Я нащупал в кармане смятый шарик. Он напомнил мне детство: я часто стрелял такими через трубку. «Интересно, что это?» — мелькнуло у меня в голове. Я осторожно развернул бумажный комок.
Когда я развернул его, глаза наполнились слезами. Предчувствие беды накрыло меня. Испуг и смятение, моя уязвимость — всё это было приятно маленькому клочку бумаги. Я прижимал его и разглаживал второй рукой, но не мог разобрать, что там написано. Мои глаза тонули в слезах. Собрав волю в кулак, я наконец смог успокоиться. Смахнул слёзы и промокнул лицо рукавом пижамы.
Шум воды в ванной стих. Я машинально сунул находку в карман, не успев прочесть, как дверь распахнулась.
— С тобой всё в порядке? — спросила Вика, коснувшись губами моего затылка.
— Что со мной не так? — ответил я, избегая её взгляда.
— Любимый, ты бледный, — прошептала она, обнимая меня за талию со спины. — Будто увидел что-то ужасное.
— Всё хорошо, — соврал я.
— Игорь, меня не обманешь, — сказала она. — Пока я была в душе, ты из счастливого превратился в несчастного. Ты ведёшь себя странно. Эти слёзы... Ты же мужчина.
Я повернулся к ней, взял за руки, и она тут же сделала шаг ко мне. Я сжал её пальцы, и она вскрикнула от боли.
— Ты что делаешь? Мне же больно!
— Я прижал пальцы дверью шкафа, — ответил я, показывая красные пальцы. — Вот откуда слёзы.
— Мог бы просто сказать, — вздохнула она.
— Так лучше доходит, — ответил я. — Слёзы появляются не только от предметов, но и от людей рядом.
— Прости, — сказала она.
— Проехали, — отмахнулся я, не понимая, что со мной происходит. — Пойдём на кухню, а то яичница остынет.
Вика направилась на кухню, вытирая волосы, а я пошёл за ней.
— Надо сдерживать себя, — подумал я, сжимая в кармане бумажный комок.
Мы сели за стол и начали завтракать. Я налил горячий чай в чашки.
— Как вкусно пахнет, — прошептала Вика, склонившись над чашкой. — Такой ароматный и горячий, как я люблю. Спасибо.
— Пожалуйста, — ответил я и вдруг спросил: — Ты с Максимом целовалась?
Вика вздрогнула и пролила чай. Вопрос застал её врасплох. Она не знала, как ответить.
— Очень сложный вопрос? — спросил я, наблюдая за её реакцией.
Её лицо стало пунцовым, а взгляд забегал. Она прикрыла глаза ладонью, не зная, улыбнуться или смутиться.
— Конечно нет, — ей хотелось крикнуть, но она, просто опустив взгляд.
— Вика, я тебя слушаю.
Она молчала, не в силах подобрать слова. Я смотрел на неё, ожидая ответа. Время шло, но она всё ещё не решалась заговорить.
— Ты надо мной издеваешься? — спросил я. — Если потеряла дар речи — кивни.
Она кивнула, её лицо побелело.
— Почему? — спросил я.
— Я не знаю, так получилось, — ответила она.