«Все, что ты должна забыть»
Глава 3. Дом, который не помнит
Анна проснулась от ощущения, будто кто-то выключил звук у мира.
Не было ни привычной утренней суматохи, ни звуков с улицы, ни шорохов соседей — только странная, глухая тишина, в которой её сердце стучало слишком громко, как шаги по пустому коридору.
Она лежала в аккуратно застеленной постели, на чистых, пахнущих лавандой простынях. Всё было безупречно. И от этого — невыносимо чуждо.
Анна повернулась на бок.
Рядом — пустое место.
Илья, как и обещал, спал на диване, чтобы «не тревожить её лишним».
Чужой мужчина. В собственной квартире. Или не собственной?
«Нашей», — сказала бы память.
Но память молчала.
Анна медленно прошла по квартире — босиком, пытаясь настроиться на ритм этого пространства. Как входят в воду: осторожно, сантиметр за сантиметром.
Её взгляд цеплялся за детали.
И чем дольше она наблюдала, тем сильнее росло ощущение, что весь этот интерьер — идеальная картинка, созданная человеком, который слишком старался.
На полке — три свечи.
Идеально симметрично.
Запылённые.
Не зажигались давно.
На стене — её фотографии.
Анна улыбается.
Но улыбка — какая-то аккуратная, как будто подредактированная.
Слишком ровная, слишком безопасная, слишком… приличная.
Она смотрела на себя прошлую — и не верила.
«Это я?»
«Так ли я улыбаюсь?»
«Или я пыталась выглядеть спокойной?»
Её собственный взгляд из рамки казался чужим.
В кухне стояли две чашки.
На одной — след от губной помады.
Не её оттенок.
Слишком яркий, насыщенный, почти вызывающий.
Анна коснулась края пальцем — и в голове дрогнула новая вспышка:
Чёрные шторы, тусклый свет.
Ссора.
Она ставит эту чашку на стол слишком резко.
Илья говорит тихо, но давяще:
«Пожалуйста, перестань устраивать сцены. Люди слышат».
Вспышка растворилась, оставив после себя неприятный осадок.
Сцена была россыпью осколков — но эмоция была целой.
Стеснение.
Стыд.
Нежелание быть заметной.
Как будто она не жила — а выбирала слова, походку, улыбку под чьё-то одобрение.
Анна открыла шкаф в прихожей.
Пальто — бежевое, мягкое, красивое, но не её стиль.
Туфли — высокие, строгие, такие носят в офисах, где боятся выглядеть слабой.
Шарфы — пудровые, нежные, будто подобраны по алгоритму «женственность сдержанная, версия 2.0».
Она проводила пальцами по вешалкам.
Одежда была подобрана идеально — будто кто-то собирал её гардероб, исходя из представления, какой женщиной она должна быть.
Но где вещи той Анны?
Той, которую она помнит?
Светлые кеды, растянутая толстовка, старые джинсы, блокнот с рисунками на полях… где всё это?
В груди что-то сжалось.
Мягко.
Но ощутимо.
Как будто её прежнюю жизнь упаковали в коробки и вынесли — а на её место поставили аккуратную декорацию.
В гостиной она остановилась у книжной полки.
Книги стояли строго по цветам корешков.
Анна медленно провела пальцем по ряду.
Набоков, Ремарк, Паланик — она любила их.
Но вот этот ряд — женские психологические романы, глянцевые обложки, блёстки, на которых она никогда не задерживала взгляд.
Она открыла одну из книг.
На форзаце — надпись его почерком:
«Тебе понравится. Ты любишь такие сюжеты».
Анна закрыла книгу.
Медленно.
Слишком медленно.
«Я люблю такие сюжеты?»
Внутри — пустота.
Нет.
Она не помнила, чтобы любила.
Она не помнила, чтобы выбирала.
На журнальном столике лежал блокнот. Анна осторожно открыла его — как будто могла найти там ключ ко всему.
Страницы были чистыми.
Совсем.
Но первую страницу будто кто-то вырвал.
Под пальцами остались рваные края.
И это — впервые — вызвало в ней не холод, а что-то похожее на лёгкий, тонкий, едва заметный ужас.
Кто вырвал страницу?
Что на ней было?
Почему пустой блокнот лежит здесь, на самом видном месте — как тщательно созданная иллюзия, что она пишет, творит, живёт?
Анна села в кресло и прижала блокнот к груди.
И в эту секунду она поняла главное:
Квартира красивая.
Уютная.
Стильная.
Но она — не живая.
Не дышит.
Не пахнет её жизнью.
Анна подняла голову.
Из кухни слышались звуки — Илья что-то помешивал в кастрюле, напевая вполголоса. Уверенно. Спокойно. Как человек, который чувствует себя дома.
Слишком дома.
Ей же казалось, что она спит в чужом свитере — мягко, тепло, но внутри зудит ощущение: это не твоё.
И в глубине темечка, в том месте, где память будто расплавилась, родилась мысль:
«Что, если не квартира чужая?
А чужая — та я, которую я потеряла?»
ПРОДОЛЖЕНИЕ ссылка активируется завтра
Она смотрит на своё отражение в фотографиях, но видит чужую женщину. А что, если настоящая ты спряталась глубже памяти?
Подписывайтесь, чтобы вместе переживать новые эмоции и истории.
с Уважением Юна Лу