Координаты, данные Лизой, привели меня на заброшенную промышленную зону на окраине города. Место, где когда-то кипела жизнь гигантского завода, а теперь царили ржавчина, битые стекла и гулкая тишина. Вернее, почти тишина.
— Он здесь, — прошептала Астра, чья форма сегодня состояла из клубов пыли, взметнувшихся от наших шагов. — Чувствую его... частоту. Он вплетает себя в фоновый шум города, как паук в паутину.
Мы шли между громадами цехов, и чем дальше, тем сильнее менялась акустика. Тишина сгущалась, становясь неестественной, давящей, а затем прорывалась внезапными всплесками звука — лязгом сорвавшейся где-то вверху металлической детали, воем ветра в разбитой арматуре, эхом наших собственных шагов, многократно усиленным. Это было похоже на гигантскую звуковую ловушку.
Он сидел в бывшем диспетчерском пункте, на втором этаже административного здания. Комната была завалена хламом — сломанной радиоаппаратурой, старыми динамиками, паутиной проводов. А посередине, на вращающемся стуле, сидел он. Парень лет двадцати, в наушниках, закрывающих все ухо, с планшетом на коленях. Его пальцы летали по экрану, рисуя какие-то сложные звуковые волны.
Он не сразу заметил наше присутствие. А когда поднял голову, в его глазах не было ни страха, ни удивления. Лишь оценка. Как инженер смотрит на новую деталь.
— Амплитуда интересная, — сказал он, его голос был глуховатым, будто он слышал сам себя через фильтр. — Резонанс на 12-й гармонике. Ты и есть тот парень, о котором говорила Книжная Дева? Дмитрий?
Я кивнул, ошеломленный его прямотой.
— А ты...?
— Артем. Но можно — Ритм, — он снял наушники, и я чуть не отшатнулся. Его уши были закрыты не наушниками, а сложными имплантами, самодельными устройствами с мигающими светодиодами. — Я слышу. Не так, как все. Я слышу... ткань реальности. Ее вибрации. И могу их... настраивать.
Он повернул планшет ко мне. На экране была сложная звуковая диаграмма, а на ее фоне — едва заметные, пульсирующие сгустки.
— Вот, смотри. Это — фон города. А это... — он ткнул пальцем в один из сгустков, — ...паразитная частота. Тень. Питается страхом безработицы, разбитых надежд. Мелочь. Но противная.
Он провел по экрану, и раздался пронзительный, чистый звук, похожий на удар камертона. На диаграмме паразитный сгусток дрогнул и рассыпался.
— Видишь? Диссонанс. Они его не выносят. Ломает их структуру.
Я смотрел на него, понимая, что нашел не просто союзника. Я нашел специалиста по акустическому оружию в войне, о которой большинство даже не подозревало.
— Он идеален, — с восхищением прошептала Астра, ее пылевая форма закрутилась вихрем. — Абсолютный слух на ложь реальности. Он сможет находить их гнезда. Глушить их коммуникацию. Создавать для нас акустический щит.
— А твоя подружка права, — сказал Артем, глядя прямо на то место, где парила Астра. — Я могу многое. Но есть проблема.
Он встал и подошел к запыленному окну.
— Они уже знают обо мне. Иногда приходят... слушать. Одна сущность, большая, древняя. Она не просто питается страхом. Она коллекционирует звуки. Звуки гибели, боли, отчаяния. Она хочет записать мой саундтрек к агонии. И я не знаю, сколько еще смогу ее сдерживать.
Он повернулся ко мне, и в его глазах, впервые, я увидел не браваду технаря, а настоящий страх.
— Так что, Дмитрий, если у тебя есть план, как выиграть эту войну, я в деле. Потому что в одиночку я уже проигрываю.
У меня не было плана. Было только растущее понимание, что наша маленькая группа — реставратор, техно-шаман и я, писатель с опасным даром, — это лишь первые случайные солдаты в битве, масштабы которой мы не могли даже охватить.