Как раз в это время Иван приступил к поиску своей любимой. Приехав в Краснореченск, он первым делом отправился к дому, где когда-то жила Таня. Соседи сказали, что квартиру Татьяна продала, вышла замуж, у неё растёт сын, и вместе с мужем они уехали то ли в Сибирь, то ли на Дальний Восток — никто точно не помнил, а кого-то это уже тогда мало интересовало.
Иван пытался найти её через поисковые системы, социальные сети, различные базы, но везде упрямо высвечивались старый адрес и старый номер телефона, давно не действующий. Новых следов не было.
— Ну что ж… не судьба, — подумал Иван, опуская руки. — Лишь бы всё у неё было хорошо. Лишь бы она была жива, здорова и… счастлива.
Жизнь снова потекла по своему руслу, как будто ничего и не было, но маленький камешек тоски всё равно оставался внутри, мешал дышать и не давал окончательно забыть.
Прошло девять лет.
Увидев Ивана, у Тани сердце сначала замерло, а потом бешено забилось. Её буквально одолела мелкая дрожь, по телу прошла волна жара. Из рук выпала сумка, и всё её содержимое — косметичка, ключи, какие-то чеки, упаковка конфет для сына — высыпалось на землю.
Она стояла, не в силах нагнуться, и не понимала, как это вообще возможно.
Как он смог её найти? Через столько времени?.. Под другой фамилией, в другом краю, в далёком месте, куда она сама-то с трудом привыкла…
Это точно Ваня? — недоумевала женщина, всматриваясь в знакомое и до боли родное лицо. У ворот дома стоял Иван и просто улыбался ей — так, как когда-то, много лет назад.
— Ваня?.. — осторожно, почти шёпотом спросила она. — Заходи.
Она наклонилась, стала медленно собирать с земли вещи, чтобы хоть как-то вернуть себе видимость спокойствия, и пропустила его во двор.
Зайдя в дом, Ваня снял верхнюю одежду, аккуратно повесил её, как чужой человек, и сел на диван в гостиной.
Пока Таня, дрожащими руками перекладывая тарелки, готовила на кухне нехитрый ужин, он, не выдержав, просто уснул, даже не дождавшись еды. Сказался тяжёлый перелёт, смена часового пояса и климата, нервное напряжение последних дней.
Домой вернулся с тренировки Антошка. Увидев незнакомого мужчину, спокойно спящего на диване, он вопросительно взглянул на мать.
— Это твой папа, — спокойно, почти буднично сказала она, хотя внутри у неё всё переворачивалось. — Потише. Пусть поспит. Потом… потом он всё нам расскажет. Потом. А сейчас — идём ужинать.
Постепенно Татьяна и сама начинала отходить от того шока, который накрыл её всего пару часов назад. Она ходила по дому, то поправляя салфетку, то переставляя кружку, то смотря в окно.
Томно вздыхая, она смотрела на улицу, на темнеющее небо, на огни далёкого посёлка. Иван всё ещё спал, спокойный, как ребёнок. Антошка сидел в своём телефоне, делая вид, что ему всё равно, но иногда украдкой косился в сторону гостиной.
Наступала ночь. В доме было необычайно тихо.
Что ждёт её впереди? Как теперь жить? Вот он — до боли любимый человек — снова рядом. У Антона появился настоящий, родной, по крови папа. Даже если он не будет жить с нами… а он, наверное, и не останется… даже если он будет приезжать раз в год — всё равно сын будет знать, что у него есть родной отец. И он существует. Не придуманный, не просто слова — живой человек!
Утром Иван проснулся рано. В доме ещё все спали. Тихонько пройдя по коридору, он заглянул в комнату Тани и тихо вошёл. Сел на корточки у её кровати и на какое-то время погрузился в свои мысли.
Вот она, прямо перед ним. Та самая. Столько лет прошло, а он всё равно узнаёт её мгновенно.
Конечно, она изменилась. Стала какой-то другой, новой. Иные волосы, другая фигура, движения стали чуть спокойнее, взгляд — глубже. В ней появилась внутренняя красота, мягкость, какая-то особая женская таинственность, которой раньше он просто не замечал или не успевал рассмотреть.
Наверное, почувствовав его взгляд или просто присутствие, Татьяна неожиданно открыла глаза. Несколько секунд она не понимала, где находится и кто перед ней, а потом всё вспомнила.
— Я… не мог дождаться, — тихо сказал Иван, чуть наклоняясь ближе. — Когда же наконец увижу тебя. Мой путь восстановления был долгий, мучительный. Я заново изучал себя, своих родных, близких, и всё время где-то глубоко внутри чувствовал, что в моей жизни было что-то более важное, чем всё, что я видел вокруг.
— Ваня, — мягко остановила она, — давай я хотя бы встану… Мы позавтракаем, приведём себя в порядок и потом будем разговаривать. Ладно? И Антон сегодня в школу не пойдёт. Разговор касается и его тоже.
Спустя час они уже сидели в гостиной — все трое. Напряжение стояло в воздухе.