На карте российской Арктики совсем мало топонимов, названных в честь иностранцев. За исключением нескольких островов на Земле Франца-Иосифа и вблизи Новой Земли, это непосредственно сам архипелаг Франца-Иосифа и море, омывающее его с юга и запада — Баренцево.
Что известно о человеке, в честь которого назвали самое западное из арктических морей России? Примерно то, что пишут в учебных пособиях для старших школьников: «голландский мореплаватель Виллем Баренц в конце XVI века совершил экспедицию в Арктику и описал северные земли, что стало важным этапом в изучении российской географии». Как-то сухо и неинформативно. А главное, какие такие земли открыл Виллем Баренц, что удостоился целого моря? Наверняка, это был великий путешественник.
Нет, не был. Конечно, на родине, в Нидерландах, Виллема Баренца называют «храбрейшим из голландцев». Чтут его и в Норвегии. А между тем Баренц никогда не руководил экспедициями, как Колумб или Магеллан. Более того, во время своего последнего плавания он и вовсе был в должности штурмана, а не капитана. Что же тогда великого сделал этот человек, что память о нем продолжает жить на географической карте?
Во власти заблуждений
В XVI веке голландцы избавились от испанского владычества и активно включились в колониальную борьбу. Но что делать, если Америка «досталась» испанцам, а путь в Индию через Африку «приватизировали» португальцы? Привозя с востока несметные богатства, они зорко стерегли морской путь, размещая на островах и африканских берегах свои форты и просто не давая возможности англичанам и голландцам пройти дальше.
Оставалась единственная возможность достичь Китая и Индии — кружным путем, через север. Но это мы сейчас его называем кружным, а в XVI веке мореплаватели понятия не имели как выглядит северный берег Евразии. Меркатор на своих картах густо усеивал Арктику островами и проливами, оставляя манящие белые пятна на юге. Казалось, что за туманом неизвестности скрывается вожделенная Индия, и всё, что остается сделать, это пройти северным путем и потом повернуть в один из проливов на юг.
А как же льды? Несомненно, голландцы знали о них, но по распространенному в ту пору мнению, льды выносили в моря реки, и они толкались у самого берега. А вот центр акватории от льдин свободен. К тому же европейцы знали о течении Гольфстрим, которое уносило теплоту вод куда-то на северо-восток. Нет, по их представлению на севере решительно не могло быть никаких льдов, так что если держаться подальше от берега, можно вполне успешно за год или даже меньше добраться до Индии.
Первая экспедиция: льды и белые медведи
Подтвердить это парадоксальное утверждение и предстояло голландским кораблям, отправившимся на поиск северо-восточного прохода в Индию. Судна было три — «Лебедь», «Посланник» и «Меркурий». Последним назначили командовать опытного штурмана Виллема Баренца 45 лет от роду. О его рождении, детстве и юности сведений практически нет. Известно лишь, что Баренц — это не фамилия, а отчество (Barents-zoon, что означает «сын Баренца»). После плаваний в Испанию и Италию он получил диплом штурмана, и вот в 1594 году дорос до должности капитана корабля.
Примечательно, что три судна не составляли одну экспедицию, как это было в случае с Магелланом. У голландцев каждый из капитанов был сам по себе и самостоятельно выбирал маршрут, которым предстояло идти в неизвестных водах. Разведанной в ту пору была большая территория — от северного берега Норвегии примерно до устья Северной Двины, где сейчас стоит Архангельск. И если капитаны «Лебедя» и «Посланника» предпочли идти на восток относительно известным маршрутом, держась берега, то Баренц, верный теории об отсутствии льдов в центре Арктики, забрался далеко на север и только потом повернул на восток.
По пути он нанес на карты остров Медвежий (лежит между Шпицбергеном и Скандинавским полуостровом), где пережил схватку с настоящим белым медведем. Его Баренц приказал пленить сетями, чтобы привезти на родину живой трофей, но куда там: медведь с легкостью порвал все путы и был таков.
От Медвежьего «Меркурий» Баренца сместился на восток и через много дней пути пристал к группе небольших островов. Капитан их назвал Оранскими (в честь Вильгельма Оранского, лидера борьбы Нидерландов за независимость). Они и сейчас носят это же название и располагаются на севере архипелага Новая Земля. Но это была лишь промежуточная точка — Баренц распорядился плыть дальше на восток, где впереди раскрывался бескрайний океан, по которому в середине июля дрейфовали громадные ледяные глыбы.
Чем дальше забирался «Меркурий», тем больше льдов становилось вокруг. В конце концов команда начала роптать, так как заканчивалось продовольствие, и Баренц был вынужден повернуть назад. Пройдя на юг вдоль западного берега Новой Земли, он в районе острова Вайгач встретился «Лебедем» и «Посланником», которых тоже остановили льды. Посовещавшись, капитаны решили поворачивать в Голландию.
Вторая экспедиция: первые жертвы
На родину мореплаватели привезли «богатые» трофеи — шкуру белого медведя и три моржовых бивня. Рассказ о плавании встретили с большим воодушевлением и через год снарядили новую экспедицию, уже из шести кораблей, с товарами для индийских и китайских купцов и верительными грамотами от штатгальтера (высшее должностное лицо в Голландии). Баренц опять командовал одним из кораблей.
Отправившись из Амстердама 12 июля 1595 года, 19 августа все суда уже стояли у входа в пролив Югорский Шар (между островом Вайгач и материком), полностью забитый льдом. Напрасно Баренц уговаривал других капитанов и собственный экипаж перезимовать на льдах, а с наступлением лета плыть дальше на восток — никто его не поддержал. А когда белый медведь еще и загрыз сошедших на землю двух моряков, решение стало твердым и окончательным — плыть назад.
На сей раз экспедицию на родине встретили куда прохладнее, чем раньше. Цели не достигла, товары привезла обратно, деньги на подготовку вылетели в трубу. Но, видимо, желание открыть короткий путь в Индию превысило все риски, так как уже в мае 1596 года прежним маршрутом отправилась третья экспедиция.
Третья экспедиция: в ледяном капкане
Зная неугомонный характер Баренца, его побоялись назначать капитаном, а отправили лишь в качестве штурмана на корабле, которым командовал Яков ван Гемскерк. Капитаном второго корабля был Ян Рийп.
Курс на север привел мореплавателей к неизвестным землям — так был найден архипелаг Шпицберген («Остроконечные горы»). И хотя лавры первооткрывателя традиционно отдают Баренцу, на самом деле это был коллективный успех: вклад остальных участников экспедиции в открытии ничуть не меньше.
А вот дальше пути капитанов разделились. Более осторожный Рийп решил от Шпицбергена плыть на юг и потом пробираться на восток вдоль берега — известный маршрут, не суливший неожиданностей. А капитан ван Гемскерк (вероятно, под влиянием штурмана Баренца) пошел на юго-восток, держа курс на северную оконечность Новой Земли.
Оранских островов они достигли уже 13 июля. Баренцу эти места были знакомы — его первая экспедиция проходила тем же самым маршрутом. Однако вместо того, чтобы на всех парусах плыть дальше на восток, капитан ван Гемскерк, несмотря на все увещевания Баренца, повернул к берегу Новой Земли, чтобы обогнуть северную оконечность архипелага. Но природа, словно насмехаясь над моряками, встретила их непроходимыми льдами. То, что никакого «свободного моря» при плавании по высоким широтам нет и больше не предвидится, капитан ван Гемскерк понял быстро. Поэтому он повернул назад, но увы...
Через день пути корабль «Добрая Надежда» угодил в настоящий капкан — оказался зажатым льдами со всех сторон в бухте, которую моряки вполне справедливо нанесли на карты как Ледяную. Не полагаясь на судно, которое в любой момент могли раздавить льды, команда сошла на берег. Началась самая удивительная часть этого путешествия.
Зимовка
Удивительная она в первую очередь самим фактом зимовки неподготовленных голландцев на самом севере Новой Земли. Теплых вещей у них было минимум, инструментов и того меньше, а деревьев, чтобы построить зимовье, на Новой Земле не росло. Тем не менее они умудрились из плавника, мачт и переборок «Доброй Надежды» соорудить настоящий дом с толщиной стен 40 сантиметров и даже поддерживать всю полярную зиму в нем слабый огонь. Однако в помещении держалась минусовая температура и внутренние стены оставались покрыты ледяной коркой.
Вообще, это была первая задокументированная зимовка полярной экспедиции в высоких широтах. Ее участник Геррит де Фер вел подробный дневник, который потом был издан в Европе. Из него мы знаем как моряки мерзли около слабого огня, как экономили припасы, питаясь всего 200 граммами хлеба в день, как погибали от когтей белых медведей.
И как болели цингой тоже. В ту пору природа этой болезни была совершенно неизвестна человеку, выдвигались разные версии, почему она появлялась: из-за лени, малой подвижности, подавленного настроения и т. д. Пить кровь редких подстреленных животных (песцов) никому из голландцев и в голову не приходило, поэтому моряки начали умирать. Правда, де Ферт пишет, что с болезнью помогали справиться прогулки и игра в мяч, но просто, видимо, в команде было много молодых, чьи организмы недостаток витамина переносили легче.
Смерть Баренца
А вот 47-летнему штурману Виллему Баренцу годы уже не позволяли бегать с мячом. Его болезнь накрыла в самом конце зимовки, когда море стало постепенно освобождаться от льдов. Однако корабль в бухте был всё также скован панцирем, поэтому капитан ван Гемскерк принял решение выбираться из ледяного плена на двух больших шлюпках.
14 июня 1597 года моряки погрузили остатки припасов, перенесли ослабевшего Баренца, и два «утлых челна» отправились в путь. Через четыре дня, когда команда, обогнув северную оконечность Новой Земли, шла на юг, Виллем Баренц скончался. Это произошло на берегу, куда моряки пристали для пополнения припасов, около разведенного товарищами костра. Досадно, что де Ферт, который до того скрупулезно протоколировал все события, на сей раз не пишет ничего о похоронах штурмана.
Где находится могила Виллема Баренца, неизвестно. Не уцелело и их зимовье, хотя спустя 300 лет, в 1871 году, когда его обнаружили норвежцы, дом стоял почти невредимый. Что до команды, то она вскоре достигла острова Междушарского на юго-западе архипелага, где повстречала русских. Они не только обогрели и накормили голландцев, но и через толмача сумели рассказать, что недалеко видели настоящий корабль. Это оказалось судно капитана Яна Рийпа, который успел сходить в Голландию, вернуться и сейчас снова плыл домой, нагруженный ценными соболиными шкурками. С ним моряки ван Гемскерка и вернулись в Амстердам.
Парадоксы топонимики
Так почему море назвали Баренцевым? Ведь выделить какого-то одного героя во всех трех голландских экспедициях сложно. Это сейчас в статьях о Виллеме Баренце особо пишется о его роли, а в Нидерландах имя мореплавателя стоит в одном ряду с именами Колумба и Магеллана. А ведь на самом деле это был простой штурман по образованию и капитан по должности, не картограф и не ученый.
Баренц стал «лицом» голландского освоения Севера, пожалуй, потому, что был самым опытным и участвовал во всех трех экспедициях, в отличие от коллег-капитанов. И когда говорили обо всей серии попыток найти северный путь в Индию и Китай, удобно было объединить их под одним именем, подчеркивая преемственность: «экспедиции Баренца».
Так, видимо, посчитал немецкий картограф Петерман в 1853 году, когда предложил назвать безымянную акваторию между Шпицбергеном и Новой Землей Баренцевым морем. Его предложение особых возражений не встретило, и российские географы вслед за европейцами тоже стали именовать море Баренцевым.
А ведь на Руси это море называли иначе. То же касается Карского, Охотского и Черного морей — этих названий раньше не существовало. Если привести список старинных гидронимов, современный человек с трудом поймет, о каких именно морях идет речь: 👇