Ваня ушёл обратно в мастерскую, а Алиса яростно замолотила кулаками по подлокотнику дивана. Достойна? Да с какой радости? Почему ей всё, а другим ничего? Вы поглядите, какие благородные все! Большего она достойна! Да как бы не так! Ну сейчас вы узнаете, кто и чего тут достоин!.. Ну и пусть глупо! Ну и пусть нерационально! Сейчас ей даже думать не хотелось о том, что она поступает во вред себе: все пересилило лишь одно желание – отомстить. Спровоцировать семейный скандал. Такой, чтобы хотя бы на вечер испортить настроение этой блаженной дурочке.
Алиса разблокировала телефон, открыла мессенджер и начала торопливо просматривать чаты. Где же это? Где? Она точно помнит, что не удаляла это сообщение. Отлично! Девушка тихонько засмеялась, обнаружив искомое: «Тоша, мой телефон разрядился, пишу с другого. Нас сегодня задержат на парах, буду поздно. Не волнуйся!»
Бинго! Какая удача, что тогда, месяц назад, она не удалила этот чат. И какое счастье, что педантичный муж Саши, судя по её словам, раз в неделю чистит память телефона и удаляет ненужное из мессенджеров. Значит, для него этого чата нет.
«Я бы на Вашем месте проверил её сумку. Сейчас там находится новогодний подарок от важного для неё человека – игрушка-ангел,» – быстро написала Алиса и отправила сообщение. Потом, кое-что вспомнив, зашла в галерею телефона и нашла фотографии с соревнований: Саша на руках у Вани, он целует её в щёку, она смеётся и обнимает его за шею. Три фотографии, одна за другой, улетели к Антону. Почти сразу галочки рядом с сообщениями окрасились в голубой цвет, информирую Алису о том, что он всё прочитал.
Выждав для верности ещё несколько секунд, Алиса удалила и сообщение, и фото. «Ну вот и всё! – подумала она злорадно, – ещё утром у тебя был и муж, и поклонник. Посмотрим, как ты запоёшь сейчас, Ангелочек! А меня никто не заподозрит – фоточек-то уже нет! Только его слово против твоего. Ну-ка, докажи ему теперь, что ты ни в чём не виновата!» – убрав телефон, Алиса пошла к мастерской. Кажется, там на столе ещё оставалась одна не начатая бутылка вина.
– Тоша, я дома! – крикнула Саша, открывая дверь.
Ей никто не ответил, хотя свет в большой комнате горел, и оттуда доносился звук работающего телевизора.
– Тоша?
Саша сняла куртку, переобулась и заглянула в комнату. Антон сидел на диване и совершенно стеклянным бессмысленным взглядом смотрел на экран, вряд ли понимая, что там происходит. Алкоголем не пахло, ни рюмок, ни бутылок в комнате не наблюдалось.
– Тоша? – осторожно спросила она, заходя в комнату. – Всё хорошо? Я пришла. Как и обещала, не поздно. И пила только сок. Тош?
– Пришла? – Антон перевёл взгляд на Сашу, и она в страхе отшатнулась: столько сдерживаемой ярости было в его ярко-голубых глазах. – Пришла?! – повысил он голос. – Нагулялась?!
– Я не понимаю…
– Да ты что! – издевательски расхохотался он. – Правда? Знаешь, у тебя очень хорошо получается строить из себя невинность. Тебе в театральный поступать надо было. Только неужели ты думаешь, что я такой дурак? Что поверю вот в это всё?
– Да во что? Я, правда, не понимаю…
– В то, что ты в своей шараге картинки рисуешь и разговоры разговариваешь! Ты думала, я не узнаю, где и с кем ты сегодня была?
– Я была в институте!
– Не ври мне! Я всё знаю про твоих мужиков!
– Я клянусь…
– Не утруждайся! – молниеносным движением Антон вскочил с дивана и вырвал из рук Саши её рюкзак. – Так-так, интересненько, – с мелкими зловещими смешками проговорил он, расстёгивая молнию, – ну-ка, ну-ка…
На диван посыпались расчёска, косметичка, пенал, тетрадка, пустой контейнер, телефон, два подарка от девочек, две заколки и упаковка влажных салфеток. Однако Антона эти вещи совершенно не заинтересовали. Безошибочно он выхватил из кучи мелочей коробочку с новогодней игрушкой. Ангелочком. Подарком Вани.
– Вот, значит, как! – с иезуитской улыбкой Антон тряс коробкой перед лицом побледневшей и совершенно перепуганной Саши, а его тон стал совершенно ледяным: – Ангелок! И кто же нам его подарил, а?
– Тоша…
– Заткнись! ─ его голос упал почти до шепота. ─ Боишься? И правильно делаешь!
Саша действительно оцепенела от испуга. Да, Антон часто ругался, часто повышал голос, бывало, что ревновал на ровном месте, обвиняя её в том, чего не было. Но таким, как сейчас, она никогда его раньше не видела. Это была чистая ярость, глухая ко всем доводам и распаляющая сама себя с каждой минутой всё сильнее и сильнее.
Антон был страшен. Его руки тряслись, пальцы скрючились, словно когти хищной птицы, волосы слиплись от пота, на бледном лице ярко горели два красных пятна лихорадочного румянца. Страшнее же всего были его глаза. Всегда ярко-голубые, сейчас они словно выцвели, побелев от злости.
И вдруг испуг прошел. Саша разозлилась. Да что же это такое! Почему, ну почему он вечно обвиняет ее во всех грехах? Она ни разу не давала ему поводу усомниться в ней.
─ Я не боюсь, ─ вдруг совершенно спокойно сказала она. ─ И виноватой себя совершенно не чувствую. Мне не в чем каяться и не за что просить прощения. И я не заслуживаю этих обвинений! У меня даже мыслей подобных не было!
– Вот как? – Антон холодно усмехнулся, однако в его глазах промелькнуло удивление. – Что же. В таком случае ты очень легко можешь доказать свою невиновность. Очень просто. Элементарно. Бросай свою шарагу. Докажи, что там тебя никто не держит.
Саша вдохнула и забыла выдохнуть. Муж выжидающе смотрел на нее, а она просто молчала.
– Что и требовалось доказать! – хмыкнул Антон и после небольшой паузы совершенно спокойным голосом добавил: – В общем так. Оставаться с тобой в одной квартире мне противно. Ты мне омерзительна. Я ухожу. Поживу в квартире мамы. Мне надо очень хорошо обо всём подумать.
– Но Антон, – Саша сделала движение к мужу и остановилась, увидев его взгляд.
– Не надо. Я тебе не верю. И не знаю, смогу ли когда-нибудь вообще доверять.
– Мы… мы же собирались к моим родителям… в деревню… – глупо пролепетала Саша, чтобы сказать хоть что-то.
– Делай что хочешь. И поезжай куда хочешь. Меня это мало волнует. И не смей меня сейчас останавливать, иначе я могу не сдержаться. Всё. Тебя пока внесу в ЧС. Нет сил слышать твой голос. Сиди здесь. Я постараюсь собраться побыстрей.
Он посмотрел на ангелочка, которого так и держал в руке все это время, а потом с силой швырнул его на пол. Саша вздрогнула и закрыла лицо руками.
...Через полчаса за Антоном захлопнулась дверь, а Саша поняла смысл выражения «как будто над ней захлопнулась крышка гроба». Он ушёл. Сказал, что не верит ей. И, скорее всего, подаст на развод, если она не бросит институт. Она даже позвонить ему не может. Но за что? Что она такого сделала?
Саша подняла с пола коробочку с осколками игрушки. Это всё из-за неё? А откуда он узнал? Почему его не заинтересовали два других подарка – от девчонок? Почему именно этот? Неужели интуиция? Выходит, он так сильно её любит, что чувствует всё, что с ней и вокруг неё происходит? И что теперь?
Саша разрыдалась. И вдруг новая мысль пришла ей в голову. А ведь Антону тоже дарят подарки! Коллеги! Женщины! На каждый праздник. Почему же она ему таких сцен не устраивает? «Потому что верю! – слёзы снова потекли по её щекам. – А он мне теперь – нет».
Прошло, наверное, часа два, а Саша всё никак не могла прийти в себя и успокоиться. Она несколько раз пыталась позвонить мужу. Конечно, безрезультатно. Написала несколько сообщений. «Со мной всё в порядке. Я сказал, где я. Не пиши мне, я больше отвечать не буду,» – написал Антон и заблокировал её в мессенджере тоже.
Всю ночь Саша находилась в полубреду – полуистерике. Её трясло и колотило, бросало то в жар, то в холод. Слёз больше не было, как будто в какой-то момент они просто закончились. Глаза были сухими и красными. Ближе к семи утра Саша почувствовала, что начинает сходить с ума: ей мерещились шаги Антона в коридоре и его голос в спальне.
– Алиса, мне очень плохо, – прошептала она в телефон, набрав номер и услышав сонное «алё». – Приезжай, пожалуйста… Я больше не могу.