Внезапно наступила Тьма. Не та, уютная, перед сном, а густая, липкая, выключающая все ориентиры. Во всём районе внезапно вырубили свет. Ну, вы знаете это чувство — рука сама тянется к выключателю, который уже не работает. Он сидел некоторое время без движения, а когда понял, что ждать бесполезно, горько вздохнув, аккуратно ступая, пошёл за свечами в ванную комнату. Квартира была знакома наизусть, недаром прожил в ней почти двадцать лет. Всё было знакомо и привычно. Практически на автомате дошёл до прихожей. Поворот. Правая рука уверена берётся за ручку двери, открывает. Шаг вперёд вглубь ванной комнаты. Слева, в углублении для канализационной трубы полка, на которой лежат свечи. Шаг налево... Ах, какая досада!
Совсем забыл про шкафчик повешанный буквально вчера. С размаху влетел лбом в острый его угол... Боль, нарастающая, резкая, точечная. А потом — тепло. Медленное, ползущее по коже тепло. Кровь.
Твою ж тудыть!!!
Тихо выругался. Забыл зачем попёрся в ванную, но зато в голове чётко и ярко вспыхнула мысль: срочно нужна дезинфекция! А не то, в рану сейчас попадёт грязь, воспаление, нагноение — нет, этого допустить нельзя. В кромешной тьме он превратился в сапёра, где каждый шаг — разминирование пространства. Руки, вытянутые перед собой, ладонями вперёд, скользили по знакомой, но вдруг враждебной стене. Пальцы наткнулись на косяк, отступили, нашли проём. Полка с медикаментами была где-то здесь, на уровне груди.
Его рука, будто отдельное существо с собственной памятью, опустилась на поверхность. Под пальцами проплыли пластмассовые коробочки, цилиндрик с ватой, что-то мягкое в плёнке. И вот он — тот самый пузырёк. Стеклянный, небольшой, с рёбрышками по бокам, словно гофра на алюминиевой трубе. Этикетки не было, её давно смыло временем и случайными брызгами, да и не видно, но именно эта ребристость была кодом доступа. Мозг, не спрашивая сознания, выдал готовый ярлык: «Спирт». Тактильная память не подвела — в этом шкафчике так всегда стояло: спирт в ребристом флаконе, витаминки — в гладком.
Он взял флакон уверенно, как ключ от собственной квартиры. Крышка открутилась с сухим, скрипучим звуком, и тут же воздух разрезал острый, колючий запах. Не цветочный, не пищевой — химический, стерильный и беспощадный. Пахло больницей, чистотой, которая жжёт, и правильностью по инструкции. Да, точно: медицинский спирт. Крепость под девяносто, пахнет так, что глаза щиплет. Им раны прижигают, им инструменты протирают. Запах почти успокоил — всё идет по плану.
Он наклонил флакон и вылил на ладонь. Жидкость была холодной, почти ледяной, как вода из родника в тени скал. Она тяжело растеклась по коже, не сразу, с некоторой вязкостью, но это тоже уложилось в картину: настоящий спирт, не разбавленный. Он прижал ладонь ко лбу. Первый момент — шок от холода, замораживающий боль. Потом, через долю секунды, из глубины раны выползло встречное, яростное жжение, будто в место удара вогнали раскалённую иглу. Он стиснул зубы, начал втирать. Пальцы скользили по мокрой от крови и спирта коже, нащупывали границы вздувшейся шишки, тщательно, с хирургической дотошностью, обходя её. Каждая порция жидкости вызывала новый спазм — то ли от холода, то ли от химии.
Чтобы убедиться окончательно, он поднёс ладонь к лицу. Запах ударил с новой силой — едкий, горьковатый, знакомый до тошноты. «Чистота», — подумал он. Это был запах порядка, взятого в осаду хаосом темноты и боли. На автомате, движимым странным желанием провести сенсорный тест до конца, он коснулся кончиком языка влажной кожи у основания большого пальца. Гадость была несомненной, горько-спиртовая, обжигающая слизистую. Последнее сомнение ушло. Да, это оно.
Вторая рука, тоже была в этой ледяной жидкости. Он машинально провёл ею по мочке уха, будто смазывая невидимую царапину, потом, не ища полотенца, вытер пальцы о мягкую, поношенную ткань домашних трикотажных штанов и растёр остатки по ставшему солидным в последние годы, брюшку. Холодная влага мгновенно впиталась, оставив на коже прохладное пятно. Ритуал был завершён. Боль от удара, оттеснённая новой, более острой и осмысленной жгучей болью от обработки, начала отступать, превращаясь в глухую, терпимую пульсацию. В голове воцарилась тихая, усталая удовлетворённость. Всё сделано. Правильно сделано. Вопреки темноте, вопреки хаосу. Он стоял в потёмках, пахнущий лекарственной стерильностью, с холодным лбом и ухом, и чувствовал себя не жертвой обстоятельств, а победителем, восстановившим контроль над ситуацией. Минута покоя в кромешной тьме. Ах, да, вспомнил, нужны же свечи! Снова пошёл к ванной, но уже аккуратно, не спеша. Шаг, другой, третий, поворот. Слева должна быть дверь. Потянулся к ручке...
Резкая вспышка. Глазам даже больно стало, пришлось зажмурить. ДАЛИ СВЕТ!!!
Сплюнул. Припомнил и тихонько произнёс гадкое слово в сторону энергетиков и всех причастных к отключению света. Медленно открыл глаза. Развернулся обратно в комнату. По привычке глянул на своё отражение в большой зеркале прихожей. Замер. Глаза окрылись широко, шире некуда. Рот тоже... А в голове единственный вопрос:
Вот вы, к примеру, не знаете, какая тварь придумала зелёнку?!