Я вышла в общую гостиную, где под тусклым светом настольной лампы царила своя атмосфера. Воздух был густым от запаха старой бумаги и дерева, а в полумраке комнаты очертания предметов казались чуть размытыми, словно мир вокруг тоже терял чёткость. За столом, буквально заваленным картами, распечатками и отчётами, сидел Фёдор. Он что‑то строчил в своём блокноте, и скрип его карандаша был единственным звуком в этом засыпающем мире. Его плечи были напряжены, а брови слегка сведены, он явно пытался сложить воедино фрагменты головоломки, которые пока не желали соединяться. Рядом, на скатерти с вышивкой под Гжель, лежал тот самый злополучный пакетик с мерцающим осколком: крошечная галактика зла, попавшая в наш мир.
Снежок, похоже, окончательно оправился от испуга и сейчас развалился на диване, играя в какую‑то игру на планшете. Его уши подрагивали в такт музыке из динамиков, а хвост ритмично постукивал по обивке: единственное проявление беззаботности в этой комнате, полной тревожных мыслей.
Я остановилась в дверях, прислонившись к косяку, и несколько мгновений просто смотрела на них. На моего парня, который был мне лучшим и единственным другом до одного определённого момента. Его сосредоточенность всегда внушала мне уверенность, в нём не было суеты, только методичная работа мысли. И на маленький, неугомонный источник хаоса, чья преданность, несмотря ни на что, не знала границ. «Мы — странная команда, — пронеслось в голове. — Но именно такая, какая нужна сейчас».
— С завтрашнего дня, — сказала я, и голос мой прозвучал громче, чем я ожидала, — мы работаем вместе. Как в те давние времена.
Фёдор медленно отложил карандаш. Его взгляд на мгновение задержался на осколке, затем поднялся ко мне, в нём читалась не просто готовность к действию, а молчаливое обещание: «Я с тобой». Снежок замер на диване, уставившись на меня широко раскрытыми жёлтыми глазами и раскрыв рот. В его взгляде мелькнуло что‑то вроде: «Наконец‑то!»
— Твоя логика, дорогой, — я подошла к столу и положила ладонь рядом с пакетом, ощутив едва уловимый холодок, исходящий от таинственного артефакта, — и моя магия, как бы слаба и капризна она ни была сейчас. Мы ищем не обычного преступника. Мы охотимся на существо, питающееся временем и магией. Это уже давно вышло за грань обычного детективного дела. Это что‑то из старых легенд, нечто холодное и пустое.
— Я не умею колдовать, Аглая, — тихо сказал Фёдор, глядя на меня. — И не умею чувствовать магию. Но я умею вести дела. Досконально и до конца. И моё главное дело на этой неделе не пропавший Дед Мороз. — Он сделал небольшую паузу, и в его глазах я увидела то, что не нуждалось в словах. — Моё главное дело — ты. Твоя безопасность.
От этих слов у меня внутри всё сжалось в трепетный и до боли ранимый комочек, комочек благодарности и любви. Тёплая волна накрыла сердце, но я не поддалась нахлынувшим чувствам, лишь крепче прижала ладонь к столу, ощущая под пальцами шероховатую поверхность скатерти.
— Наше главное дело — он, — мягко поправила я, кивком указывая в сторону заледеневших окон, за которыми был мир, затаившийся в ожидании своего волшебника. Сквозь заиндевевшие по краям стёкла пробивался бледный свет луны, словно робкая надежда, пытающаяся пробиться сквозь тьму. — И мы найдём его. Вместе. Это и есть моя безопасность.
— А я? — пискнул Снежок, спрыгнув с дивана и подбегая к нам. Он ухватился за подол моего свитера и смотрел снизу вверх, полный надежды. Его глаза блестели в тусклом свете лампы, а ушки нервно подрагивали. — Я тоже буду помогать! По‑настоящему! У меня тоже есть особые таланты! Мы же с тобой! Да я вам все дела помогал раскрывать!
Фёдор с театральным отчаянием вздохнул, откинувшись на спинку стула. Его плечи слегка приподнялись, а в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка. Он уже сдавался, хотя и пытался сохранить серьёзный вид.
— Твои «таланты» обычно заканчиваются тем, что мы вызываем наряд экстрасенсорной скорой помощи или отмываем дом от искрящейся слизи.
— Но он прав, — улыбнулась я, глядя на чертёнка. — И Снежок со своими… особыми талантами часть команды. Он и правда помогал мне во всех делах, когда я была консультантом в МВД. А после того как он пытался починить розетку и его шарахнуло током, у него открылась феноменальная способность находить всё блестящее, и неукротимое стремление к нему может оказаться полезнее любой магии или логики. Ведь то, что мы ищем, эта штуковина, — я кивнула на пакетик, — явно обладает неким… нездоровым свечением.
Снежок важно надул щёки, расправил плечи и попытался принять суровый вид. Его маленький хвост задрожал от усердия, а лапки слегка подрагивали.
— Я найду всё, что блестит! Всё‑всё! Даже если оно спрятано на самом дне самого тёмного сундука!
Фёдор покачал головой, но в уголках его губ заплясали знакомые, редкие смешинки. Он закрыл блокнот и встал:
— Ладно. Команда в сборе. Завтра с утра начинаем прочёсывать территорию. Я буду искать аномалии, которые можно объяснить логически: следы, странные совпадения. Аглая, ты будешь ловить магические всплески или, наоборот, провалы, чувствовать пустоты. А Снежок… — он посмотрел на чертёнка, и в его глазах мелькнула искорка азарта, — а Снежок будет искать всё, что странно, подозрительно или просто неприлично блестит. Но! — Фёдор поднял указательный палец, и его взгляд снова стал серьёзным, пронзительным. — Главное правило! Ничего не трогать! Ни к чему не прикасаться! Только находить и немедленно докладывать!
— Есть! — рявкнул Снежок, отдавая честь и чуть не заваливаясь от усердия назад. — Только докладывать о блестящем! Никакого тыкания! Понял!
Впервые за долгое время я почувствовала, как тяжёлый комок тревоги, давивший на грудь, слегка откатывается, освобождая место для чего‑то нового. Для уверенности. Мы были вместе. Разные, странные, но команда. И это было уже половиной дела. Нет, больше. Это был наш собственный, маленький новогодний перелом. В воздухе, пропитанном запахами бумаги и дерева, словно зародилась новая энергия — энергия единства и решимости.