Дела в мировом суде шли своим чередом: одно за другим. Народ заходит и выходит: кто радостный, а кто и грустный, суды – дело такое.
В коридоре, в мировом судебном участке, люди ждали своего дела. Дела были разные, но познавательное чрезвычайно. Народу собралось – тьма. И все, как на подбор, озадаченные, будто не в суд идут, а на экзамен пришли, а билеты не выучили.
Вот вызывает помощник судьи в зал следующего персонажа:
- Стороны на 10-30 пришли?
Поднимается со скамейки мужчина лет этак под сорок, видный такой, в приличном костюме, но лицо у него, простите за выражение, будто он только что проснулся и не понимает, где находится и за что его, собственно, сюда пригласили.
– Петров Дмитрий? – спрашивает помощник.
– Я, – отвечает он голосом жидким, не уверенным.
– Паспорт давайте, я вас вызову.
И ушла в зал, а Петров стоит у двери, ждет, когда его пригласят.
И вот, зашел он, судья задает вопрос:
- Суть претензий понятна?
– В принципе, понятна, – говорит Петров, – но объяснить, гражданин судья, я всё могу.
Судья на него смотрит, будто он неопознанный объект со своими пояснениями.
– Объясняйте.
И начал наш Дмитрий повествование. А рассказывать он умел, надо отдать должное: голос у него окреп, жесты пошли.
– Дело было шестого сентября, часов в десять утра. Еду я себе на «Шевроле Клэк» по набережной. Погода отличная, солнышко светит, мысли, соответственно, светлые. Ведь для нашего Питера солнце – уже счастье, а тут прямо сияет. Набережная прекрасна, Нева течёт. Никого я не задевал, правил не нарушал, еду, на дорогу смотрю, руль кручу. Вдруг – мигалка, останавливают меня представители закона. Подходит сотрудник, вежливый такой.
- Здравствуйте, капитан Дорожников, предъявите документы.
Я, естественно, всё ему предоставил. Осмотрел он меня, машину.
- Вы, на вид как будто возбуждённый, какой-то не такой.
- Никак нет, просто день хороший, солнышку радуюсь.
- А ну-ка, – говорит, – дыхните. Да не на меня, а в аппарат.
Подул я в его аппарат, а аппарат молчит.
- Ну, тогда поедем, сдавать биологический материал будем.
- Да я чист как стекло.
- Стекло для чистоты спиртом протирают, поехали. Или вы отказываетесь от освидетельствования?
И смотрит так, с прищуром. Поехал, куда деваться. Сдал я, значит, эту самую пробу, сижу, жду. Выходит врач, лицо серьёзное.
- У вас, – говорит, – товарищ Петров, в моче ма.ри.ху.а.на обнаружена.
Я, признаться, обомлел. Рот у меня открылся, и закрыть я его не мог минуты три.
– И что же вы? – спрашивает судья, уже с некоторым, простите, любопытством.
– А я, – говорит Петров, руками разводя, – ей-богу, не понимаю. Я, можно сказать, аскет: ни спиртного, ни табаку, веду здоровый образ жизни. Единственное мое баловство – это китайский, элитный чай.
В зале тихий смешок прошел, судья строго на всех смотрит. Был бы молоточек, постучал бы, а папкой – тихо и несолидно.
– Продолжайте, Петров.
– Так вот, – оживился Дмитрий, – прихожу я домой после этого неприятного инцидента, весь расстроенный. Иду прямо к буфету, достаю эту коробочку с чаем, подарок, мне его из командировки привезли. И начинаю я читать инструкцию. Вернее, отправил через переводчика, китайским-то не владею. Читаю в первый раз, надо признаться, потому как пишут там всё иероглифами, а по-русски – нету ничего, но осилил я, наконец, состав и обомлел вторично.
Он делает драматическую паузу, осматривает зал, чувствует себя чуть ли не героем детективного романа.
– И что же? – нетерпеливо спрашивает судья.
– А там, уважаемый суд, черным по белому, правда, латинскими буквами, написано: «Cannabis Sativa»! Представляете? В чайных листьях! В моём элитном напитке! Вот откуда ноги растут!
В зале уже не смеются, а прямо-таки хохочут. Судья едва-едва порядок наводит.
– То есть, – переспрашивает она, смотря на него поверх очков, – вы хотите сказать, что употребили нар.кот.ич.ес.кое средство неумышленно, вместе с чайной заваркой?
– Именно так! – восклицает Петров, счастливый, что до всех наконец дошла простая истина. – Я же не специалист по ботанике, думал, это такой сорт – «Кан.набис Сатива». Может, он успокаивающий, для медитации. А оно вон как вышло!
– И часто вы, значит, медитировали за рулем? – интересуется судья.
– Да я всего один раз его попробовал, в тот злополучный день с утра. Хотел, понимаете, тонус поднять перед работой. А он, выходит, не тонус, а дурман в себе содержал. Теперь этот напиток я пить не буду. Разобрался и выяснил.
Судья что-то пишет, качает головой. Прокурор, который следующее дело ждал, просто в бумаги уткнулся, плечи у него трясутся от смеха.
В общем, выслушали Петрова, признал он свою вину, хоть и с таким курьезным объяснением. И вынес тогда мировой судья свой вердикт:
– Так и быть, – говорит, – в силу чистосердечного признания и того, что вы во всем разобрались, назначаю вам наказание: лишаю права управления транспортными средствами всего на один год и девять месяцев, и штраф – сорок пять тысяч рублей.
Петров стоит, моргает.
– Но я же, – говорит, – чай пил, китайский.
- Вот именно, – отвечает судья. – А за руль надо садиться, товарищ Петров, с головой трезвой. И неважно от чего она у вас стала дурной такой.
Вышел он из зала суда задумчивый такой, подходит к кому-то и спрашивает:
– Гражданин, а вы не знаете, где у нас тут лавка с обычным чаем? Без сюрпризов? А то я, знаете ли, теперь со всякими заграничными диковинками до конца дней своих буду осторожен.
Подсказали ему адрес. Идет он и думает:
- Вот, скажите на милость, до чего техника дошла. Раньше человек знал, что пьет. А теперь, извините, и в чайнике-то притаиться может нежданная отрава. Прямо жить страшно становится, особенно если ты инструкции читать не привык.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из: