первая часть
Оказалось, что Иван Петрович вот уже двадцать один год приезжал в этот дом в Козьем Роге, который называл не иначе как своим убежищем от кардиограмм и гипертонии. Когда‑то здесь жил его прадед, а сам участок достался ему по наследству от отца — перед самой свадьбой с Катей.
Но главное было не в этом. Доктор Смирнов писал о местных жителях, которых он лечил — но не таблетками или привычными процедурами. Для этого в Козьем Роге был свой врач, с которым, кстати, Иван Петрович предпочитал не пересекаться, именуя его неучем.
Московский кардиохирург изучал местные травы, старинные рецепты, заботливо записанные в потрёпанной книжеце ещё его предками, и нечто, что он сам называл «энергией места».
«Козий Рог обладает удивительным свойством, которое нам, простым городским обывателям, кажется лишь сказками и суевериями, — писал он. — Здесь всё иначе. Время течёт не так, как мы привыкли: то замирая, то ускоряясь. Раны заживают быстрее, в том числе и душевные, а люди почти не стареют. Немало долгожителей встретил я, когда начал знакомиться с соседями, да и болезни часто обходят здешних людей стороной. А ещё здесь водятся… ну, назовём их духами леса.
Сначала я их боялся: а кто же не испугается, встретившись с чем‑то странным и необъяснимым, даже жутким на первый взгляд? Но чем глубже я погружался в местный фольклор, обычаи, видения, тем яснее начинал понимать, что духи эти вовсе не враждебны, а, напротив, часто готовы помочь, если их должным образом попросить, уважить. А с одним из них я и вовсе ухитрился подружиться. Уж не знаю, что столь могущественная сила нашла во мне, невежде из города, но с её появлением в моей жизни начали происходить такие существенные изменения, что расскажи — не поверят»
Оба пласта — «внешний» (Катя) и «внутренний» (дневник Ивана) — уже хорошо работают, нужно только выровнять пунктуацию, согласование и оформление прямой речи. Обычно этот дух является в образе чёрного кота. Катя опустила дневник и ошалело посмотрела на Профессора, мирно дремавшего у её ног.
«Так вот, оказывается, кто? — прошептала она. — Лесной дух? Личный ассистент моего Ванечки? А я‑то всё думаю, как может бездомный кот поддерживать себя в такой красоте. Очень интересно получается…»
«Я был в полной растерянности, — продолжила читать Катя, — когда приехал сюда впервые. Так вышло, что мой прадед и прабабушка слыли местными знахарями, но их дети и внуки подобных взглядов не разделяли. Родители уехали в соседнее большое село, где я и родился. Бабушка бывало рассказывала мне о моих корнях. Собственно, сама она окончила медучилище и стала медсестрой. Всегда говорила, что помогать людям — это долг нашей семьи. Именно с её подачи я и решил поступать в медицинский институт».
«Знал бы я тогда, о чём именно она говорила, — возможно, никогда бы не уехал из деревни, вернулся бы сюда, в Козий Рог, раньше, да и глубже изучил бы искусство моих предков. А теперь… Теперь жалею лишь об одном — об упущенном времени. Нельзя так просто взять и с нуля изучить то, чему мой прадед посвятил всю свою жизнь. Да и люди теперь не те, и сам я уже не тот».
«Я не могу так просто оставить свою городскую жизнь, карьеру, жену ради сомнительных врачеваний в сельской местности. Моя Катенька — она же такая возвышенная, городская, до мозга костей. Ну куда я её привезу? В эту избу? Из Москвы? С грудным ребёнком? Да ещё и заявлю, что я, дипломированный врач, светило, занялся всякими зельями и снадобьями. Не смешите: она просто у виска покрутит».
«Вот и пришлось пойти на крайние меры — начать двойную жизнь. Знаю, что врать нехорошо, но иначе не получится. Пока моя любимая жена пребывает в полной уверенности, что я отлучился в очередную командировку, я тружусь здесь. На данный момент я уже успел изучить большую часть местных лекарственных растений, помог бесчётному количеству людей, которые съезжаются ко мне со всей округи за чудодейственной помощью».
Катя листала страницы, только успевая качать головой. Иван делал в дневнике редкие записи, и почти в каждой из них сожалел, что не может посвятить жену в свою тайну.
Шли годы, а чувство вины всё нарастало. Уже и Алиса подросла, Иван стал реже наведываться в Козий Рог, а потом снова зачастил. По дневнику можно было проследить все его душевные метания, личностный и профессиональный рост, перемены в мировоззрении.
Записи в дневнике внезапно обрывались прошлым октябрём — как раз тогда, когда Иван был здесь в последний раз. Читая их, Катя с ужасом отметила, что уже тогда супруг понимал: ему осталось немного.
«Знаю, что погружаться в суеверие слишком опрометчиво, — писал он, — но всё же конец мой близок. Столько лет я отдал этому месту, и в награду оно сообщило мне дату моей смерти. Видимо, чтобы я успел подвести черту, поставить точку. Но я не хочу ставить точку. Это дело должно жить. Да и мой лесной дух без меня тут будет скучать».
«Ума не приложу, кому передать мои знания за столь короткий срок. Только Катя бы меня поняла… Но я так старательно поддерживал свою личину непробиваемого столичного кардиолога, который терпеть не может деревню и всё, что с ней связано, — лишь бы его не заподозрили в том, чем я занимаюсь, не подняли на смех, — что теперь уже как‑то глупо во всём признаваться. В любом случае я знаю, что не протяну и месяца. Да, можно сейчас забить в набат, поднять на уши коллег, попытаться обмануть смерть. Но я знаю, что это всё бессмысленно. Отведённый мне срок подошёл к концу. И это не просто предчувствие: мой кот показал мне, как всё произойдёт. И всё, что я могу, — уйти достойно».
«Сейчас я вернусь в Москву, составлю завещание, завершу все важные дела. Лишь бы Катенька не догадалась, что со мной происходит: она же всегда всё чувствует. Да, может, я и не дал нашей семье моря любви, предпочтя тратить энергию на спасение людей здесь, в Козьем Роге, но я всё равно люблю жену и дочку больше всего на свете».
«Так ты обо всём знал…» — по щёкам Кати снова потекли слёзы.
«Ваня, Ванечка, ты всегда таким упрямым был, — прошептала она. — Знал, что делаешь, но это… Почему ты не подумал обо мне?»
«Ладно. Последняя запись осталась. Завтра я уезжаю в Москву, — писал Иван. — На этот раз навсегда. Кот ушёл, пообедав. Не думаю, что снова увижу его. Зато мне в голову пришла отличная мысль. Не знаю, насколько она хороша со стороны, но кот одобрил. Теперь остаётся только ждать. Я решил оставить этот дом Катеньке. Представляю, как она удивится, когда огласят завещание. Но так будет правильно».
«Моя жена — человек особенный. Она только с виду вся такая современная, продвинутая, городская. Катя, наконец, получит возможность пожить за городом, как всегда хотела. Да, знаю, Козий Рог — не предел её мечтаний, да и дом этот мало похож на комфортабельную, современную дачу. И всё же я чувствую, что Кате здесь не просто понравится: здесь она обретёт признание, как в своё время это произошло со мной. Здесь всё дышит, всё пронизано необычайной энергетикой, которая помогает прибраться и в душе, а после моей смерти жене это будет очень нужно. Да и дом вполне приличный. И только Катя сумеет понять меня и продолжить то, чему я посвятил свою жизнь».
«Знаю, однажды она найдёт мои записи: она у меня такая любопытная и изобретательная, непременно отыщет тайник, поругает, конечно — куда без этого? — поплачет. Но пройдёт время, и она непременно захочет всё попробовать сама. Я не просто верю в это — так и будет. Люблю тебя, моя Катерина. Прощай».
На этом дневник закончился. Женщина сидела, бессильно опустив руки и не шевелясь.
Чтобы разузнать больше, Екатерина решила всё же наладить контакт с местными. Теперь уже было понятно, что никакой второй семьи у Ивана и в помине не было — если, конечно, не считать таковой всех соседей, с которыми покойный супруг явно поддерживал прекрасные отношения.
Не то чтобы Катя горела желанием изучать травы и их влияние на тело и душу — вовсе нет, — но во всём этом она уже разглядела неплохой сюжет для своего будущего бестселлера. Она прямо видела, как книги её авторства расхватывают с прилавков книжных магазинов, как горячие пирожки.
А что, тематика вполне себе: именитый врач ведёт двойную жизнь, обитая в богом забытой деревушке, осваивая магию растений и общаясь с духами.
Продолжение