Мария старательно отмывала пол в просторном бизнес-центре, толкая впереди себя громоздкую машину, которая казалась слишком тяжёлой для хрупкой женщины. Но у неё не оставалось другого выхода. Её дочь в очередной раз оказалась в больнице, и врачи настаивали на немедленной операции за рубежом, цена которой была неподъёмной. Мария обращалась во все инстанции, пытаясь получить квоту на лечение, но в глубине души понимала, что это вряд ли поможет. Только уникальная методика швейцарского хирурга, который запатентовал свой подход, могла спасти Соню, а для этого требовались средства. Никто не мог помочь в такой ситуации. Мария осиротела в восемнадцать лет, когда её мать скончалась от сердечной болезни, а отца она так и не узнала — по документам мама родила её в юном возрасте, вероятно, после краткой романтической связи, которая не привела к созданию семьи.
Бывший муж Дима оставил их сразу, как узнал о диагнозе дочери, и ещё обвинил жену в том, что она родила "дефектного" ребёнка. Свекровь полностью поддержала сына в этом.
— На помощь даже не надейся, — отрезала она тогда. — Ещё неизвестно, где ты нагуляла Соню. У моего сына не может быть больных детей.
— Светлана Петровна, это ваша внучка, — прошептала Мария, пытаясь вразумить её.
Но свекровь только отмахнулась, не желая слушать:
— Не надо меня упрекать. Димочка ещё молодой, так что успеет обзавестись здоровыми внуками от нормальной женщины.
Однако надежды свекрови не оправдались, и Мария это знала. За прошедшие два года Дмитрий ни разу не устроился на работу. Он полностью полагался на финансовую поддержку матери и постепенно спивался. Поначалу это было незаметно, но со временем переросло в громкие скандалы и дебоши, нарушая спокойствие в доме. В последний раз она видела бывшего мужа, когда он собирал пустые бутылки, и в этом, конечно, тоже свекровь с сыном обвинили Марию. Мария полгода назад лишила мужа родительских прав, не желая тратить силы на ещё одну битву, особенно если дело дойдёт до вывоза ребёнка за границу на лечение. Если найдётся спонсор, каждый день будет на счету, а свекровь с бывшим мужем наверняка вставят палки в колёса. Поэтому Мария не мучилась сомнениями — дочь была для неё превыше всего. Но сумма на счёте копилась слишком медленно. Соня всё чаще попадала в больницу и даже не смогла пойти в школу в шесть лет, как положено. Врачи смотрели на Марию как на безумную, не говоря прямо, но намекая, что до семи лет дочь вряд ли дотянет. Когда появлялась возможность, Мария бралась за ночные смены и хваталась за любые подработки, что по местным меркам приносили приличный доход, однако всё равно оказывалось недостаточно для отправки дочери на необходимое лечение за границей.
Иногда Мария замечала владельца бизнес-центра — немолодого грузного мужчину по имени Георгий Васильевич Столяров. Он состоял в браке с красивой, но всегда печальной женщиной чуть моложе себя. Детей у них не было, зато у Столярова, как он и не скрывал, имелась молодая любовница — надменная красотка Вероника, которая считала всех вокруг ничтожествами. Пару раз Вероника грубо толкнула Марию плечом, когда проходила мимо, не удосужившись даже извиниться.
Пока техничка мыла пол, за ней наблюдали из-за шкафа.
Сам Георгий Васильевич Столяров сидел за массивным дубовым столом в своём кабинете и просматривал изображения с камер видеонаблюдения на экране компьютера. Он всегда стремился быть в курсе всего происходящего и имел подробные досье на всех сотрудников. Его личный водитель и охранник Пётр справлялся лучше любой службы безопасности. Столяров давно обратил внимание на эту уставшую молодую женщину, которая, несмотря на измотанный вид, казалась крепкой, а результаты её медицинского осмотра могли бы вызвать зависть у многих здоровых людей. Он знал и о болезни её дочери, но это не мешало его планам. Георгий Васильевич решительно встал из-за стола, вышел из кабинета и направился к Марии. Она замерла в страхе, как олень, внезапно увидевший охотника в лесной чаще.
— Эй, ты! — рявкнул владелец бизнес-центра. — Зайди ко мне. Да не бойся, твою машину для мытья полов никто не угонит. Попробуй ещё укати такую громадину.
— Вы что-то хотели? — спросила Мария, послушно следуя за ним, хотя внутри всё сжалось от страха.
— Я знаю о твоей дочери и оплачу всё: любую клинику, операцию, реабилитацию, — заявил он. — Но взамен ты родишь мне сына по договору.
— Ну, вы же понимаете, ребёнок может унаследовать болезнь... — прошептала ошеломлённая Мария, запинаясь. — Почему именно я? Вам всё равно, если он родится больным?
— Процедура ЭКО с моим биоматериалом, — пояснил Столяров, помедлив. — Просто ни жена, ни любовница не хотят проходить через это... Боятся растолстеть, фигуру испортить. А мне нужен наследник, пока ещё время есть, понимаешь?
— И сколько у меня времени на раздумья? — уточнила Мария, стараясь не показать дрожь в голосе.
Предложение казалось оскорбительным, но образ дочери на больничной койке не давал покоя.
— Сколько времени? — ответил Столяров, усмехаясь. — Немного. Ты не единственная в очереди на роль... ну, контейнера, как бы.
На самом деле он лукавил. Не зря все сотрудницы бизнес-центра проходили тщательный медосмотр в платной клинике. Ему нужна была именно Мария — единственная, кто подошла по всем параметрам. Врачи уверяли, что это лучшая кандидатура, а Столяров всегда нанимал только самых компетентных специалистов и доверял им безоговорочно.
В тот день Мария вышла из бизнес-центра в полном смятении и поспешила в больницу, где её дочь ждала с нетерпением. У постели Сони сидела крёстная — Надежда, которая работала медсестрой в детской кардиологии. Мария доверяла ей как себе и всегда могла на неё положиться. Подруга мучилась от бесплодия, поэтому обожала крестницу больше всего на свете, вкладывая в неё всю нерастраченную заботу.
— Поздновато ты сегодня, подруга, — укорила Надежда, качая головой. — Соня только что уснула. Опять кашель... Весь день приступы с трудом купировали, представляешь?
— Да, на работе задержали, — вздохнула Мария, потирая виски. — Сейчас только Соню поцелую и поеду домой, совсем вымоталась.
— Мам... — сонно заворочилась Соня и протянула тонкие ручки, зевая. — Ты не уйдёшь, ладно?
— Нет, солнышко, я побуду с тобой, конечно, — обняла дочь Мария, еле сдерживая слёзы от боли и нежности, и поцеловала в лобик.
Через пару часов Надежда увела подругу в сестринскую поужинать — знала, что та экономит каждую копейку, и всегда старалась её накормить. За состоянием Сони они внимательно следили через кардиомонитор, который отображал все показатели в реальном времени.
За ужином Мария рассказала подруге о полученном предложении.
— С ума сошла, подруга! — сразу отреагировала Надежда, округлив глаза. — Это же глупость какая-то... Торговля детьми, господи. Одумайся, пожалуйста. Ты ведь не сможешь отдать ребёнка, я знаю тебя. И потом, что если что-то пойдёт не так? ЭКО — это не витаминку съесть, там серьёзная подготовка, протоколы всякие. Ты будешь рисковать своим здоровьем ради призрачного результата, оно того стоит?
— А есть выбор, Надя? — спросила Мария, голос дрогнул. — Соня умрёт, если не сделать операцию... Что мне делать?
— Кажется, ты не понимаешь, на что подписываешься, милая, — продолжала Надежда, вздыхая. — Эти богачи совсем сдурели, честное слово. Думают, всё можно купить, как в магазине.
В этот момент запищал кардиомонитор, и женщины бросились в палату — снова начался сбой ритма. Порок сердца был в редкой форме и быстро прогрессировал. Мария просидела у постели дочери всю ночь, крепко сжимая её слабую ладошку и молясь о выздоровлении. Потом она поехала на работу, но направилась не в коморку с инвентарём и формой, а прямо в кабинет Столярова.
Он глядел самодовольно, полностью уверенный, что Мария никуда не денется и примет его условия.
— Я согласна, — заявила она с порога, хотя внутри всё переворачивалось.
— Отлично. Сейчас вызову юриста, подпишем договор, — сказал он, потирая руки. — И учти, никому ни слова, ясно? Для всех на период подготовки ты будешь просто переведена на должность помощницы по хозяйству в моём доме. Медицинский центр прямо в посёлке, удобно. Твою дочь тоже переведём туда, не переживай.
— А где я буду жить? — поинтересовалась Мария, оглядываясь.
— Во флигеле для гостей на территории усадьбы, — ответил Столяров, пожимая плечами. — Места достаточно, не переживай. А в основном доме придётся бывать только по служебной необходимости, без лишнего.
Договор, который принёс юрист, Мария была готова подписать не читая, но адвокат Зиновьев всё подробно растолковал. Помимо оплаты лечения для Сони, суррогатной матери полагалась солидная зарплата, подъёмные и единовременная выплата после рождения здорового ребёнка.
Она только кивала, с трудом вникая в услышанное. В голове крутилась одна мысль: у дочери появился шанс на выздоровление. Мария была готова терпеть любое отношение к себе. Контракт она заключила, не поинтересовавшись суммой неустойки за неисполнение обязательств, и в тот день уже не пошла мыть полы. На её ставки взяли новых уборщиц, а на карту пришёл перевод — те самые подъёмные. Через час позвонили из больницы, требуя согласия на перевод девочки в частную клинику. Мария не верила, что всё решилось так быстро. Столяров выделил ей водителя, отправил собирать вещи. К вечеру они завершили переезд, и все вещи были расставлены по местам.
Пётр внёс последний чемодан в комнату новой помощницы по хозяйству, и Мария, вздохнув, быстро распаковала вещи. Ей уже позвонили из клиники — Соню устроили в палате, и она ждала маму. Когда Мария выходила из комнаты, она наткнулась на мужчину лет пятидесяти, с прямой военной выправкой и седыми висками, который выглядел авторитетно.
— Так, это вы у нас Мария? — довольно громко уточнил он. — Я Кузнецов Сергей Александрович, управляющий делами в резиденции. По сути, ваш непосредственный начальник. Мне сказали, у вас есть ребёнок.
— Да, моя дочка, но она пока в клинике, — пролепетала испуганная Мария. — А вы не подскажете, как туда добраться?
— Я вас сам отвезу, — махнул рукой Кузнецов. — Это недалеко, но с непривычки можно заблудиться. Идите за мной.
— Да что вы, не надо, — пробормотала Мария. — Можете просто объяснить.
Мужчина повернулся к ней.
— Зарубите себе на носу: за всё, включая вас, здесь отвечаю я. Если отдан приказ следовать за мной, это не обсуждается. Понятно?
— Понятно, — поторопилась Мария, а потом подняла на него глаза. — А вы что, бывший военный?
— Да, старого сухаря сразу видно, да? — усмехнулся Сергей Александрович. — Служил, теперь вот в служении у старого друга на особом положении, но дело это не меняет. Что с вашей дочкой?
Мария быстро рассказала историю болезни и вдруг заметила, как в глазах Кузнецова блеснули слёзы, хотя, возможно, ей просто показалось. Тем не менее, Сергей Александрович больше не задавал вопросов, относясь к ней бережно и даже подав руку у крыльца клиники для поддержки.
Соню там уже прекрасно устроили. Врачи предложили новую схему лечения — всё было оплачено. Оставалось только дать согласие.
Соня выглядела бледной, но не такой измученной, как раньше. Она с интересом оглядывала всё вокруг: от новейшего медицинского оборудования до вида из окна палаты, и это давало надежду. А на улице Мария заметила Сергея Александровича, который наблюдал за ними и терпеливо ждал её возвращения.
— Мам, тут очень хорошо, — вдруг улыбнулась Соня. — Представляешь, у меня своя медсестра и ещё ночная сиделка, и мы уже выбрали книжку на ночь.
В палату вошла женщина средних лет с добрым лицом.
— Меня Ольга зовут, — сказала она. — Не волнуйтесь, мамочка. Ребёнку тут будет комфортно. А вот вам явно нужно отдохнуть. Выглядите так, будто сейчас в обморок упадёте.
— Ой, мам, а я же тебе персик от полдника оставила, — оживилась Соня. — Правда, ты ведь их не ешь, но они очень вкусные.
— Ну, мама сейчас их точно попробует, — убедительно сказала Ольга. — А потом мы ей помашем ручкой и будем готовиться ко сну.
Мария съела персик быстро, только сейчас поняв, что с утра ничего не ела. Фрукты она давно себе не позволяла — всё лучшее было для дочери. Поэтому Соня и думала, что мама не любит персики. На улицу Мария вышла, пошатываясь от усталости, и Сергей Александрович сразу подхватил её под локоть, помогая сесть в машину. По дороге комментировал, кто где живёт. По пути они миновали дома мэра и губернатора, и только тогда ледяной страх за дочь начал понемногу ослабевать. Это позволяло Марии немного расслабиться. Мария заснула прямо в машине по дороге, а потом, с трудом соображая от усталости, дошла до своей комнаты и упала на постель. Сергей Александрович с отеческой улыбкой проводил её до двери. В доме Сергея Александровича считали строгим и замкнутым, но эта хрупкая и обессиленная мать не могла не вызвать у него искренней симпатии и желания помочь.
Проснулась Мария только утром от стука в дверь. Она вскочила с постели, одёргивая помятую одежду и сонно моргая глазами, пытаясь быстро прийти в себя. В комнату заглянула весёлая круглолицая девушка с длинной косой.
— Доброе утро, — улыбнулась она приветливо. — Я Даша, горничная. Кузнецов просил завтрак отнести. Сказал, ты очень устала вчера из-за переезда.
— Ох, спасибо, — смутилась Мария. — Да я бы и сама дошла.
— Да ешь, ешь, потом я тебе всё покажу. Наша Василиса Викторовна — повариха от Бога, — улыбнулась Даша. — Ой, а ты что, прямо так спала? Тогда лучше умойся сначала. Форма в шкафчике, мы все её тут носим. А в ванной полный гигиенический набор.
Продолжение :