начало
Для Екатерины Максимовны Смирновой, миловидной женщины пятидесяти лет, внезапная смерть любимого мужа стала не просто ударом и трагедией — весь её мир перевернулся в одночасье. Земля ушла из‑под ног и завертелась с невообразимой скоростью, разбрасывая под действием центробежной силы всё то, что так тщательно накапливалось за годы совместной жизни, оберегалось, сдерживалось.
Иван Петрович Смирнов, уважаемый столичный врач‑кардиолог, светило своего направления, спаситель многих сотен, а то и тысяч человеческих жизней, ушёл из жизни во время обеденного перерыва.
Если бы он в этот день, вопреки своим привычкам, решил перекусить в больничной столовой, а не в итальянском ресторанчике в паре кварталов от работы, возможно, трагедии удалось бы избежать. Но тогда всё будто было против того, чтобы Иван Петрович жил: паника официантов, решительно не знающих, как оказывать первую помощь, загруженные дороги, серьёзно задержавшие приезд скорой помощи.
Инфаркт настиг мужчину, как удар молнии: он скончался, так и не доехав до родной клиники, где никто не мог поверить, что судьба оказалась так жестока к этому замечательному человеку. Екатерина осталась вдовой после почти тридцати лет брака.
Их семейная жизнь была на редкость тихой, не отмеченной бурями страстей и потрясений. Иногда Катя признавалась себе, что ей не хватает эмоций, чего‑то необычного, выбивающегося из привычной колеи, но эти мысли возникали редко и тут же растворялись в море заботы и внимания, на которые муж не скупился.
Иван Петрович был врачом даже дома: говорил немного, но всегда по делу, будто продолжал обход уже в родных стенах, а его улыбка, адресованная жене, больше походила на ободряющую улыбку врача пациенту. Любви в их жизни, казалось, было немного, зато порядка — хоть отбавляй.
Но Екатерине нравились этот порядок, стабильность, предсказуемость. Муж был для неё не только опорой и защитой — он был всем: другом, отцом, братом, интересным собеседником и единомышленником.
Была у них и дочь — уже взрослая девушка Алиса. Она жила отдельно уже больше трёх лет: успела окончить юридический вуз, выйти замуж и уехать с мужем строить карьеру в Петербург.
Пытаясь выплыть из окутавшего её тумана скорби и непонимания, Екатерина даже не думала о том, что муж успел перед смертью составить завещание.
Каково же было её удивление, когда нотариус зачитал последнюю волю покойного. По завещанию его доля в московской квартире отходила дочери Алисе, а вот самой Екатерине Иван Петрович оставлял объект недвижимого имущества, а именно дом с земельным участком в деревне Козий Луг Псковской области.
Катя остолбенела. Дом в деревне? За все годы замужества она ни разу не слышала о подобном имуществе мужа. Иван Петрович терпеть не мог сельскую местность, называя её рассадником клещей и кишечных инфекций; даже когда Катя заводила разговор о покупке дачи, муж категорично заявлял, что это лишнее.
- Я ничего не понимаю, — сказала Екатерина, опускаясь в кресло и глядя на дочь. — Откуда у него вообще имущество в деревне?
- Мама, ты не переживай, — обняла её Алиса, которая вернулась на выходные в столицу. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Я не собираюсь продавать свою долю. Мы с Димкой из Питера всё равно обратно сюда не вернёмся.
- Да не в этом дело, — покачала головой Катя. — Я просто не понимаю, почему Ваня все эти годы скрывал от меня что‑то.
- Да он и не скрывал, а просто не рассказывал, — улыбнулась Алиса. — Может, ему этот дом достался от родителей. Он же, кстати, родом как раз откуда‑то из‑под Пскова. Наверное, в этом доме он родился, но всю жизнь бежал от деревенского прошлого. Сама же знаешь, как у вас тут, в Москве, смотрят на провинциалов. А папа всегда такой важный был, людям нравился. Может, съездишь и посмотришь, что там за дом?
- Да что там смотреть? — усмехнулась Катя. — Наверняка какая‑нибудь старая, полуразвалившаяся изба. Иван же никогда туда не ездил. А если это и правда его родовое гнездо, то, скорее всего, там всё в упадке. Я не осуждаю его за то, что он тебе свою долю оставил, — это как раз нормально. Ты наша дочь, наследница, и моя доля тебе однажды перейдёт. Только вот зачем он мне оставил эту рухлядь?
- Ты же сама столько лет мечтала о даче, — напомнила Алиса.
- Всё правильно: о даче, а не об избушке в сомнительной деревне. Ты слышала? Козий Луг. Да это вообще что за название?
- Очень романтично, — засмеялась дочка. — Мама, да перестань. Папа никогда ничего не делал просто так, ты же это отлично знаешь. И раз он вдруг решил именно тебе дом передать, значит, была причина.
- Это какая‑то мрачная шутка, — вздохнула Катя. — Неужели Ваня хотел, чтобы я под старость лет ковырялась на грядках и восстанавливала какое‑то старьё?
- Если ты не хочешь ехать, то я попрошу Димку, — возразила Алиса. — Мы сами там всё осмотрим. Правда, сейчас работы много, разве что в следующем месяце. А ты всё равно сейчас ничем не занята, и вообще… Может, это твой шанс на новую жизнь? Ты же слышала, что сельский воздух благоприятно влияет на психику и здоровье. Редактуру свою можешь взять с собой — всё лучше, чем сидеть здесь в четырёх стенах, сходя с ума от одиночества. Мамуля, я знаю, что тебе сейчас грустно и одиноко. Лето на дворе. Зачем тебе эта пыль и духота? Сгоняла бы туда, пожила какое‑то время.
- Сгоняла, — засмеялась Екатерина. — Доча, это восемьсот километров в одну сторону!
- Тебе пойдёт на пользу, — настояла Алиса. — Давай, а мы через месяцок с Димкой приедем, тем более нам ближе добираться.
- Ладно, — нехотя согласилась женщина, — но сразу скажу: если там руины, я надолго не задержусь. Если захотите, можете со временем с Димой там обустроить себе романтичное гнёздышко, а я… Не хочется тратить последние силы на восстановление того, что когда‑то дышало жизнью, а сейчас пришло в негодность. Да и побаиваюсь я старых деревенских домов.
- Это ещё что за откровение? — удивилась Алиса. — Домовых, что ли, опасаешься?
- Мама, я посмотрела: этот Козий Луг — очень живописное местечко. Да, народу там живёт немного, но оно и к лучшему. Зато есть даже супермаркет возле трассы. Вот, сама посмотри, — дочка раскрыла ноутбук и продемонстрировала матери фотографии из деревни.
Изумрудные луга, золотые поля, аккуратные домики, разбросанные по холмам вдоль леса, и чудесные голубые озёра — виды и правда были прекрасными.
- Ну что, нравится? — подмигнула Алиса.
- Неплохо, — вздохнула Катя. — А ещё ты там можешь почерпнуть вдохновение, — подмигнула девушка. — Мамуля, я же знаю, как ты всегда мечтала стать писателем. Чтение и редактура чужих рукописей тебя всегда утомляли, а тут — бескрайние просторы, необычные или, наоборот, самые простые люди и тишина. Чем не райские условия для начала писательской карьеры?
- Легко тебе говорить, — засмеялась Катя. — Писательницей… Да я уже сто лет назад отбросила эту идею.
- Значит, пора вспомнить прошлое, — не сдавалась Алиса. — Мамочка, у тебя чудесные сказки выходили, я на них выросла. Не стоит зарывать в себе талант. Сейчас так мало в мире доброго и незатейливого, а там… Если повезёт, встретишь лешего, русалок, водяного, домовых — и тогда бегом за ноутбук и печатай всё, как было.
- Глупышка, — обняла дочку Катя. — Ладно. В чём‑то ты права. Не буду много вещей с собой брать, а то вдруг придётся быстро вернуться.
Дорога была долгой, но крайне живописной. Москва осталась позади с её бесконечным бегом, суетой, смогом и шумом, уступив место бескрайним просторам. Поля, перелески, редкие деревеньки, похожие на декорации к старому кино, подмигивали Кате, приглашая её в неизвестность.
Она, всю жизнь проработавшая в издательстве, чувствовала себя героиней романа, который только начинается. Небольшой, потрёпанный жизнью внедорожник свернул с пыльной трассы на широкую грунтовку сразу после сверкавшего витринами современного супермаркета — собственно, на нём, видимо, и заканчивалась цивилизация.
На каждой кочке нехитрый скарб Кати, занимавший весь багажник и заднее сиденье, подпрыгивал; что‑то побрякивало, похрустывало, заставляя женщину вздрагивать: не разбились ли чашки, не поломался ли ноутбук.
«Новая жизнь», — говорила себе Екатерина, глядя на мелькающие за окном столбы вдоль пшеничного поля. — «В пятьдесят. Самое время начать. Теперь вот уже жалею, что послушала Алиску. Сидела бы в своей Москве и в ус не дула. Нет, попёрлась за тридевять земель к чёрту на рога. Ещё и понятия не имею, что там меня ждёт. Ну, Ванечка, ты, конечно, учудил напоследок. Это ведь надо было додуматься — мне оставить дом»
«Что это? Шутка? Издёвка? Подкол? — думала Екатерина. — Я столько времени просила дачу, что ты вот так решил удовлетворить моё желание, Ваня?»
«Да уж… Ладно, это всё равно ненадолго. Поживу тут до конца лета, посмотрю, что и как. А если не понравится, всегда же можно продать. Только вряд ли наблюдаются очереди желающих. Да, места красивые, но это глушь, самая настоящая. Народ бежит из сёл в города, а я, наоборот… Глупая. А если там интернет не ловит, тогда я вообще попала. Опять же, Алиска смотрела: вроде бы в Козьем Роге есть вышка связи. Ладно, почему бы и нет, хуже точно не будет. А то и правда дома всё напоминает о Ванечке. Тяжело каждый раз заходить в квартиру, понимая, что его там больше никогда не будет», — убеждала себя Катя по дороге.
Козий Рог встретил гостью необычайной, даже какой‑то театральной тишиной. Аромат свежескошенной травы, дымок из печных труб и запах навоза, ворвавшийся в открытое окно машины, даже сбили с толку. Катя, никогда прежде не бывавшая в деревне, задрожала всем телом, сама не понимая, что с ней происходит.
Это был совершенно другой мир, и женщина поняла это только тогда, когда свернула с трассы. Деревня рассыпалась парой сотен домиков вдоль подножия лесистых холмов и показалась Кате очень маленькой, почти вымершей.
Возле моста, ведущего через узенькую речушку, она заметила бородатого мужчину, ведущего на верёвке белоснежную козу. Незнакомец остановился возле небольшого здания с выцветшей вывеской «Продукты» и принялся привязывать свою «животину» к какой‑то колоде.
- Здравствуйте, — высунулась из окна Екатерина. — Простите, не скажете, как мне найти улицу Матросова, дом 5?
- Смирновых, что ли, дом? — почесал в затылке дядька.
- Да… наверное, — неуверенно ответила Катя.
- А вот прямо к лесу езжайте, последний дом за озером. Только там никого нет: Иван Петрович в последний раз был осенью, а потом куда‑то запропастился.
- Иван Петрович? — вздрогнула женщина. — Простите, Смирнов Иван Петрович?
- Он самый, — сплюнул мужик, наконец привязав свою козу. — А вам он зачем? Заболел кто? Так проще в город ехать и врача искать. Говорю же: Смирнова уже несколько месяцев не видно, хотя раньше часто приезжал. А телефон я не знаю, да и никто не знает. Скрытный он, хоть и отличный мужик.
- Нет… никто не заболел, — часто заморгала Катя. — Если честно, я немного не понимаю, о чём вы. Иван Петрович — это мой покойный супруг. Он мне оставил этот дом, и…
- Как покойный? — побледнел бородач. Коза, видимо почувствовав волнение хозяина, протяжно и жалобно заблеяла. — Это когда же?
- Да, — с трудом проглотила подступивший к горлу ком Екатерина. — В конце ноября он умер. Инфаркт.
- Так он же сам врачом был… — заметно поник мужчина. — Ой, горе‑то какое! И на кого же он нас оставил?
- Увы, но никто из нас не застрахован, — вздохнула женщина. — И врачи умирают. Ладно, спасибо, что подсказали, куда ехать.
- Да не за что. Вы это… если что понадобится — обращайтесь. Я тут живу, возле реки. Меня Михалыч зовут, — представился он.
- А меня — Екатерина. Можно просто Катя.
- Катя, а вы надолго к нам?
- Да кто ж знает… Пока решила посмотреть, что мне муж оставил. Он, если честно, никогда не рассказывал, что у него здесь дом, — призналась она.
- Как же так? — удивился Михалыч. — Он же здесь и по неделе мог жить, да и приезжал частенько.
- Сама не понимаю, — покачала головой женщина. — Да, бывало, что муж уезжал в командировки, но он же кардиохирург, это неудивительно. Выходит, он ездил сюда… А давно он тут начал появляться?
- Да давно, — махнул рукой мужчина. — Лет двадцать, а то и дольше.
- Как же так… — растерялась Катя.
продолжение