оглушило его.
– Му-у-у! – выдал Кристиан.
– Чего мычишь? – ухмыльнулся Серж. – Закоровел или быкуешь?
– Что? – не понял англичанин.
– Это для вас, англичан, непереводимо. Что ты подразумевал под «му-у-у»?
– Му-мусье, – пояснил оторопевший лейтенант.
– Я не мусье. Можешь именовать меня «господин полковник». В крайнем случае «сударь».
– Виноват, милорд, не верю. Господин полковник, о каком будущем вы говорите? А мы сейчас не в настоящем времени?
– Нет, в прошедшем. Хочешь – верь, хочешь – не верь. Я сейчас с тобой в позапозапрошлом веке. Эх, как бы тебе это доходчиво объяснить?.. – задумался Сергей. – Да ладно, не забивай себе голову, пей и все тут. Меньше знаешь – крепче спишь. Я не могу ответить на главный вопрос о том, что произошло со мной. Но я знаю из истории, что случилось за двести лет с Англией, Европой, Россией.
– И что же случилось?
– Много чего. Но в подробностях не помню. Знаю одно: Россия и Британия, будем союзниками в войнах против Наполеона, кайзера Вильгельма и Адольфа Гитлера.
– Кто это такие?
– Уф-ф… Из этого перечня в твоё время жил только Наполеон. Был такой французский генерал, а затем стал императором Франции.
– Ого! А что стало с королем Людовиком Шестнадцатым?
– Ему отрубили голову на плахе.
– О боже! И во Франции появился свой Кромвель?
– Еще хуже. Карбонарии, смутьяны, узурпаторы, много их было всяких разных. На гильотине тысячам людей каждый день головы рубили. Дворянам и не дворянам. Слышал о такой машине – гильотина?
– Нет! – признался лейтенант. – Я ничего не знаю о гильотине.
– Скоро весь мир о ней узнает, и ты тоже, если поплывёшь в Англию. Это такое лезвие, как большой топор. Опускается по полозьям с высоты десяти футов. Вжик – и голова с плеч! Ох, и потекут по Европе реки кровушки, образуются целые моря. А сколько будет грандиозных битв, морских и сухопутных.
– Спасибо, но я не хочу участвовать в битвах, хоть и служу на военном судне. Желаю любви, солнца, хочу вернуться в свой маленький таитянский гарем. И правда, давайте, граф, вернёмся на Таити.
– Легко! Остров я тебе обеспечу. Честно говоря, я тоже не горю желанием попасть в Россию восемнадцатого века и вообще в вашу Европу. Там сейчас будет жарко, начинается период беспрестанных войн. Увольте. Мои баталии, сражения и битвы позади. Объясняться придётся, кто я, что я, откуда, зачем. Забреют в армию, а я своё уже отслужил.
– Так откуда вы все же, граф? – вновь пробубнил пьяный Флетчер. – Вы не русский?
– Поясню в последний раз, для особо тупых: я из России, из две тысячи четвёртого года. Хотя сейчас у нас уже две тысячи пятый!
– Ох! God damn it!
– Вот– вот.
– И как вы тут оказались? Что за дьявольщина?
– Волной смыло…
– Волной? Не может быть, – недоверчиво произнёс Флетчер.
– Да, гигантской волной, высотой тридцать метров, а по-вашему, больше тридцати ярдов. Цунами такая волна называется. Швырнуло меня в море с такой силой, что я мчался на лодочке быстрее пушечного ядра. Пролетел тысячи миль и двести лет.
– А как вы вернётесь?
– Не знаю. Очень хочу домой, но не знаю, как туда добраться. Нужно искать эту дверь или окно, через которое я проник сюда. Найду – выберусь, не найду – останусь тут помирать. Предпочитаю скончаться на Таити, в окружении знойных красавиц, чем пасть на поле боя или закончить жизнь на эшафоте.
– Сочувствую вашему положению.
– Я сам себе сочувствую. Но лучше побыстрее перейдём к делу, – решительно сменил тему разговора Строганов. – На кого мы можем опереться? Сколько моряков в случае мятежа тебя поддержат, лейтенант?
– Многие.
Флетчер пошатнулся на нетвёрдых ногах, но все же сумел встать из-за стола, подошёл к двери кубрика, приоткрыл её и выглянул наружу.
«Пьяный-пьяный, а в конспирации кое-что соображает, – заметил про себя Сергей. – Понимает, что можно повиснуть на рее в открытом море, минуя трибунал в тюрьме Портсмута».
– Осторожность – залог успеха, – одобрил Строганов действия лейтенанта. – Ну, и кто был там, за дверью?
– Ни души. Пронесло. Здесь нельзя громко разговаривать. Меня поддержат мичман Янг, матросы Смит, Адамс, Маккой, Квинтал, Уильямс. Всего, думаю, человек двадцать. Половина команды. С вами, граф, мы их точно осилим. Оружие хранится в каюте капитана, без арсенала будет тяжело победить, но у вас ведь есть пистолет, бомбы и ружья скорострельные. Главное, чтобы эта сволочь, ботаник, не пронюхал. А то вмиг побежит докладывать капитану. Соглядатай, шпик вонючий!
– А хирург? Вам бы врач пригодился, все может случиться в дальнейшем плавании.
– Нет, хирург придерживается нейтралитета, и он труслив. Я ему не доверяю. Доктор Ледворд законопослушен до тошноты и бунтовать он не станет. Кто возглавит восстание? Вы, граф?
– Что вы, Флетчер? Помилуй бог. Вы англичанин, и на вашем корабле – вам и руководить. А я обеспечу огневую поддержку. Что у вас есть из оружия?
– У меня два пистолета и кортик. У Янга тоже есть пистолет, две сабли. У Маккоя короткоствольный мушкет и абордажный топорик, у Адамса топоры. Остальное оружие хранится в арсенале.
– Мы сможем бортовую пушку сдвинуть от бойницы, вытащить и развернуть в сторону капитанской каюты?
Флетчер почесал задумчиво переносицу.
– Можем, но зачем?
– Наведём орудие на каюту и, если капитан начнёт сопротивляться, загоним ядро ему в з@д! – воскликнул Сергей. – Вот будет смеху, полетит он, как барон Мюнхгаузен на ядре.
– Не знаю я такого барона... Ну, предположим, смеху будет немного, там тоже часть пороховых зарядов складирована, можем и на воздух взлететь, – засомневался Флетчер в реальности этой затеи.
– Не взлетим. Я пойду к нему вроде как парламентёром. Главное – не само действие, а его угроза. Психологическая атака, моральное давление. Напугаем так, что он в одних подштанниках выскочит из каюты.
– Ха-ха! Представляю себе эту картину. Голый капитан – это словно голый король, – обрадовался Кристиан.
– Точно. Мы его морально задавим, унизим, обезоружим и вышвырнем за борт, вместе с приспешниками. А потом в обратный путь. Таитяночки будут наши, мы им зададим жару и перцу.
Глава 13. Мятеж
В глазах англичанина отчётливо читался страх перед необходимостью принять судьбоносное решение. Ведь этим поступком он сжигал мост между прошлой жизнью и неясным будущим, полным опасностей. Пришлось Сергею налить в кружки еще рому. Взгляд лейтенанта слегка затуманился, но одновременно в нем появились и проблески решимости.
– Продолжаем разговор. Вот мой план: подкуп колеблющихся, внезапность выступления и паника, спровоцированная в рядах противника, – ухмыльнулся Сергей и на листе бумаги начал набрасывать план действий. – Для успешного проведения операции выбираем раннее утро. Если понадобится, то делаем один выстрел выше кормовой надстройки, чтобы насмерть напугать лояльных офицеров.
– Пугнём, – кивнул согласно Флетчер, – и второго выстрела не понадобится. Так пугнём, что этот фанфарон Блай позабудет собственное имя.
– Бунт должен обойтись без крови, без трупов. В соответствии с теми фактами, которые описаны в реально свершившейся истории.
– А история сочинена самим Блаем или шпионом и учёным Нельсоном? Или незаинтересованным лицом много лет спустя?
– Честно говоря, не знаю, я видел только американский фильм об этой истории, – ответил Строганов. – А впрочем, к черту кино, видео, фото и телевидение. Ты ведь ничего этого не видел, не знаешь. Ладно, не обижайся. Если я сейчас начну эти слова объяснять – неделя уйдёт. Просто слушай меня и помогай оттачивать детали операции.
– Есть, сэр! Повелевайте. Но я надену под китель свинцовые пластины. В случае провала заговора брошусь за борт. Болтаться на рее не входит в мои планы.
– Хорошо, повелеваю. К пушке приставить пять человек! Пиши сразу фамилии канониров. Они должны её перетащить как можно быстрее. Не дольше, чем за две минуты.
Кристиан написал на бумажке имена пятерых моряков.
– Двигаемся дальше. Двое таскают бревна и такелаж, чтобы подпереть выходы из кают офицеров.
– Есть! Кто будет этим заниматься, я уже решил.
– Далее необходимо определить, кто именно запрет в трюме матросов – сторонников Блая. Для этого потребуется ещё пять человек.
– Записал, – откликнулся Флетчер.
– Запомни, что эта же команда будет вязать сдавшихся.
Флетчер задумчиво почесал гусиным пером затылок, припоминая имена надёжных товарищей, и немедленно составил новый список.
– Я тоже буду у дверей в каюты. С винтовкой и пистолетом прикрою тебя, когда будешь зачитывать ультиматум капитану и остальным офицерам.
– Ультиматум? Зачем? – искренне удивился лейтенант.
– А как же! Вы же не пираты. Ты должен обосновать причины захвата судна. Заранее обдумай, о чем будешь говорить. Ну, наплети там что-нибудь об угнетении, о каторжных условиях службы моряков, о классовой ненависти, о злоупотреблениях капитана, о его грубости, о начатой борьбе с тиранией. О бабах, в конце концов, желаете, мол, возвратиться к своим вновь обретённым жёнам на Таити, воссоединить семьи? Пиши!
Флетчер вновь взялся за перо, обмакнул его в чернильницу, и тут заговорщики услышали лёгкий шорох за запертой дверью. Это был не скрип корабельных снастей и деревянных шпангоутов, не плеск волн, бьющихся о корпус шхуны, а непонятный звук, будто кто-то нечаянно задел за дверь или...
Сергей подал жестами знаки лейтенанту, чтобы тот продолжал говорить. Лейтенант понял намёк и принялся громко рассуждать о важности направления ветра в парусном деле, а Строганов на цыпочках добрался до выхода, замер, вслушиваясь, а затем, подпрыгнув, резко ударил ногами в дверь. Она с грохотом распахнулась и сильно стукнула стоящего за ней по лбу. Подслушивавший рухнул без чувств. Кристиан и Сергей втащили в каюту отяжелевшее, безвольное и несопротивляющееся тело. Это был Нельсон.
– Проклятый доносчик! Таракан! Раздавлю, как лесного клопа! – воскликнул Флетчер.
– Лейтенант, погоди, – отстранил Серега руку штурмана с наставленным в грудь шпиона кортиком. – Сперва мы его допросим. Надо прежде узнать, что ему известно, о чем он пронюхал, что успел услышать из нашего разговора. И ещё – по чьей-то указке он следит за нами или действует на собственный страх и риск?
Строганов влил тонкую струйку рому в приоткрытый рот шпиона, брызнул ему в лицо водой.
– Хеб-хе-кхе! – закашлялся королевский агент, приходя в сознание.
– Что, мер@завец, хотел нас выследить и сдать капитану? Ах ты, су@кин сын! – по-русски обратился к пленнику Сергей, но тот, естественно, ничего не понял.
Нельсон трясся от страха за свою жизнь, обливался потом, губы его дрожали, руки тряслись.
– Эх, ботаник, надо было тебе в Оксфорде учить русский язык. Тогда бы давно дотумкал, что к чему. Что, влип, очкарик? Теперь не донесешь.
– Рассказывай, него@дяй, зачем ты нас подслушивал? – лейтенант с силой пнул шпиона, без малейшего уважения к его учёной степени. – Если желаешь жить – говори. Быстро!
Пленник кивал, но из его глотки, кроме хрипов и всхлипов, ничего не доносилось.
Флетчер скорчил презрительную мину и вновь угрожающе замахнулся кортиком на поверженного:
– Отвечай, вонючка, кто тебя послал сюда? Блай? Говори и не порть воздух!
– Ноу, я нечаянно, – пискнул шпион.
– Ноу, ноу! – язвительно передразнил Строганов пленника. – Лейтенант, вяжи ему руки и ноги. Да покрепче.
«Ботаник» взвизгнул, но тотчас был оглушён ударом в челюсть. На какое-то время он затих. Флетчер ремнями стянул его ноги, а верёвкой скрутил за спиной руки. Он проверил, надёжны ли узлы, и, удовлетворившись качеством проделанной работы, радостно улыбнулся, вытер пот со лба. В каюте было и раньше довольно душно, а после борьбы воздух сгустился, стало невыносимо жарко. Лейтенант отхлебнул из бутылки немного рому, крякнул и досадливо ударил шпиона носком сапога по ребрам.
– У-у! Чтоб ты сдох, га@дюка! Чтоб тебя сразила тропическая лихорадка или малярия! Чтоб у тебя от цинги все зубы повыпали! Доносчик! Нег@одяй!
– Ой! Зубы и так выпадают, – захныкал очухавшийся Нельсон.
– Тише! – стал успокаивать Строганов разъярённого лейтенанта. – Ты ещё слишком молод и импульсивен. Так мы не победим. Спокойствие и выдержка!
Он наступил на грудь пленника и вкрадчивым тоном произнёс:
– Эй, очнись, обалдуй. Рано ты собрался помирать. Смотри, действительно со страху не сдохни. Ладно, живи, покуда я тебе разрешаю.
Сергей залил в приоткрытый рот учёного мужа несколько глотков спиртного.
– Пей!
– Полковник! Вы на этого сморчка уже полпинты рому истратили. А зачем? Придушить и за борт! – Флетчер выразительно показал руками, как выбрасывает за борт ненужный балласт.
– Нет! Он, конечно, дрянь человек, но все же исследователь и учёный, а для вашего невежественного века каждый образованный индивидуум полезен. Ну, гнусный, ну, подлый, но ведь носитель научных знаний – исследователь живого мира нашей планеты. Нег@одяй, но просвещённый, значит, двигает науку вперёд и способствует прогрессу человечества. Он, возможно, с точки зрения прогресса, ценнее всего вашего экипажа. В мировом, так сказать, масштабе.
Нельсон таращил глазищи в пространство, в них застыл неподдельный, неописуемый ужас. Флетчер засунул ему в рот батистовый платок, из которого получился замечательный кляп. Заговорщики возобновили обсуждение своего плана, время от времени поглядывая на лазутчика. Очухался или нет?
Последние детали обсудили без спешки, обстоятельно и за разговором не заметили, как допили вторую бутылку рому.
– Ну что? Пора учинять допрос шпиону? – спросил Кристиан.
– Да, он, вражина, уже созрел для чистосердечного признания, – согласился Сергей и вынул платок изо рта пленника, вернее сказать, вырвал его из стиснутых зубов. – Эй ты, сачок для бабочек, будешь говорить? Жить хочешь?
– Буду! – быстро ответил движитель прогресса. – Что нужно рассказать?
– Все, что знаешь! – выкрикнул лейтенант.
– Не знаю я ничего.
– А зачем тогда ты следил за нашей каютой? – удивился Сергей.
– Хотел понять, кто вы такой. Какова цель вашего появления на корабле. Особенно хотелось бы знать, что за оружие у вас такое. В чем его секрет?
– И как, выяснил? – ухмыльнулся Строганов.
– Выяснил. Догадываюсь, что вы опасный проходимец.
– Успел доложить капитану?
– Нет – опоздал, – уныло ответил шпион. – Раньше нужно было начинать за вами слежку. Будет бунт на «Баунти»? Мятеж – ваша цель?
– А он догадливый. Нет, анархии мы не допустим – будет смена власти на корабле, – ответил Флетчер.
– Демократическая смена власти. Меняем самоду@ра на справедливого капитана, – подтвердил Строганов.
– А дальше мы все плывём в Англию? – оживился ботаник. – В Америку? В Россию?
– Нет. На корабле останутся не все. Тебе на нем места тоже не будет, – пообещал Флетчер.
– Сжальтесь, помилосердствуйте, – захныкал учёный муж. – Так хочется жить… А потом, у меня в багаже собранная мной бесценная коллекция бабочек, систематизированы неизвестные растения и насекомые.
– Обещаю, жить будешь, – успокоил его Сергей. – До утра лежи тут, но чтоб – ни звука.
По окончании допроса заговорщики снова заткнули рот Нельсона кляпом, общими усилиями затолкали его в угол и накрыли рогожей, замаскировав от нечаянного постороннего взгляда.
Флетчер отправился потолковать с верными людьми, а Строганов разложил под грот-мачтой своё вооружение. Разобрал, протёр ветошью механизмы, смазал маслом, собрал. Почистил от рыжего налёта начинающие ржаветь патроны. Ввернул запалы в гранаты, вставил обойму в пистолет, засунул его за пояс, автомат поставил на предохранитель. Пока рано пускать их в дело, возможно, обойдётся и без стрельбы.
В четыре утра мятежники приступили к осуществлению операции. Без стрельбы не обошлось – пришлось стрельнуть, хотя и в воздух, из винтовки, чтоб утихомирить вахтенного офицера и рулевого. Затем пальнули из пушки. Зато все сразу поняли, на чьей стороне сила. Беспрекословно подняли руки, встали на колени и были повязаны.
Развёрнутая и наведённая в сторону кормы пушка оказалась самым весомым аргументом для противника. Каюты и пороховой погреб бунтовщики захватили в считанные секунды. Несогласных офицеров связали, ненадёжных матросов заперли в трюме. Остался только капитан Блай.
– Как его вытащить из каюты без кровопролития? По-хорошему он не сдастся, – задумчиво произнес Флетчер. – У него шпага, кортик, четыре пистолета. Стрельнём из пушки, или проще швырнуть туда бомбу?
Блая убивать Строганову не хотелось, ведь этот мужлан все же оставил заметный след в мореплавании, а его убийство стало бы вмешательством в историю. Но подправить её, вмешаться Серегу так и подмывало, однако не преступлением же. Как же выманить капитана из каюты? Дверь её чем-то заблокирована. Можно попытаться проникнуть снаружи, через окно каюты, но вдруг он заметит – тогда это верная смерть. И Строганову пришлось брать инициативу на себя.
Он протяжно вздохнул, поплевал через левое плечо и решительно шагнул вперёд. Как укротитель в клетку к раненному льву. Конечно, у него с собой оружие, но бронежилета нет, а значит, возможен любой исход.
– Мистер Блай, не стреляйте! Это полковник Строганов! Гарантирую вам жизнь! Хочу поговорить и объясниться. Уильям, откройте! Слово русского офицера, что вас никто не тронет.
– Подойдите ближе, – раздался хриплый голос из-за двери.
– Уильям, я один, остальные отошли.
Дверь слегка приотворилась, Сергей осторожно вошёл в каюту и увидел капитана, стоящего у кровати с двумя пистолетами в руках. Капитан шумно дышал, был взвинчен и заметно напуган.
– Страшно, Уильям?
– Нет. Я умирать не боюсь, но не хочу отправиться на тот свет из-за какого-то развратного молокососа. Нужно было, как только покинули Таити, сразу вздёрнуть этого Флетчера.
– Сочувствую, что совершили промашку и не воспользовались вверенной вам властью, но не думаю, что это сильно помогло бы вам. Бунт должен был так или иначе произойти. Ход истории никому не дано изменить. Я это знаю точно, читал в книге о вас, видел кино… Ах да, кино – это нечто похожее на театральное представление
– Что за бред? Вы больны, граф?
– Нет. Я читал книгу о бунте на «Баунти», а кино мельком смотрел в две тысячи четвёртом году, перед отлётом в Таиланд.
– В каком году? – изумился Блай.
Окончательно растерявшись, он сел на табурет, но пистолеты продолжал держать перед собой, направленными в грудь вошедшему.
– В две тысячи четвёртом. Капитан, уберите лучше оружие. Неужели вы думаете, что, если бы я захотел, то не убил бы вас? Одна брошенная через иллюминатор граната, и вас разнесло бы в клочья. Да я и сейчас мог бы вас пристрелить. Но не хочу убивать вас. Блай, вам предстоят великие дела и множество открытий: вы станете адмиралом английского флота, губернатором.
– Уф, утешили. Слава богу, не французского флота и не русского. Вы несете чушь, сударь. Я едва не подумал, что вы сейчас объявите, будто я перейду на службу русской императрице.
– Поймите, Уильям, я гость из будущего, а то, что для вас настоящее, для меня давнее прошлое. Вы для меня мифы, фантомы.
– Сейчас выстрелю, и мертвецом станете вы сами, полковник. От вас будет к завтрашнему вечеру смердеть, как от настоящей падали.
– Зря вы так иронизируете, капитан. На русской службе вы бы продвинулись ещё дальше. Вероятно, стали бы командующим флотом. Ну ладно, так о чем мы только что говорили?
– Что вы из будущего, – буркнул Блай. – Бредни какие-то. А чем вы их докажете? Из какого будущего?
– Из двадцать первого века. Чем докажу? Оружие моё вас не удивляет?
– Удивляет, но оно ничего не доказывает.
– Хорошо, вот взгляните, на пистолете маркировка, тут стоит дата изготовления.
Действительно, на винтовке выбито: «1980 Made in USA». Автомат имел маркировку «Сделано в СССР» и дату изготовления – 1972 год.
Блай шевелил губами, рассматривая цифры. Затем почесал голову, задумался, потеребил правое ухо.
– Зажгите фитиль в лампе или свечу, чтобы мы могли хорошо видеть друг друга, – предложил Сергей. – Так разговор будет доверительнее. Предпочитаю видеть лицо собеседника и смотреть ему прямо в глаза.
Капитан зажёг свечу и сел за стол, табурет под ним жалобно скрипнул.
– Прекрасно! – произнёс Блай, разглядывая винтовку. – Да, действительно, у нас в Англии так не клеймят оружие. Какая страна-производитель?
– Это «М16». Соединенные Штаты Америки. Бывшая ваша колония. У меня в сумке лежит одноразовый ручной гранатомёт, который сделан в Китае. Винтовка тоже из США, автомат русский, вернее, советский, но это не важно, ручные гранаты французские.
– А что-нибудь английское есть из оружия?
– Оно мало чем отличается от французского или американского, все унифицировано под стандарт НАТО. Что ещё вам рассказать?
– Тарабарщина! Набор слов. Документ какой-нибудь у вас есть?
– Есть. Вот мой заграничный паспорт гражданина России. Читайте. Тысяча девятьсот шестьдесят второго года рождения. Холост, без постоянной прописки, почти бродяга. Полковник Советской и Русской армии. Но все в прошлом, а сейчас занимаюсь дрессировкой дельфинов.
– Дельфины? Вы что, охотитесь на этих божьих тварей? Они ведь, как дети, как ангелы, только морские. Говорят, в них переселяются души утонувших моряков.
– Нет, я их не убиваю, а приручаю. Спасаю, выкармливаю. Знаете, что такое цирк, театр?
– Да, конечно.
– Это тоже театр. И цирк одновременно, но с морскими животными. Они содержатся в большом резервуаре с водой, который называется бассейном, или океанариумом. Ещё мы и китов приручаем, и тюленей, и морских котиков.
– Ужас! Бедолага. Вам, боевому офицеру, больше нечем заняться? У вас нет замка, поместья?
– Нет. А дельфинарий – это моя новая работа, причем хорошая. Я много путешествую по свету. Был в Европе, Азии, Африке, во многих странах мира. Честно говоря, как я сюда попал – не знаю. Волной смыло в ваше прошлое время. Сильной, высокой волной. Это цунами, как говорят японцы, большая волна. Ударила о берег, смыла и забросила сюда. Катастрофа случилась за пять или шесть тысяч миль отсюда. Может, даже больше, чем пять тысяч миль, но точно с разницей в двести пятнадцать лет.
– Но почему я должен поверить в этот бред и сдаться?
– Капитан, поймите: иначе вас просто убьют, и этим трагическим событием закончится ваша столь славно начатая деятельность. А вот после этого бунта о вас узнает весь мир.
– Это почему?
– Когда завершите своё необычное плаванье, тогда и поймёте. Я не могу вам сейчас всего рассказать. Вам дадут шлюпку. Гребите к цели, не покладая рук, и спасётесь. И умоляю вас, не болтайте обо мне ничего. Иначе вас посчитают идиотом, свихнувшимся в море психом, объявят сумасшедшим и засадят в соответствующее заведение, где и помрёте. Говорите о злонамеренных кознях негодяя Флетчера, о стечении обстоятельств, о проникновении духа анархии на флот Его Величества.
– Чего? Какого духа, какой анархии?
– Это в фигуральном, образном смысле. Анархисты – это шайка с революционными лозунгами. Не дай бог вам увидеть тачанки с лозунгами: «Грабь награбленное» или «Анархия – мать порядка».
– Боже, храни нашего короля!
– Королю Англии лично ничего не грозит. Эта напасть много позднее обрушится на Россию.
– Спасибо, утешили. Хвала Всевышнему! Расскажите поподробнее о моей карьере. Умоляю вас! – воскликнул Блай. – И о событиях в Европе.
– Уф-ф-ф! Видимо, придётся мне приоткрыть вам некоторые тайны истории ближайших десятилетий. Если не вдаваться в детали, то суть в следующем – английский флот разобьёт французский в Трафальгарском сражении.
– Ещё бы! Иначе и быть не могло.
– Могло. Англии повезёт, у вас окажется чрезвычайно талантливый флотоводец!
– Это не я? – с надеждой в голосе спросил Блай.
– Нет. Я не помню подробностей. Россия и Англия будут союзниками, а непобедимая доселе французская армия погибнет в результате неудачного похода на Россию, в её заснеженных просторах. Но это будет ещё не скоро.
– Французы в Сибири? Какой кошмар! Они захватят всю Европу?
– Почти. До Сибири не доберутся, однако Москву возьмут, и это будет их роковая ошибка. Не назову никаких имён и фамилий. Лично вы будете жить в очень интересное и бурное время, Блай. Сдайтесь и живите долго. Возвращайтесь в Англию. Повторяю, вам многое ещё предстоит совершить в этой жизни. Желаете стать губернатором и адмиралом?
– Конечно, желаю. Но как я вернусь домой? Я думаю, Флетчер меня наверняка повесит или расстреляет.
– Нет, этого не будет. Я гарантирую жизнь лично вам и другим верным вам офицерам. Мятежники вам дадут шлюпку. Сам Флетчер желает вернуться на Таити. Там ему и экипажу было очень хорошо, он говорит, что там рай земной. Пусть плывут…
– Я его обязательно найду, поймаю и повешу.
– Умоляю вас, Уильям, только не говорите ему об этом, когда подниметесь на палубу. Сделайте вид, что сломлены и покорились.
– Ну, хорошо. Под ваше слово офицера и дворянина. Вы ведь дворянин?
– Ну да, я дворянин в своём роде, если вам так угодно. У меня целый двор перед дельфинарием – во многих странах у дворян поместья гораздо меньше. Тем более что я полковник, следовательно, дворянин!
– Значит, вы гарантируете мне жизнь?
– Гарантирую! Честное слово, уплывёте и вы, и ваши сторонники, все, кто не захочет отправиться на Таити.
– Выходит, верные мне люди в экипаже все же есть? Хотелось бы знать, сколько их?
– Человек пятнадцать наберётся.
– О боже, и я не сумел подавить мятеж с такой силищей, как это досадно!
– Уильям, у ваших людей нет моральных ценностей, которые близки и понятны каждому современному человеку. У Флетчера и у тех, кто пошли за ним, – есть, это свобода и любовь. Что движет вами, Блай? – карьеризм, чувство долга, патриотизм. Для многих это абстрактные, вторичные понятия. Мифы. Главное же в жизни любого человека – любовь, счастье, семейное благополучие. Кристианом движет мечта о свободе, а вы готовы загнать своих моряков в гроб ради нескольких сотен ростков хлебного дерева для рабовладельческих плантаций на Карибских островах, во имя великой Британской империи. И не стоит тешить себя надеждой на победу. Я вижу насквозь все ваши коварные мыслишки. Злые чёртики в глазах выдают вас. Не выйдет, шельма, ничего у вас. Не сдадитесь – убью.
– У тебя сейчас нет оружия, а у меня в руках пистолеты. Застрелю тебя и с твоим арсеналом перебью мятежников.
– Глупая твоя голова! За полного олуха меня принимаешь, что ли?
Сергей вынул из кармана гранату, выдернул из запала чеку и показал капитану.
– Отпущу руку – произойдёт взрыв. И нет ни тебя, ни меня. Бабахнет, мало не покажется.
– Хитер ты, дьявол тебя задери! Знай я наперёд, что здесь произойдёт, не принял бы тебя на борт корабля, ты и сейчас болтался бы на волнах, жарясь под тропическим солнышком, пока бы не сжарился дотла. Но что свершилось, того не изменить. А жаль…
Капитан ещё минуту обдумывал своё положение, а затем решительно бросил на стол оба пистолета, вынул из-за пояса вторую пару и сложил рядом с первой, воткнул кортик в стену и снял перевязь со шпагой. Потом решительно откупорил бутылку рома, налил в бокалы себе и парламентёру.
– Выпьем в последний раз? – предложил.
– Выпьем, это можно. Но не в последний, а в крайний раз, как у нас говорят, – поправил оговорку Сергей. – Такое мероприятие всегда к месту. Труд невелик, и от этого соблазна удержаться нелегко. За что пьём, Уильям?
– За будущее из которого ты, авантюрист, нежданно– негаданно явился. Британия в нем процветает?
– В меньших, чем ныне, масштабах, почти без колоний, но процветает.
– За Британию!
– И за Россию! И за нас обоих! Удачи тебе, Уильям! Кому дома рассказать, не поверят. Уму непостижимо – пью ром на борту «Баунти» с легендарным Блаем, учеником Кука. Выдающимся мореплавателем, исторической личностью. – Строганов ненадолго задумался, а затем продолжил: – Прошу вас, сэр, ведите себя благоразумно – не дёргайте смерть за усы. Как говорится, не подсыпайте перца в стакан с лимонадом.
– Хорошо, так и быть. Ну что, пошли?
– Я иду первым. За мной, Уильям!
– Слушаюсь, сэр, – ответил с ухмылкой Блай.
– И, ради бога, капитан, не запнитесь. Все на корабле смертельно вас боятся и от испуга могут выстрелить на шум падающего тела…
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
=====================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание. Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================