Муж считал свою вторую половинку именно такой. Она была в красивом синем платье в пол, серебряных туфельках. Стильные украшения подчеркивали идеальность кожи. Виктор так и представил свою суженую гостям на дне рождения родственницы:
– Моя Мария. Идеальная жена.
Маша смутилась, гости захлопали в ладоши. Женщина была не только красива, но и умна: закончила вуз и являлась специалистом по гражданскому праву, ранее работала юристом в крупной компании. Идеальными были не только отношения, но и быт: роскошный загородный дом, милый сын, учившийся в платной гимназии. Жизнь текла неспешно и предсказуемо.
Мария оставила работу после рождения ребенка.
– Все будет хорошо – я тебя обеспечу всем необходимым.
Маша согласилась. Многие подруги, выгодно выйдя замуж, сделали именно так. Были варианты с няней или с машиной мамой, которая была готова ухаживать за внуком, сколько потребуется: была одинока и на пенсии. Виктор был не против визитов тещи, но не частых и недолгих. «Семья должна быть в меру зависимой от родственников, иначе это никакая не новая ячейка общества, а продолжение старой», – так он говорил полушутя или полусерьезно.
Ячейка жила по расписанию: школа с шести лет, кружки по развитию разных способностей, которых может и не быть, спортзал. Для себя – салоны красоты, шопинг. Для семьи – ужин из нескольких блюд, непременно малокалорийных и полезных, ярких, броских, из дорогих продуктов. Виктор был наполовину корейцем и любил национальную кухню. Маша всему научилась, блюда были не так уж сложны в приготовлении, острые. Ей такое нравилось.
Молодая мама своей жизнью гордилась, но проснувшись рано утром, еще до звонка будильника, перебирая в голове, что нужно будет сделать за день, ощущала предстоящий день, как еще один из сотен прошедших и будущих, похожих один на другой. Это было почти невыносимо, но Маша быстро глушила в себе признаки семейных проблем. Их ведь нет, ей просто скучно и хочется чего-то нового. Говорят, есть такой – кризис среднего возраста. Но это проходит.
* * *
Мария случайно нашла старый телефон мужа. На днях Виктор его сменил, показал ей новый, похвастался дорогим и полезным приобретением, показал интересные функции. А старый забросил в ящик, где лежали зарядки и другая бытовая мелочь. Телефон еще не разрядился, не успел, и муж не удалил переписку, вероятно, забыл. Маша ткнула в кнопки чисто механически, а вдруг там что важное осталось?
Виктор: «Скучаю по тебе. По тем сумасшедшим дням и ночам».
Незнакомый номер: «А я – по твоим рукам и глазам».
И были фото. Девушка-блондинка, очень похожая на Машу типажом, одетая в простые джинсы и свитер с оленями в каком-то лесу. И Виктор. Оба смеются, хохочут, смотрят друг другу в глаза. А как же снимали? Поставили на автомат, наверное, на какой-нибудь подходящий пенек. Мария еще раз внимательно рассмотрела девушку. Она искала кардинальные отличия. С собой. Такой же цвет волос и глаз, рост, фигура. Все очень похоже. Но глаза. Живые, бойкие, не нахальные, но дерзкие. Девушка настоящая и живая. Она представила рядом себя…
Ничего не случилось, но бытие изменилось. Мир замер, и в нем что-то пропало: звуки, краски, запахи. Маша просто перестала их замечать. Семейный ужин, как обычно. Виктор что-то спрашивает, а она молчит и пытается улыбнуться и даже отвечает. Но она не здесь, где-то в другом месте… и думает, думает…
Что у них не так? Все же идеально, ослепительная чистота, а он счастлив в грязном лесу, с девушкой, у которой даже на щеке какое-то пятно. И пятна на его свитере. Он недавно его стирал, она и не успела посмотреть, что с ним не так, просто пришел и быстро засунул в машину, включил кнопки. Ничего не говорит и не намекает, все так же ровен в отношениях. Приветлив.
Муж время от времени убегает в другую жизнь? От идеала в доме и в саду, где посажены самые модные розы, они цветут, умопомрачительно пахнут, а ему милее эти заросли непонятно чего? И кто эта девица? Да какая разница?
– Дорогая, посмотрим фильм, есть очень милая семейная комедия, новинка, мне на работе подсказали.
– Нет, я устала, погуляю немного, а потом лягу спать. А ты смотри, Илюше тоже понравится, он любит семейные комедии.
Маша ушла посидеть в саду на лавочке. Слез не было, только тихая грусть. Она не узнавала сама себя, ведь когда-то была бойкой девушкой, которая знала, что хотела и умела чего-то добиваться. А теперь живет и терпит. Боится потерять? Как там психологи говорят? Зона комфорта? Из нее надо выходить? В ней же так уютно и привычно…
* * *
– Мама, а почему ты с папой развелась? Говорила же, что хорошо жили?
–Хорошо, но как-то неправильно. Не могу объяснить… А потом он мне изменил. Ты была совсем крошкой.
– А как ты узнала, что он тебе изменяет?
– Не поверишь, нашла светлый волос на его рубашке. А я – брюнетка была. Теперь-то поседела…
– И сразу поверила, что у него есть другая? А если – случайность? Ну, там – коллега прислонилась во время корпоративной вечеринки? Или как там это называлось в советское время?
– Знаешь, дочь, я этого волоса, этого намека ждала, наверное.
– Потому что отношения были так – не ахти и нужен был веский предлог?
– Что-то вроде этого. Да и он не отрицал. А почему ты спрашиваешь? У вас с Виктором что-то не так?
– Пойдем вон в тот магазинчик, я там такое видела… тебе понравится.
Мать с дочерью зашагали в магазин одежды. Долго выбирали и советовались. Маша решила купить себе обычные джинсы и что-нибудь яркое сверху. Хотя и не крикливое, это уже не совсем по возрасту. Она такое любила в школьные годы. Но чтобы просто и удобно. Мама посмотрела на нее с удивлением: она уже несколько лет видела дочь исключительно в чем-то стильном и дорогом. Даже дома.
* * *
Так прошла еще неделя, две, три. А потом Мария заявила:
– Я ухожу. Я благодарна тебе за все, что было в нашей семейной жизни, за каждый день, за каждый час.
Она репетировала эту фразу перед зеркалом, пытаясь добиться того, чтобы горло не перехватывало, и голос не дрожал. Закрывала глаза. Это было непросто. Виктор вспылил, он не мог понять, как можно вот так все бросить. Говорил о ребенке, о родителях. Она не слушала. Отключила себя от этого мира и ушла на время в другой. И решила вернуть себя себе самой и начать жизнь с чистого листа.
Маша сняла небольшую квартиру в городе и вернулась к своей профессии. Вернее, попыталась вернуться. Первые дни и месяцы были очень сложными, она многое забыла. Руководство фирмы шло ей навстречу, продлевая сроки, чтобы она могла все вспомнить и уточнить, предложило ей пройти курсы переподготовки. Жизнь течет и меняется, за ней в этой профессии нужно следить ежедневно. Мария сидела в сети и за бумагами ночами, подбадривала себя кофе и бутербродами. Глаза краснели, помогали капли и легкая косметика. Голова работала неплохо, память она не растеряла.
Илью привозили к ней на выходные, они гуляли в парке, ели мороженое, рассказывали друг другу что-то. Мальчик подрос и почти спокойно воспринял то, что теперь мама и папа живут отдельно. Так бывает. Семьи бывают разные. У него в классе часть детей существовали на два дома, их из гимназии забирали родители по очереди или потом друг к другу отвозили.
А Маша грызла тот самый гранит знаний, который за прошедшие годы изменил свой химический состав. И у нее получалось. Повысили в должности. Вспомнила свои спортивные навыки, бегала по утрам в парке. Купила себе спортивный костюм с оленями. Она не хотела быть похожей на соперницу, просто в детстве у нее тоже был свитер с оленями. И она мечтала, чтобы ее забрал из скучной жизни с мамой тот самый сказочный лесной олень из детской песенки. Принц появился не скоро, но появился. Отутюженный, в идеально чистых и дорогих ботинках. Чем плохо?
Виктор пытался что-то изменить, приезжал поговорить. В глаза не смотрел, Маша все время видела его профиль.
– О чем?
– О нас. У нас сын…
– Он справляется. Я это вижу. Пойми, с тобой – я уже не я. Не настоящая.
– Чего тебе не хватало? У тебя было все.
– Это точно. У меня было все… даже слишком.
– Я тебя не понимаю. Это плохо, когда все есть и не надо работать? Не понимаю.
– Честно? Я и сама себя не очень понимаю. Но я сейчас живу так, как я хочу. И я – настоящая. Не нравится? Извини.
* * *
Маша больше не носила дорогие заграничные костюмы, хотя неплохо зарабатывала и могла себе позволить… Она носила удобную одежду, в которой можно работать. Или костюмы, в которых можно бегать в парке или по набережной. И она вновь стала встречаться с теми подружками, одноклассницами и однокурсницами, с которыми дружила, а потом отношения сошли на «нет» потому, что мужу это не нравилось. У них были общие друзья, но непременно семейные, из того же круга, что и они. И они тоже вели размеренную семейную жизнь, растили детей…
Общие темы для общения были, но их нужно было искать, нащупывать. А старые школьные подруги – они же лучше новых двух. Вспомнить что-нибудь из общего прошлого и два часа хохотать ни о чем.
– А помнишь?..
– Еще бы, нас потом к директору школы вызывали и родителям сообщили.
– Ты была заводилой, с тобой было весело и нескучно.
– Да и ты с Женькой и Катей не отставали. Помнишь?..
Подруги были разные, одни – семейные, но смогли себя не потерять. Другие – в разводе или, как сейчас говорят, «в активном поиске». Им было здорово вместе, как тогда, в школьные годы.
* * *
Обновленная Маша иногда видела своего бывшего мужа. Но попытки «поговорить» он оставил. Вскоре долетели слухи, что он женился на той девушке. У них какое-то совместное предприятие и общее хобби – они путешествуют вместе с палатками. И рыболовными удочками. Об этом поведал сын, они теперь брали его с собой, когда он хотел.
– Что, действительно папа ночует в палатке? Там же комары и вообще… грязно.
– Ага, ночует. Даша его научила не только палатку ставить, но и рыбу ловить. Мы потом уху на костре готовили. Вкусная, дымком пахнет. На плите дома – совсем не то.
– Хм, надо будет устроить пикник на обочине. В парке. Хочешь?
– Хочу.
Они брали с собой плотное покрывало и еду и шли на природу. Сидели на траве и болтали обо всем на свете. Илья даже стал более открытым, в раннем детстве он был довольно замкнутым ребенком. Врачи даже подозревали неврологические отклонения. Мальчик изменился или тоже стал самим собой. Маша так решила. Илья потом, в подростковом возрасте, говорил, что ощущение, что в их семье что-то не так, у него было и раньше, только он еще не мог это внятно сформулировать.
– А теперь со мной все правильно, сын?
– Да, теперь ты – настоящая. Хохочешь и идешь купаться в не самую чистую реку…
– Надо же, как это важно.
– Очень.
* * *
Маша для себя определила это так: «я была красивой картинкой в роскошном и дорогом альбоме». Чужом, не своем. Она была благодарна мужу за измену. Как ни странно это звучит. Если бы он остался верен или она бы не полезла в тот самый телефон, и ничего не обнаружилось – неужели все осталось бы, как прежде? Измена супруга вернула ей себя. Да и он кардинально изменился. И, похоже, счастлив.