первая часть
Дом, на который указал Михалыч, стоял у самого леса, будучи отделённым от него лишь узкой полоской покатого луга, густо поросшего ароматным клевером. Конечно, он был не новым, но оказался вполне крепким: бревенчатый, под выцветшей зелёной крышей, с резными наличниками.
Катя с замиранием сердца толкнула калитку: та мелодично скрипнула и утонула в кустах сирени. С замиранием сердца женщина ступила на заросший двор, медленно прошла по дощатому настилу и упёрлась в крыльцо. Скрипучие ступени будто приветствовали её, прогибаясь под каждым шагом.
Паучок, плетущий свою паутину, сверкавшую на солнце, беспокойно побежал прочь и скрылся под досками навеса. Катя подёргала ручку двери — заперто, ключа у неё не было.
Однако, зная мужа, женщина принялась осматривать всё вокруг: ключ должен был быть где‑то спрятан. Она ощупала балки, выступы — и ключ всё‑таки нашёлся. Ржавый, большой, похожий на музейную реликвию, он лежал под глиняным горшком с каким‑то засохшим цветком, сиротливо стоявшим сбоку от лестницы.
Дверь скрипнула, словно нехотя, впуская новую хозяйку. Внутри пахло пылью, старым деревом и, почему‑то, лавандой.
Катя ни с чем не могла спутать этот запах: Иван Петрович обожал лаванду. Саше с цветами лежали на полках с его одеждой, в ванной непременно стоял пузырёк с эфирным маслом, даже одеколон покойного мужа был с нотками этих цветов. Женщина замерла на пороге, пытаясь справиться с внезапно накатившим на неё ощущением присутствия Ивана где‑то рядом.
Дом был простым, но уютным: две комнаты, просторная кухня. Всё было обставлено простой, но добротной мебелью, а в одном из кресел Катя узнала то самое, которое когда‑то давно стояло у них дома: тогда Ваня сказал, что отвезёт его какому‑то знакомому.
В гостиной — светлой и просторной, с пылинками, кружащимися в лучах солнца, пробивавшихся через занавески, — стояли старинные напольные часы, на стенах висели фотографии в потемневших рамах, громоздилось большое зеркало, а вдоль стен тянулись стеллажи, заполненные книгами. На столе лежала потрёпанная медицинская книга, а на полке — всевозможные склянки и старый микроскоп.
Словно Иван Петрович Смирнов и правда бывал здесь — не просто бывал, а вёл какую‑то вторую, скрытую от жены и дочери жизнь. Казалось, что хозяин просто вышел ненадолго, намереваясь скоро вернуться.
«Что же ты скрывал, доктор?» — Катя нежно провела пальцами по пыльному микроскопу. По её щеке скатилась слезинка и упала на гладкую поверхность стола.
Первая ночь в доме выдалась тревожной. Катя ворочалась на скрипучей кровати, прислушиваясь к незнакомым звукам. Где‑то что‑то скреблось, постукивало, ветер гулял в печной трубе, напевая свою мелодию. Дом дышал, двигался, жил — независимо от того, хотелось этого внезапной гостье или нет.
Кате всё время мерещилось, что кто‑то ходит по коридорам и комнатам, переставляет склянки, листает книги. Под утро женщину разбудило настойчивое мяуканье под окном. Катя спустилась вниз и открыла дверь.
На пороге сидел огромный лоснящийся чёрный кот с ярко-жёлтыми, похожими на куски янтаря, глазищами. Хвост его аккуратно лежал на мощных передних лапах, а вся поза демонстрировала скрытое превосходство. Котяра выглядел так, будто ждал Катю всю свою жизнь. Женщина даже растерялась при виде столь странного гостя.
Кот же уверенно вошёл в дом, будто делал это тысячи раз, и сразу же направился к дивану, запрыгнул на него, свернулся калачиком и уставился на хозяйку.
— Вот так новости, — засмеялась Катя. — Ты, видимо, не впервые сюда заходишь. Ну что, тогда давай знакомиться. Меня зовут Екатерина. Женщина протянула ладони. Кот с любопытством обнюхал её пальцы, пару раз чихнул и снисходительно позволила почесать себя за ухом.
Шерсть была удивительно мягкой, бархатной. Кошек у Кати никогда не было, если не считать беспородного котёнка Кузьки, которого однажды принёсла мать, но тот надолго не задержался, у Кати обнаружилась аллергия. Сейчас же не было ни намёка на слезящиеся глаза или насморк. Кот приятно урчал, да так громко, что всю тревогу женщины, накопившуюся за последние месяцы, как рукой сняло.
— Надо тебе имя придумать, раз уж ты тут себя чувствуешь как дома. Наверное, Ваня тебя приручил. Бедный, всё ждёшь его. Прости, дружище, но Ванечки больше нет с нами. Катя гладила чёрную шубку, а коту это явно нравилось. Казалось, что он понимает каждое её слово, и в янтарных глазах отразилась такая тоска, что женщине даже стало не по себе.
— Знаешь, ты выглядишь очень умным, как учёный. Может, звать тебя Профессор? Кот весь выгнулся, перевернувшись на спину, демонстрируя свое согласие. — Голоден, Профессор, — умелилась Екатерина. — У меня, правда, кошачьей еды нет, но колбаски для тебя найду.
Следующие дни ушли на обустройство.
Катя намывала полы и окна, вытирала пыль, раскладывала свои нехитрые пожитки. Профессор не отходил от неё ни на шаг, контролируя каждое действие. Катя не прогоняла его. С котом было куда веселее. Она часто рассказывала ему о себе, своей жизни с Ваней, о дочке Алисе, о Москве, о работе в редакции. Профессор слушал внимательно, иногда мяукал, будто соглашаясь, утробно мурчал или пофыркивал.
Куда бы ни пошла Катя, кот следовал за ней, как ревизор. Он был довольно странным, никогда не выпрашивал еду, но всегда оказывался у миски в нужный момент, а ночью спал исключительно на подушке в голове у Кати, будто охраняя её сон. Впрочем, подобное соседство хорошо успокаивало. Теперь женщину не мучили странные сны, не беспокоили шорохи и скрипы старого дома, да и сам дом словно притих, опасаясь чёрного пушистого гостя.
Екатерине нравилось здесь. Поначалу ей казалось, что жить в деревенском доме человеку, привыкшему к столичному быту и комфорту, просто невозможно. Однако всего через несколько дней она поменяла своё мнение. В доме были минимальные удобства, но наличие газа, воды и электричества существенно упрощали жизнь.
Старенький холодильник «Гзил» женщина под завязку забила продуктами, купленными в супермаркете возле трассы. Там же приобрела новые лампочки, средства для уборки и стирки, добротную метелку и пластинки от комаров. Последних, к слову, были просто полчища, но даже это не портило впечатлений о Козьем Роге.
С соседями Екатерина пока знакомиться не спешила. Дело было не в стеснении или страхе не понравиться. Вовсе нет. На самом деле, её больше беспокоило, что эти люди расскажут о её покойном супруге. Очевидно, что Иван Смирнов здесь был чуть ли не своим. Судя по дому, появлялся в нём хозяин часто, жил неделями, а жене в то же время говорил о длительных командировках.
Катя боялась услышать правду. А вдруг здесь у Вани была другая семья? Тогда бы эти люди наверняка уже явились в дом, заметив, что тот снова стал обитаемым, или же они и так знали о смерти Вани? Не похоже. Михалыч же сильно удивился, когда Катя сообщила ему. Впрочем, Михалыч как раз и мог всем рассказать, а та, другая женщина, просто не решалась явиться к законной вдове.
Катя боялась узнать об измене столь горячо любимого супруга. Они прожили вместе почти тридцать лет, и если раньше женщина была уверена, что никаких тайн у них не было, то сейчас дела обстояли иначе. Раз Иван так долго скрывал Козьи Рог, то мог скрыть и что-то похуже. «И все же я не понимаю, почему Ваня не поделился со мной?»
ворчала про себя Катя, заканчивая уборку в доме. — И ладно бы ещё просто скрыл, он же ещё так яростно проклинал деревенский быт, отказывался даже на выходные к друзьям за город поехать. Очень всё это странно. Протирая полки в маленькой комнате, которая явно служила покойному мужу кабинетом, Катя задела корешком книги старую настольную лампу. Лампа съехала, и раздался лёгкий щелчок.
Одна из панелей книжного шкафа отошла в сторону, явив о взору удивленной женщины потайной ящик. Сердце Екатерины забилось чаще. В ящике лежала большая кожаная папка из бордовой кожи с надписью, таким знакомым и родным почерком «Мои наблюдения», а под ней обнаружилась толстая тетрадь, дневник. Пробормотала Катя, прикасаясь к сокровищам. От них исходило странное тепло и еле уловимый аромат лаванды.
Женщина не смогла справиться с эмоциями и разрыдалась. «Как же мне тебя не хватает!» Профессор, услышав схлипывание своей новой хозяйки, тут же прибежал на помощь. Кот начал интенсивно тереться о её ноги, мурлыкать и заглядывать в глаза. «Ничего, милый», — погладила его Катя.
Просто расчувствовалась. Без Ванечки так тоскливо. А тут его вещи. Когда слезы высохли, она всё же взяла папку и тетрадь в руки. Катя уложила свои находки на стол, но никак не могла решиться заглянуть внутрь.
Что она там найдёт? Зачем именно наблюдал покойный муж? Стоит ли ей читать чужой дневник? Наверное, ничего предосудительного в этом нет, тем более человека уже не было на этом свете, для кого-то же он писал всё это, и раз уж оставил Екатерине дом, значит, и всё внутри теперь принадлежало ей. Катя была уверена, что муж понимал, однажды она найдёт его тайник. И всё же она решила пока ничего не трогать. Пусть лежат на столе, ждут своего часа.
День прошёл в бытовых хлопотах, а к вечеру, когда уборка в доме, наконец была окончена, Екатерина заварила себе ароматного чаю со смородиновым листом, сорванным на огороде, уселась поудобнее в кресло и включила старенький телевизор.
Ловило всего три канала. Очень скоро новости и бесхитростный сериал про любовь утомили женщину, к тому же лежавшие совсем рядом папка и дневник так и манили. И вот с чашкой чая под мурлыкающий аккомпанемент Профессора Катя начала читать.
И мир её рухнул, а потом заново собрался, но в совершенно иной конфигурации.
Продолжение