Тамару предал самый дорогой человек-её супруг. Свекровь подала иск о принудительном выселении Тамары с детьми на улицу. И сделала она это из-за семейной ссоры. Супруги тогда крепко повздорили, муж ушёл к матери, хлопнув на прощанье дверью так, что штукатурка посыпалась. Маменькин сынок.
Молодая женщина плакала от обиды, что муж её так и не услышал, но в глубине души у неё таилась надежда, что он остынет и придёт обратно. У них росли двое чудесных мальчиков - Ивану два года, Даниле семь, первоклассник.
После месяца ледяной тишины муж позвонил и предложил встретиться на нейтральной территории, Тамара посадила младшего в коляску и пошла. Сердце у неё прыгало от радости, она представляла, что Вася встретит её с большим букетом и с такой родной улыбкой. Но как она заблуждалась!
Её как холодным душем окатило, когда она увидела перед собой лицо чужого человека с равнодушными глазами. Он сухо чмокнул Тамару в щёку и попытался поговорить, но куда он клонит, молодая мать так и не могла понять. Бормотал что-то бессвязное:
-Мама тобой недовольна, ты её здорово разозлила!-
Тамара возмутилась:
-А при чём тут твоя мамаша? У нас ведь своя семья!-
Они опять поссорились, жена выхватила ребёнка из рук Василия и галопом помчалась обратно домой. Ванюшка выворачивался в коляске и звал отца:
- Папа, папа!-
Тамара хотела умереть на месте, в душе всё перевернулось и рухнуло за секунды. Остались пепел и невыносимая боль. Прошёл ещё месяц, звонков от Василия не было, Тамара тоже ему не звонила. Она постепенно стала привыкать к мысли, что его нет рядом, а она нужна детям в спокойном состоянии, а не в виде матери - истерички.
Отвлекало от тяжёлых мыслей то, что она устроилась на работу в салон красоты администратором. От стрессовой ситуации она похудела на три размера, взяла себя в руки, поработала над внешностью, сделав себе новую стрижку. С детьми Тамаре помогала её мать, которая жила вместе с ними. Денег катастрофически не хватало, муж ничего не думал посылать ей на карту.
Однажды рано утром зазвонил телефон, номер был не знакомый. Звонившая женщина назвала Тамару по девичьей фамилии. Сердце сразу защемило от предчувствия надвигающейся беды. Звонили из суда, оказывается на это утро назначено слушание дела, об этом сноха ничего не знала. Свекровь подала в суд о принудительном выселении её и детей из квартиры. Квартира принадлежала свекрови, Тамара приехала из далёкого посёлка, родственников у неё тут нет. На улице зима, снег летит. Свекровь по телефону заявляет:
-Я собственник, проваливайте всем колхозом, откуда приехали, в свой гнилой угол!-
Тамара ни живая, ни мёртвая доехала до своей работы, коллеги с удивлением смотрели, как по её щекам без остановки бегут слёзы. Работать она в этот день не могла, сидела на телефоне и просила всех знакомых найти ей адвоката. Хозяйке салона это не понравилось и она велела «пока» не выходить на работу. Было понятно, что работа потеряна, кому нужны чужие проблемы!
Вскоре в квартире отключили электричество, чтобы семья скорее выехала. Без света стало совсем плохо, ведь плита на кухне была тоже электрическая. Тамара обращалась в опеку, но там сказали, что занимаются только родителями, лишёнными прав.
Все, у кого молодая женщина спрашивала совета, в один голос твердили, что шансов у неё нет. Денег нет, никто не помогает, свекровь рвёт и мечет, а муж просто послал. Тамара всё таки одумалась и подала на алименты.
Это было 10 лет назад, пособия на детей тогда были мизерные. Тамара в отчаянии мечтала написать в газету, в надежде, что кто-то пустит бесплатно пожить в пустующий дом. Она хотела уехать, но на всём белом свете у неё только были её мальчики и мать-пенсионерка.
Наконец Тамаре удалось снять комнату в коммунальной квартире площадью всего восемь метров, мальчикам приобрели двухъярусную кровать. Тамара стала работать на двух работах в службе ЖКХ. Отец детьми не интересовался, хорошо хоть алименты стал платить, правда( как на грех), официальная зарплата у него упала втрое.
***
В отчаянии она написала письмо в местную газету, в рубрику «Крик души». Коротко, с комом в горле, описав свою ситуацию: двое маленьких мальчиков, мать-пенсионерка, зима на носу, жить негде. И — слабая, безумная надежда: а вдруг у кого-то есть пустующий дом? Пустили бы пожить…
Через три дня телефон снова зазвонил. Незнакомый мужской голос, спокойный и глубокий.
— Тамара? Я прочел ваше письмо в газете. Меня зовут Михаил. У меня есть дом. Большой. И он пустует. Хотите посмотреть?
Она хотела всего лишь посмотреть, не веря в чудо. Михаил встретил их у ворот старого, но крепкого бревенчатого дома на окраине города. Небольшой сад, покрытый инеем, и дымок из трубы.
— Я почти не живу здесь, — объяснил он, проводя их внутрь. — Работа в городе, тут одному скучно. А дом должен жить. Особенно детским смехом.
Пока семилетний Данила с восторгом исследовал лестницу на второй этаж, а двухлетний Ваня робко жался к бабушкиной ноге, Михаил и Тамара разговаривали на кухне за чаем.
— Я не могу платить аренду, — честно сказала Тамара, глядя в стол.
— Я и не прошу, — ответил он. — Мне важно, чтобы в доме был порядок и уют. Считайте себя моей управляющей.
Он был немолод, лет на пятнадцать старше ее, с тихим, внимательным взглядом. Вдовец. И в его молчаливой заботе не было ни капли жалости — было уважение к ее горю и ее силе.
Переезд в тот дом стал переломным. Сначала Тамара работала на износ: диспетчером в ЖКХ сутки через трое и уборщицей в соседних подъездах. Ее медицинское образование пылилось в шкафу, но некогда было горевать. Михаил помогал по хозяйству, чинил то забор, то калитку. Он молча привозил продукты, якобы «лишние по акции», и терпеливо учил Данилу мастерить скворечники.
Прошло полтора года. Однажды летним вечером они сидели на крыльце, наблюдая, как мальчишки играют в саду.
— Знаешь, — тихо сказал Михаил, глядя куда-то вдаль, — этот дом за последний год стал больше похож на дом, чем за все предыдущие десять лет.
Он повернулся к Тамаре и взял ее руку.
— Останешься? Навсегда.
Она не ответила сразу. Просто смотрела на него, и впервые за долгое время в ее глазах не было ни пепла, ни боли. Была тихая, светлая радость.
Она родила дочь весной. Назвали Аленушкой. Когда Тамара лежала в роддоме, Михаил привел мальчиков. Данила, осторожно потрогав сестренку за щеку, прошептал:
— Мам, а теперь мы настоящая семья?
Вася платил копеечные алименты, бывшая свекровь работала в его организации бухгалтером, его жизнь будто замерла в том далеком прошлом. А их жизнь — только начиналась. Теперь по утрам дом будил не звонок из суда, а смех детей. И Тамара наконец-то поняла, что «проваливайте всем колхозом» — это не приговор, а начало пути к тому месту, где ее по-настоящему ждали.
***