– Мария Андреевна, а вы родом из этих мест? – поинтересовалась Алиса.
Девушки успели отнести вещи в комнату Саши и переодеться. Для Алисы нашлись удобные тёплые спортивные брюки и мягкий шерстяной свитер, чуть длинноватый, правда, но Алиса сказала, что обожает оверсайз, а ее модные кожаные брючки и белоснежная кофточка – не самая лучшая одежда для деревни. Саша тоже сменила джинсы на спортивные штаны и надела старую толстовку.
Сейчас девушки сидели за столом, пили чай и ели пироги с малиной. Алиса искренне похвалила кулинарные таланты Марии Андреевны, а потом для поддержания беседы спросила, почему они с мужем решили жить здесь.
– Нет-нет, – улыбнулась женщина. – Мы со Славой москвичи во втором поколении. И даже наши бабушки-дедушки были горожанами: мои из Великого Новгорода, Славины – из Суздаля. А сюда…
– А сюда по рекомендации врачей я перебрался, – Вячеслав Алексеевич тоже сел за стол. Эскулапы сказали: хочешь жить – уезжай из города. А Маша у меня – декабристка, со мной уехала, хотя тоже о жизни в деревне весьма смутное представление имела. Вот… пока обратно в Москву не собирается. Так что я на прекрасных селянок не имею никакой возможности заглядываться, – он развёл руками, а Мария Андреевна шутливо ударила кухонным полотенцем по плечу:
– Какие селянки! Слава, это мы привыкли к твоим шуткам, а Алиса в серьёз может воспринять!
– К селянкам мы обязательно сходим! – он поймал руку жены и, нежно пожав её, потёрся щекой. – У бабы Нины отличное козье молоко, а баба Зоя обещала нам утку к кухонному столу.
– Вот это дело, – Мария Андреевна погладила мужа по голове и повернулась к Саше: – ёлкой займётесь? Мы хотели наряжать сами сегодня, хорошо, что ты прямо с утра написала.
– Конечно! – Саша вскочила и чмокнула маму в щёку. – Спасибо! Алиса, идём!
– А… – слегка растерялась та, – где именно её надо ставить?
– Не ставить, а наряжать!
Саша была уже в тамбуре. Она вытянула откуда-то сверху серую меховую ушанку, ловко нахлобучила её Алисе на голову и протянула теплую куртку-парку:
– Надевай и выходи! Я возьму гирлянду и игрушки и тоже выйду.
Трёхметровая красавица-ёлка стояла чуть в стороне от дома. Саша обошла её кругом и ласково погладила колючие ветки.
– Знаешь, мы когда этот участок купили, нужно было убирать лишние деревья и кустарники. Дом строить, огород делать, все дела… Участок-то давно заброшен был. Зарос… И вот мы с папой подходим к этой ёлочке… А она тогда совсем малышкой была… И мне прямо до слёз её жалко стало. Такая красивая, такая пушистая… Пап, говорю, давай её оставим. А он на меня так смотрит серьёзно и говорит – ты действительно думаешь, что я её спилить хотел? Да я может из-за неё и решение о покупке участка принял. Конечно, потом я поняла, что это была шутка. Или доля шутки… А ёлочка подросла, смотри, как! Теперь каждый Новый год её наряжаем. И бой курантов слушаем около неё. По радио. И подарки дед Мороз тоже под неё кладёт! – Саша засмеялась и сунула в руки Алисе коробку с игрушками. – Лестницу-то я забыла! Без стремянки уже никак. Жди, я сейчас!
Потом была сказка. Немного перекусив, «проводить старый год», – объяснил папа Саши, все вышли на улицу. В почти полной темноте, чуть разбавленной светом уличного фонаря, сверкала и переливалась всеми цветами ёлочная гирлянда, огоньки которой бросали отблески на снег. В воздухе кружились редкие крупные снежинки.
Вячеслав Алексеевич установил около ёлки небольшой столик. На нём симпатичным натюрмортом расположились фрукты, маленькие бутербродики с икрой, шампанское и высокие бокалы.
Послушав бой курантов, глотнув ледяного игристого и поздравив друг друга «с наступившем», все радостно захлопали в ладоши и закричали «ура», а Вячеслав Алексеевич раздал всем по большой бенгальской свече.
– Ну пап, – смутилась Саша.
– Ты же хочешь, чтобы желание сбылось? – уточнил он.
– Хочу… – вздохнула Саша и обернулась к Алисе. – Это наша новогодняя традиция. Нужно загадать желание и бегать вокруг ёлки всё то время, пока горит бенгальский огонь. Тогда желание сбудется.
– Вау! – восхитилась Алиса. – Я в деле!
«Что же загадать? – торопливо думала Саша, пока папа чиркал зажигалкой. – Помириться с Тошей?.. Нет! Это не решит вообще ничего… - свеча ярко вспыхнула, разгораясь, а девушка беззвучно проговорила: ─ Хочу, чтобы все мои проблемы решились самым наилучшим образом!»
После весёлой беготни вокруг ёлки и импровизированных танцев под радио запускали фейерверки. Саша смотрела в ночное небо и каждый раз, когда в нём расцветали разноцветные цветы – то золотые, то зелёные, то фиолетовые, – замирала от восторга. Почему-то в городе ни один салют, даже организованный профессионалами, не производил на неё такого впечатления, как этот.
Папа ловко поджигал запал и быстро отбегал на безопасное расстояние по заранее расчищенной от снега тропке, а Саша с Алисой, включив запись на телефонах, снимали видео: чёрное небо, белые снежинки, яркие огни салюта.
Весёлые, раскрасневшиеся, с холодными носами и руками, они вернулись в дом только через час. Первым делом Саша проверила сообщения. Отлично. Поздравления от однокурсников, троюродной сестры, двоюродной бабушки и интернет-магазина товаров для художников. Антон не написал ничего. Её сообщения он тоже до сих пор не прочитал.
«Ах, так? – с неожиданной злостью подумала она. – Не очень-то и хотелось!» – девушка ответила на поздравления родни и подруг, лайкнула пост в чате курса и выключила телефон. Довольно. Она не собирается портить праздник ни себе, ни окружающим.
Следующие два дня пролетели как один миг. Проснувшись первого января и наскоро перекусив, девушки в сопровождении отца Саши решили устроить лыжную прогулку. Громко хохоча и постоянно падая, они кое-как доковыляли на лыжах до оврага, где, по словам Вячеслава Алексеевича, вполне безопасно можно было покататься с горки. Он лично всё проверил. Собственно, насчёт безопасности всё так и было. Никаких неприятных сюрпризов, типа скрытых под снегом брёвен или глубоких ям не было, однако это не помешало девушкам изваляться в снегу так, что они стали похожими на двух снеговиков.
– Да уж, – улыбнулась Мария Андреевна. – Чудо-лыжницы! Быстро переодевайтесь и сушите одежду!
К счастью, в доме было ещё много тёплых вещей, поэтому, переодевшись и пообедав, девушки отправились в «одно прикольное место», как выразилась Саша.
─ Быстрее, быстрее, пока темнеть не начало! ─ торопила она подругу.
К счастью, «место» находилось совсем рядом. Это была граница деревни, обнесённая формальным забором из двух горизонтальных жердей, прибитых к вертикальным столбикам. Сразу за забором начиналось небольшое поле, а ещё дальше – лес.
– Сюда сразу после снегопада нужно приходить, – объяснила спешку Саша. – Смотри! – и замерла, затаив дыхание.
Столбики забора стояли «по пояс» в снегу, надев высокие боярские белые шапки. Разлапистые ветки сосны, растущей совсем рядом, пригнулись под тяжестью снега. Белые пуховые колпачки нацепили и сухие соцветия пижмы и ещё каких-то неопознанных растений. Буквально в двух метрах от дороги замер в зимнем сне куст дикого шиповника, сохранивший на своих ветках изрядное количество ярко-оранжевых ягод.
– Саша, что это? – испуганная Алиса схватила подругу за руку, указывая другой на бело-серый комок, перебегавший дорогу метров в двадцати от них.
– Зайка, – засмеялась Саша. – Их здесь полно. Никого не бояться. А вон там, смотри скорее, это уже реже бывает…
По самому краю поля, почти на границе леса, медленно, с остановками шла рыжая… собака?..
– А это лиса, – уточнила Саша. – Здесь у нас как в сказке.
– Невероятно, – прошептала Алиса, не зная, за что ей хвататься – за телефон или за блокнот для набросков. – Сашка… Это чудо! Это самое настоящее зимнее чудо!
Пока не опустились сумерки, девушки успели сделать несколько набросков и множество фотографий. Они решили, что завтра прямо с утра придут сюда писать этюды. А сейчас надо было возвращаться: Вячеслав Алексеевич затеял шашлыки.
На следующий день, как и было обещано прогнозом, сильно потеплело. Тем не менее, Саша и Алиса успели немного поработать, пока вся красота ещё не растаяла. После этого Сашин папа повёз их кататься на собачьих упряжках. Ближе к вечеру Мария Андреевна проводила Алису к соседкам: девушка завтра собиралась уезжать в Москву и хотела купить с собой деревенских продуктов.
– Может, ещё на пару дней останешься? – грустно спросила Саша Алису третьего числа, когда та стояла у ворот рядом с машиной Вячеслава Алексеевича, - он вызвался отвезти её в райцентр и посадить на электричку.
– Спасибо. Но пора и честь знать. Я и так как на курорте эти три дня провела. Ещё и мама твоя мне с собой варенья дала. И поработать удалось… Спасибо тебе за приглашение! Я даже не думала, что Новый год в деревне – это так круто.
Саша шагнула к подруге и крепко её обняла:
– Алиса… Это тебе спасибо… Не люблю лишний пафос, но ты меня просто спасла.
На её глазах заблестели слёзы, и, если бы не папа, который громко скомандовал: «по машинам!», прощание затянулась бы ещё надолго.
Папа и Алиса уехали. Машина давно скрылась за поворотом, а Саша всё ещё стояла у дороги. Начал моросить мелкий дождик. Девушка открыла калитку, бросила взгляд на дорогу и замерла, не веря своим глазам.
На въезде деревни появилась машина… Саша несколько раз моргнула. Да нет. Ерунда. Не может быть. Просто похожа. Однако машина быстро приближалась и вскоре можно было рассмотреть её номера. Теперь сомнений не осталось. К ней приехал Антон.
Девушка так и стояла возле калитки, когда муж вышел из машины. С заднего сиденья он достал большой букет бордовых роз и только тогда подошёл к ней.
– Прости меня, – тихо сказал Антон, протягивая ей букет и отводя глаза. – Я вёл себя как последний придурок. Мне очень стыдно. Я клянусь, что такого больше не повториться.
Саша молчала и не торопилась брать цветы. Антон красиво упал на колени и склонил голову:
– Прости. Я дурак. Я многое передумал за эти дни и понял, что не могу без тебя. Ты нужна мне. Очень.
Это было что-то новенькое. Ещё ни разу за всю их совместную жизнь муж не просил у неё прощения. А уж вот так… на коленях… И Саша дрогнула.
– Ты очень сильно обидел меня, – прошептала она, сдаваясь. – И напугал…
– Прости, прости…
– Я ни в чём перед тобой не виновата!
– Я чувствую себя последним мерзавцем. Я вел себя отвратительно. Больше этого не повторится. Даю слово!
─ Я не брошу институт, ─ тихо, но твердо сказала она.
Антон порывисто вскочил и, все также держа в руке цветы, обнял Сашу. Она дернулась, было, и все-таки не стала вырываться. Она всё ещё очень сильно обижалась на него, всё ещё сердилась, и, вместе с тем, не могла не оценить того, что он приехал в такую даль, чтобы попросить прощения.
─ Я не буду больше требовать от тебя этого, ─ прошептал Антон. ─ Обещаю. Я понял, насколько это для тебя важно. Я все осознал за эти дни.
– Мне нужно собрать вещи, – вздохнула Саша, аккуратно отстраняясь и забирая букет. – Ты, может, зайдёшь в дом? Кофе попьёшь, с мамой поздороваешься?
– Конечно, солнышко, – Антон опустил руки. – Только сумку с документами заберу и машину закрою.
Саша пошла в дом, а он сел на водительское сиденье, достал ключ из замка зажигания, протянул руку за сумкой, которая лежала на соседнем сиденье и похолодел. В кармане на правой дверце сверкала и переливалась золотистая заколка-крабик:
– Твою мать! Вика! Что за подстава! – сквозь зубы прошипел он.
Антон схватил заколку и, выйдя из машины, яростно втоптал её в снег на обочине.