Глава 2. Он говорит, что любит
Домой она ехала, будто сидела в чужой жизни, которую ей предстоит сыграть по чьему-то сценарию.
Машина Ильи была чистой, тёплой, пахла чем-то древесным, терпким. Она поймала себя на том, что вдыхает запах, пытаясь найти в нём зацепку — хоть что-то, что она помнит.
Но внутри было пусто.
Память — как стёртая доска.
Тревога — как царапина под кожей.
Илья вёл машину осторожно — предельно. В каждом движении, каждом взгляде в её сторону было что-то слишком правильное, как если бы он боялся, что любое резкое слово расколёт Анну на мелкие кусочки.
— Мы почти приехали, — сказал он, тихо, будто разговаривал с раненой птицей.
Анна кивнула и уставилась в окно. Город проплывал мимо — серый, тяжёлый, с подтаявшим снегом и мокрым асфальтом. Он был знаком. Но не «родным». Просто — фон, на котором будто отсутствовала она сама.
Когда машина остановилась у высокого дома, Анне показалось, что в груди что-то шевельнулось.
Не память — нет.
Скорее, холод.
Тот, от которого хочется запахнуть пальто поплотнее.
Илья вышел первым, открыл ей дверь, подал руку.
И снова — это странное ощущение, будто он слишком хорошо знает её движения: когда она споткнётся, когда сделает глубокий вдох, когда дрогнет пальцами.
Она ощутила себя актрисой, которая забыла свою роль.
Подъезд встретил их тёплым воздухом и запахом кофе с чьей-то чужой двери. Лифт медленно ехал вверх, и Анна чувствовала, как напряжение поднимается вместе с ними.
Когда двери распахнулись, Илья повёл её к квартире в конце коридора.
И вдруг — в груди что-то хлынуло тёплой волной.
Пугающе тёплой.
Будто тело узнало прежде сознания.
Илья повернул ключ, толкнул дверь.
— Мы дома, — сказал он так мягко, что от этого захотелось вздохнуть — но Анна не смогла.
Прихожая была светлой: тёплое дерево, мягкий свет, аккуратно разложенные на полке перчатки.
Чужие.
Потому что она не чувствовала ни одного из этих предметов.
Как будто вошла в квартиру знакомых, которые уехали в отпуск и попросили полить цветы.
— Ты сама выбирала этот цвет стен, — заметил Илья, снимая с неё шарф.
— Правда? — тихо.
— Да. Ты сказала, что он «дышит». Помнишь?
Она покачала головой.
Он улыбнулся так нежно, что ей стало неловко перед собственной пустотой.
В гостиной стоял диван цвета тумана, стеклянный стол, большая лампа. Очень красиво. Очень современно.
И — абсолютно ничего внутри не шевельнулось.
Ни «здесь хорошо».
Ни «я это помню».
Только лёгкое ощущение чужого театра.
Илья подошёл ближе, положил руки ей на плечи.
Тёплые ладони, мягкое касание — всё это должно было дать ей чувство дома. Но вместо этого Анна почувствовала…
стеснение.
Словно ей слишком рано допускают в личное пространство, к которому она ещё не принадлежит.
— Анечка… — он чуть наклонился, его лоб почти коснулся её. — Я так боялся тебя потерять.
Его голос дрожал.
Настояще.
И от этого Анну кольнуло чувство вины — острое, неприятное, чужое.
— Я… постараюсь всё вспомнить, — ответила она автоматически.
— Не нужно стараться. Главное — ты рядом.
Он притянул её к себе.
Обнял крепко, будто боялся, что она рассыплется в руках. Его тело было знакомым — но не родным.
Анна стояла, чувствуя тепло его груди, и шептала про себя:
«Пожалуйста, память, вернись. Пожалуйста, скажи, кто он для меня».
Но внутри — тишина.
Глухая.
Как в комнате с толстым ковром, который глушит все шаги.
И именно в этой тишине, в глубине себя, Анна впервые ощутила тонкое, едва заметное сопротивление.
Маленькое «нет», которое она пока даже не осмеливалась сформулировать.
Илья отстранился, погладил её щёку.
— Отдохни. Я приготовлю тебе чай. Ты любишь жасминовый.
«Люблю ли?»
Она не знала.
Но он говорил так уверенно, будто её желания — давно прописанный сценарий, и она обязана совпасть с ним.
Когда он ушёл на кухню, Анна прошла в спальню.
Аккуратная кровать.
Её пижама, сложенная на тумбочке.
Парфюм на полке — сладкий, тяжёлый, совсем не её.
Она коснулась флакона, и в голове что-то дрогнуло — резкий образ, вспышка:
Ссора.
Окно приоткрыто.
Илья говорит что-то громким, сдержанным голосом.
Сладкий запах этого парфюма смешивается с зимним воздухом.
Вспышка исчезла.
Анна пошатнулась.
Она села на край кровати, прижала ладони к лицу.
Чужая квартира.
Чужие вещи.
Чужой мужчина, который называет её любимой.
И пустота внутри.
Тишина, в которой зреет что-то неуловимое.
Словно память не ушла — а боится вернуться.
— Анечка? — Илья стоял в дверях с чашкой чая. — Всё хорошо?
Анна подняла голову.
Улыбнулась, как умела — мягко, вежливо, почти правдоподобно.
— Просто… устала.
Он подошёл, поставил чай, поцеловал её в висок.
И снова — ничего внутри не откликнулось.
Только та самая тонкая, почти незаметная трещинка молчаливого «нет», которое станет её первой правдой.
Но пока — только хрупкой тенью на стене.
Любовь рядом, но память молчит. Эта глава — о тонкой грани между безопасностью и тревогой.
Подписывайтесь, чтобы вместе переживать новые эмоции и истории.
с Уважением Юна Лу