- Отдай мне её, что непонятно? – Игнат кинулся вперёд, цепляясь в и без того уже потрёпанный свитер своего собеседника, - моя она, понял?
- Ты чего, брат, так ты про неё говорил? – Михаил от удивления даже не оказывал должного сопротивления, успевая лишь схватить нападающего за запястье, - она же мертва, очнись, Игнат.
- Дурак ты, - Игнат оттолкнул Михаила от себя, по инерции сам подаваясь назад, едва успевая поймать равновесие и устоять на ногах. Он сунул руки в карманы, после вытащил сжатые кулаки и, разжимая их высыпал смятые денежные купюры, - на, забирай, сколько тебе надо? Картину отдай.
- Может тебе в больничку? Давай я Лиду попрошу, отвезём тебя, с головой у тебя что-то, - предложил Михаил.
- Ты кого психом назвал? – Игнат замахнулся и резко ударил кулаком в живот своему товарищу. Михаил согнулся, держась за то место, куда только что прилетел удар.
- Люди, да что это делается, помогите, - послышался женский визг, - да что же ты делаешь, ирод ты, окаянный. Понаедут сюда, в городе нагадят, да бегут оттуда, ты думаешь, управы на тебя нет? А вот я сейчас мужа с ружьём позову, покажет он тебе, - женщина продолжала кричать, кидаясь на Игната, ударяя своими кулаками по его груди и преграждая ему путь к своему сыну.
- Мамаша, шли бы вы отсюда, он меня психом назвал, мало ему, - разорялся Игнат, не желая успокаиваться, - да пошла ты, дура старая.
Вдруг раздался выстрел, все неожиданно умолкли, поворачиваясь в ту сторону, откуда был звук. На крыльце стоял супруг Ираиды Ивановны, стреляя с охотничьего ружья вверх.
- Да всё, мама, папа, идите в дом, мы сами разберёмся, хватит уже, - Михаил стал кричать, обращаясь к родителям, - а ты Игнат жди, сейчас вынесу, собери свой мусор, я тебя так отдам эту дребедень.
Под не прекращающиеся причитания Ираиды Ивановны Михаил отправился в мастерскую, вынося оттуда через несколько секунд картину с нарисованной девушкой.
Игнат выхватил из рук картину так, словно бы ему оказывалось сопротивление, и отправился прочь со двора, так и не вымолвив больше ни слова.
- Ну всё, пропал мужик, - произнёс вслух Михаил, провожая того взглядом, - а жаль, неплохой был.
- Да чего его жалеть, - тут же отозвалась Ираида Ивановна, - ты чего думаешь, сынок, они сюда к нам в глушь от хорошей жизни едут? Кредитов наберут, натворят там чего-то, а после ищут место на земле, где спрятаться могут. Они все изначально непутёвые. Возьми вот Гришку своего, дружил ты с ним, выпивал, а я тебе говорила сразу, видно было по нему, что глазёнки хитрые, всю жизнь обманом прожил. А конец жизни такой, какой он заслужил. Так и с Игнатом твоим, не верю я, что он путёвый, тоже поди за душой чего-нибудь увидеть можно, если присмотреться.
- Мам, да всяко в жизни бывает, не нагоняй мути. Хороший он мужик, Витька вон сказал мне по секрету, что ему жена изменяла тоже.
- От хороших мужиков жёны не гуляют, значит причина была, довёл поди её, зараза такая, - Ираида Ивановна продолжала нападать на нового жителя деревни Елисеевка, - ты видел, какой он агрессивный? Драться кидается, бессовестный.
- Плохо ему, мне кажется, в больничку бы его, пойду до Лиды схожу, может она чего придумает, она умнее меня, - придумал выход из положения Михаил.
- Сдалась тебе эта дурная баба, зачем она тебе? – Ираида Ивановна удивлённо посмотрела на сына, - жили спокойно, так нет же, началось. Она из тебя всю душу вывернет. Ты же видел, Лида деньги любит, меркантильная она особа, цены вон как загибает в магазине, видно ещё дом хочет поставить рядом или машину вторую прикупить собралась.
- Мам, да она тут совсем не виновата, цены не она поднимает, а поставщики, ты чего на неё-то?
- Ну и что, они бизнесмены все крохоборы, только о себе и думают. Заставит тебя на неё пахать. Там работы немерено, усадьба вон какая здоровая у неё.
- Мам, - Михаил хотел войти в дом, чтобы собраться, но остановился на крыльце, заглядывая в глаза Ираиде Ивановне, - ты ревнуешь к Лиде? Неужели не хочешь, чтобы твой сын был счастлив? Всю жизнь меня возле своего подола держишь, тебе любая, кто рядом со мной, кажется подозрительной. А может тебе и вовсе на меня плевать? Может ты о себе печёшься, чтобы я просто рядом с тобой был?
- Вот, - от возмущения Ираида Ивановна на миг забыла, как дышать, - это она тебя, наверное, уже науськивает против родной матери, учит, как говорить?
- Неужели я в 54 года не могу сам разговаривать? – Миша усмехнулся, входя внутрь, мать пошла следом, никак не оставляя эту тему разговора.
- Сынок, вот помяни моё слово, рассорит она нас с тобой.
- Мам, так может уже пора? Я всю жизнь сторонился женщин, то тебе верил, что они все непутёвые, чего-то хотят от меня, то и сам уж не думал, что достоин нормальной жизни, а сейчас вот хочется, понимаешь? Не знаю я, как жизнь сложится дальше, может мы с Лидой и не сойдёмся, не будем вместе, но дай ты мне хоть раз в жизни нормальной жизнью пожить.
- Сынок, я же не против, была бы хорошая женщина, я только за твоё счастье, но эта Лида тебе точно не подходит. Вымотает тебя она, тебе нельзя тяжести поднимать, у тебя же спина болела.
- Всё, понял я, сам разберусь, - Михаил отправился в свою комнату, а после и вовсе ушёл из дома.
Ираида Ивановна забыла про Игната, который только недавно нарушил их покой, переводя всё своё внимание на женщину, что вцепилась в её сына когтями, желая отобрать.
***
Придя домой, Игнат прошёл внутрь своей комнаты, определяя, куда можно повесить отданный Михаилом портрет. Возле шкафа было место, где имелась свободная стена.
Оставив картину на полу, Игнат отправился во двор, чтобы оттуда принести молоток и гвоздь. Через пять минут со стены на него смотрела Анфиса. Как был в верхней одежде, так Игнат и уселся на кровать напротив картины, всматриваясь в изображение.
На пороге комнаты появилась Феня, жалобно поглядывая на своего хозяина и мяукая. Надо бы налить ей молока, подумалось Игнату, поэтому он поднялся, отправляясь в сени за банкой, отрываясь наконец-то от своей картины.
Молока было совсем немного. На один раз хватало, но на этом оно уже заканчивалось, нужно идти за свежим. Феня жадно начала лакать белую жидкость из миски, довольная тем, что о ней вспомнили.
Игнат осмотрелся. На столе стояла пустая бутылка, а в рюмке так и находилось то виски, что вчера не удалось выпить. Большая часть яиц в сковороде была не доедена.
Сняв с себя верхнюю одежду и повесив её на гвоздь у входа, он разулся и начал прибирать всё со стола. Наполненную рюмку Игнат пока отставил на подоконнике, чтобы не смущала, вылить почему-то было жаль, затем вспомнил, что на днях Степанида Елисеевна преподнесла ему целое ведро картофеля.
- Ну вот и обед будет, - сам себе сообщил Игнат, - давно я жаренной картошки не ел.
Обед уже вовсю жарился на сковороде, когда пожаловал гость. Войдя в дом, Михаил остановился на пороге, подозрительно присматриваясь к хозяину дома, старясь вычислить его настроение.
- Остыл? – осторожно спросил Михаил, войти можно? Или опять кидаться станешь?
- Заходи коли пришёл, - Игнат как раз помешивал картошку, придерживая сковороду одной рукой за ручку, поэтому кинул мельком взгляд на гостя, а после вернулся к своему делу, продолжая говорить уже не глядя на Михаила, - я же чай купил листовой, как ты говорил, индийский, твоя Лида мне продала.
- Ну вот, моя Лидочка дурного не посоветует, - понимая, что хозяин дома в хорошем расположении духа, Михаил стал разуваться, проходя внутрь и снимая фуфайку, - а я это, чего пришёл, деньги принёс, которые ты раскидал по двору у меня.
- Оставь у себя, я же купил у тебя картину, - Игнат отошёл от печи, беря на столе электрический чайник, наливая туда воды и включая его, - ты извини меня, погорячился я.
- Ладно, забудь, - Михаил махнул рукой, добродушно улыбаясь, - с кем не бывает. А ты чего это вчера сорвался?
- Да так, устал что-то, - Игнат пожал плечами, - не знаю даже.
Несмотря на то, что произошло сегодня утром, Игнат выглядел довольно спокойным, словно бы и не было никакой агрессии с его стороны.
- Это в тебе спиртное видимо разговаривало, а не ты. Я у Лидочки сейчас был, она мне наказала, чтобы я сходил к тебе и проведал, мало ли, может помощь какая нужна, - Михаил осторожно посмотрел на собеседника, не продолжая дальше.
Игнат повернулся к своему гостю и словно бы ждал, какую помощь предложит ему Михаил. Он напрягся, его лицо было каменным, не выражающим никаких эмоций.
- Ладно, ты меня тоже прости, - Михаил решил разрядить обстановку, - может что не то сказал. У меня такая рожа, что сама на оплеуху просится, вечно что-то не то ляпаю, после вот выходят недоразумения.
- Как у вас там с Лидой? – Игнат расслабился, понимая, что намёка про врачей и больницу не последует.
- Отлично, - Михаил умолк на мгновенье, словно бы готовясь к длинному повествованию, - я с ней ездил по магазинам вчера, помогал. Где что поднести, переставить, без меня никак, не пойму, как она до меня справлялась? А в одном месте машину занесло и колесо в яму угодило, так мы с ней полчаса провозились, вытаскивая машину. Не отпущу больше её одну, как бы она на трассе одна находилась?
- Это ты молодец, правильно мыслишь, - одобрил Игнат, кивая головой, - только мамка поди не одобрила твой выбор?
- Откуда знаешь? – спросил Михаил.
Игнат устало окинул гостя, уже уплетающего печенье, что выставил хозяин дома ранее. Рассказывать ли сейчас то, о чём говорила сестра, увиденная им рядом с картиной в мастерской?
Нет, сил сегодня не хватает, чувствовал себя Игнат так, словно бы поле картофеля вскопал, поэтому затевать разговор не стал.
- А чего тут знать, ты ни разу не был женат, разве не так? Мамка привыкла поди, что ты только с ней.
- Есть такое, - Михаил вздохнул и кивнул головой.