Командировка была адской. Три перелета за двое суток, переговоры с заказчиками, которые пытались выторговать каждую копейку, и отель с картонными стенами. Ольга мечтала только об одном: войти в свою квартиру, скинуть туфли и упасть в кресло на лоджии с бокалом холодного просекко.
Лоджия была её гордостью. Её личным храмом тишины и эстетики. Полгода назад Ольга угрохала в ремонт кучу денег — хватило бы на подержанную иномарку, и не самую плохую. Панорамное остекление, теплый пол, фактурная штукатурка цвета «утренний туман» и, конечно, то самое кресло — дизайнерское, глубокое, обитое изумрудным бархатом. Она представляла, как сядет там, будет смотреть на огни ночного города и чувствовать себя человеком, а не загнанной лошадью.
Ольга открыла дверь своим ключом. В нос сразу ударил странный запах. Пахло не дорогим диффузором с нотками сандала, который она оставляла включенным, а чем-то кислым, затхлым и пыльным. Словно в квартире поселилась старая библиотека, которую затопило канализацией.
— Что за черт? — пробормотала Ольга, бросая чемодан в прихожей.
Она прошла в гостиную. Чисто. На кухне — порядок. Запах шел со стороны лоджии. Сердце почему-то сжалось, предчувствуя недоброе. Ольга потянула за ручку стильной стеклянной двери и замерла.
Внутри всё похолодело. Её храма больше не было.
Вместо панорамного вида и простора её встретила стена хлама. Лоджия была забита под самый потолок. Слева громоздился грязно-коричневый диван, из тех, что выпускали еще при Брежневе, — с вылезшими пружинами и пятнами неизвестного происхождения. На нём, как на троне, возвышались стопки коробок, перевязанных бечевкой. Справа стояли лыжи — деревянные, рассохшиеся, с креплениями, которые помнили Олимпиаду-80. А всё свободное пространство между этим антиквариатом занимали банки. Трехлитровые банки с мутными огурцами, помидорами и каким-то варевом, похожим на законсервированных медуз.
Посреди этого апокалипсиса, пытаясь впихнуть невпихуемое — огромный тюк с ветошью, — стояла Тамара Ильинична. Свекровь.
У неё были ключи «на случай потопа или пожара». Ольга дала их полгода назад, поддавшись минутной слабости и уговорам мужа. «Мама же старенькая, мало ли что, вдруг цветы полить надо». Ага. Полили.
— Тамара Ильинична? — голос Ольги дрогнул, но тут же окреп, наливаясь металлом. — Что здесь происходит?
Свекровь обернулась. На ней был старый халат, лицо раскраснелось от натуги. Увидев невестку, она даже не подумала смутиться или, не дай бог, извиниться. Наоборот, она посмотрела на Ольгу так, словно это Ольга вломилась к ней в кладовку без спроса.
— О, явилась, — буркнула свекровь, вытирая руки о подол. — А я тут порядок навожу.
— Порядок? — Ольга обвела взглядом горы мусора, который перекрывал доступ к окнам. — Вы превратили мою лоджию в помойку! Откуда это всё? Зачем?!
Тамара Ильинична уперла руки в бока, всем своим видом изображая оскорбленную добродетель.
— Не помойка, а нужные вещи! — отрезала она. — У меня дома ремонт начинается. Обои переклеивать буду, полы цикелвать. Мастера сказали — всё выносить надо. А куда выносить? У вас квартира большая, место пустует. Понаставила тут кресел, как барыня, а пользы никакой. Вот, пусть пока полежит. Полгодика, не больше.
— Полгодика? — Ольга почувствовала, как дергается левый глаз. — Вы шутите? Я в этот ремонт вложила душу! Я здесь отдыхаю! Убирайте это немедленно!
— Ишь какая, — фыркнула свекровь. — «Убирайте». Куда я тебе это уберу? На улицу? Это вещи! Память! Диван этот еще покойный Виктор Петрович покупал, на нём спать — одно удовольствие. А лыжи? Это же раритет! Сейчас такие не делают, сплошной пластик китайский.
— Мне плевать на ваш раритет, — Ольга сделала шаг вперед, пытаясь пройти к своему креслу, которое жалобно выглядывало из-под горы старых одеял. — Вы не имели права устраивать здесь склад без моего разрешения! Это мой дом!
Ольга попыталась протиснуться между диваном и стеной. Проход был узким, заставленным банками. Она сделала неловкое движение — и вдруг раздался противный треск. Острая, ржавая пружина, торчащая из боковины дивана, вцепилась в её ногу. Дорогие итальянские колготки поползли стрелкой от колена до самой лодыжки. На коже выступила капля крови.
— Черт! — вскрикнула Ольга, отшатываясь.
— Вот! — торжествующе взвизгнула Тамара Ильинична. — Я же говорила! Неуклюжая ты, как слон в посудной лавке!
Свекровь не бросилась за аптечкой. Она даже не спросила, больно ли. Она стояла и смотрела на порванные колготки с нескрываемым злорадством.
— Аккуратнее надо быть! — продолжила она менторским тоном, словно отчитывала нашкодившую школьницу. — И жрать меньше надо, Мариночка. Вон как бока наела, конечно, тебе теперь и на собственном балконе тесно. Протиснуться не можешь! Разжирела на своих командировочных харчах, смотреть страшно.
Ольга замерла. Боль в ноге отошла на второй план. В ушах зазвенело.
— Что вы сказали? — тихо переспросила она.
— Что слышала! — Тамара Ильинична явно почувствовала себя победительницей. — Говорю, худеть тебе надо. А то скоро в двери проходить перестанешь. А вещи мои не тронь! Я каждую банку помню, каждую тряпочку знаю. Пропадет хоть гвоздь — прокляну. Глаз у меня, сама знаешь, тяжелый!
Свекровь демонстративно отряхнула халат, перешагнула через банку с помидорами и направилась к выходу.
— Я завтра еще коробки с книгами принесу, — бросила она через плечо. — И не вздумай ныть мужу. Ему мать помогать должна, а не ты, свиристелка, указывать!
Хлопнула входная дверь.
Ольга осталась одна посреди этого смрадного лабиринта. Она посмотрела на свою ногу. На порванные колготки. Потом перевела взгляд на новый ламинат, на котором остались грязные, жирные разводы от обуви свекрови и ржавая крошка от дивана.
Обида? Нет. Слезы? Еще чего. Ольга медленно выдохнула. Внутри неё словно включился холодный, расчетливый компьютер. Эмоции отключились, осталась только чистая, кристальная ярость и четкий план действий.
— Значит, тесно мне? — прошептала она, глядя на банку с мутными огурцами. — Значит, бока наела? Хорошо, Тамара Ильинична. Будет вам простор.
Ольга достала телефон. Разблокировала экран. Палец уверенно нажал на иконку приложения для поиска услуг. В строке поиска она быстро набрала: «Вывоз мусора и старой мебели. С грузчиками. Срочно».
Она выбрала самое дорогое объявление с пометкой «Выезжаем за 30 минут».
— Алло? — произнесла она ледяным тоном, когда на том конце подняли трубку. — Мне нужна бригада. Да, полная утилизация. Объем большой. Плачу двойной тариф за срочность. И захватите мешки для строительного мусора. Много мешков.