оглавление канала, часть 1-я
Едем дальше… Просто счастье, что здесь, в этом мире, Иршад не может применить все свои силы, иначе всем бы было до невозможности «весело». К слову сказать… Что касается использования силы. Кажется, тот источник, что бьёт в глубине этой пещеры, — это не просто местная вода. Судя по тому, какие у меня открылись умения после того, как я глотнула из него, эта вода усиливает все способности — как скрытые, так и уже обнаруженные. О том, что я при этом чуть не откинула копытца, — промолчим. За всё нужно платить.
И тут меня словно поленом по голове огрели. Я замерла, словно наткнулась на камень. По шкуре побежали противные мурашки. Ведь если этот старый гадёныш Иршад доберётся до этой воды, то… было даже страшно подумать, что может последовать за этим самым «то»! Он тут такого сможет наворочать, что нынешняя жизнь цхалам раем покажется! Да и не только цхалам. Уверена, что все остальные обитатели этого мира тоже будут в неописуемом восторге.
Я, конечно, понимала, что те цхалы, которые здесь живут, — преступники и изгои, но на фоне «великого и ужасного» они выглядели сущими младенцами, что бы они ни совершили ранее в своей жизни. И мне их было жалко. По-человечески или по-цхальски — без разницы. Значит, помимо собственного выживания у меня появлялась ещё одна задача: не допустить, чтобы Иршад этот источник обнаружил. Угу… легко сказать «не допустить». А как это сделать? Выходило, что мне нужно было убираться отсюда — и как можно быстрее. А куда? Нет… даже не это было главным вопросом. Он всё равно начнёт меня искать и, скорее всего, найдёт. Здесь или в другом месте — с его-то возможностями и целеустремлённостью. Особенно если учесть, что он планирует отсюда выбраться с моей помощью. Говорить ему, что я сама не знаю, как отсюда можно выбраться и можно ли вообще, — труд напрасный. Старик упёртый и настырный. Я, не удержавшись, хмыкнула. Кто бы говорил… А сама-то…
В общем, мне нужно было учитывать, что при всех этих его качествах во время поисков он и на эту пещеру может набрести. К тому же энергии она излучает столько, что Иршад, даже при всём том, что он потерял значимую часть своей силы, всё равно её может почувствовать. Поэтому без защиты её оставлять никак нельзя. Я усмехнулась. Ирония по поводу собственного самомнения просто зашкаливала. Защитница нашлась, блин! Хотя… где-то, в самом дальнем уголке сознания, там, где обычно пряталась моя интуиция, что-то шевельнулось. Ехидный голосок пропищал у меня в голове: «Как найдёт, так и получит…» Интересно, с чего я это взяла? Я досадливо скривилась. Ох, как всё непросто складывается!
Надо бы спуститься к пещере и ещё раз всё как следует обследовать. Теперь, когда у меня обострились все мои способности, я ведь могу и учуять что-то, что ранее ускользнуло от моего внимания. Но для начала, прежде чем опять лезть на рожон, неплохо было бы пообщаться с цхалами, узнать, что это за место такое.
Да уж… Меня здесь, похоже, ждёт весьма насыщенная жизнь. А я-то шутила, мол, лягушек буду разводить. Грустно усмехнувшись, покачала головой. Подкинула несколько сухих веток в очаг. От него шло ровное разнеживающее тепло. Дрова горели с тихим треском, источая едва заметный горьковатый аромат. Конечно, не берёзовые дрова в моём мире, но тоже неплохо. Задумчиво смотрела на голубоватые языки пламени, стараясь не вспоминать о своей прежней жизни, о друзьях. Получалось не очень хорошо. Да чего уж там — совсем не получалось! То и дело в памяти всплывали образы Юрика и Татьяны, Сурмы и Марата. Глаза совершенно неуместно начало щипать, а пламя стало затягивать радужными кругами от выступивших слёз. Шумно швыркнула носом и вытерла ладонью глаза. Нечего здесь сырость разводить!
Моя жизнь напоминала матрёшку. Не успеешь «открыть» одну проблему, как за ней выныривает другая. Открываешь другую — за ней третья. И конца этому не видно! В досаде на саму себя поднялась на ноги и начала бегать кругами по пещере, не в силах сдержать эмоции. Да что за чёрт?! Казалось бы, уже попала в проклятый мир, из которого нет выхода, который любой религиозный человек мог бы смело назвать «адом». Ну уж прижмись и успокойся! Выкопай норку (пещера тоже пойдёт), спрячься в неё, стараясь выжить. Так нет же, блин! Свинья везде грязь найдёт! И тут я нашла причину для борьбы, сражений и лишений. Скажу банальность, но очень существенную: дело не в том, что вокруг тебя, — дело в том, что в тебе самом. Именно это определяет твоё бытие, твою жизнь — и ничто иное!
Я заставила себя успокоиться. Остановилась посреди пещеры, сделала несколько вдохов-выдохов. Так… заканчиваем митинг и идём дальше. То, что это место непростое, было понятно. Одна фигура женщины с оторванным крылом чего стоила! В её застывшей неподвижности была печаль и…угроза. Словно в этом прозрачном кристалле, из которого была выточена фигура, все ещё жила душа то ли жрицы, то ли богини. И она ждала. Чего? Этого я пока понять не могла. Ясно только было одно: это место силы, скорее всего, какое-то святилище. А верхняя пещера, в которой я сейчас так уютно расположилась, — ничто иное, как сторожевой пост этого самого святилища. Кто-то всё это счастье здесь хранил, и, наверняка, это были не цхалы. Не их размерчик. О том, куда эти самые «кто-то» подевались, пока не думала. Не о чем было думать — слишком мало исходных данных. Но создать подобное могли только высокоорганизованные существа с высоким интеллектом. А вот цхалы как раз-таки могли об этом кое-что (если не всё) знать. Значит, возвращаемся опять туда же, откуда начали: мне нужно к ним. По своему не особо богатому опыту общения с этими существами я знала одно: они живут общинно. А у каждой общины должен быть старший. Вот он-то мне и был нужен.
Конечно, с новыми, открывшимися у меня способностями я могла бы живо их отыскать. Тем более что все они наверняка живут в горах. Но отправляться на поиски их места обитания было бы с моей стороны большой глупостью. В этом мире существовало ещё немало «забавных» существ. Например, кто так орал на болотах, — я до сих пор не знала. И знакомиться с этими существами у меня не было ни малейшего желания. Я была уверена, что цхалы сюда, к этой пещере, пришли не в последний раз. Запах родного мира манил их, не отпуская. А может быть, ещё что-то, что тоже не мешало бы выяснить. Значит, стоит только набраться терпения и подождать. Кстати, пока жду, могу заняться полезным трудом. Например — облагородить теперь уже собственное жилище.
Я огляделась по сторонам. Да уж… Чего тут было облагораживать-то? Но мой кипучий энтузиазм ничто остановить не могло. Так всегда было: сидеть и страдать — это не моё. Было бы что облагораживать, а чем — мы всегда найдём! Во-первых, нужно набрать ещё этого мха, который заменял подстилку на каменном лежаке. А во-вторых, не мешало бы обзавестись какой-нибудь простенькой посудой — типа кружки. Кстати, о кружке. Неплохо было бы глянуть, что там цхалы в бутыли притащили? Может, нормальную воду? Я решительно подошла к кучке продуктов, которые, за неимением стола, выложила прямо на пол. Кое-как откупорила зубами плотно пригнанную пробку и принюхалась. Никакого особенного запаха не почувствовала. Наклонила бутыль и вылила немного содержимого на ладошку.
Это была жидкость немного зеленоватого цвета, очень напоминающая воду из родных таёжных болот. Правда, без запаха затхлости. Осторожно лизнула языком и сморщилась. Горько. Правда, не настолько, чтобы казалось противным. Скорее, как какая-то настойка то ли кореньев, то ли трав. Осмелев, выпила остаток с ладони. Никаких особо неприятных ощущений. Решив не мелочиться, налила в ладонь ещё немного и одним смелым глотком выпила. Нормально. Если, конечно, последствия не проявятся потом. Но будем надеяться на лучшее. Цхалы, наверняка, не собирались меня травить и принесли то, что употребляют сами. А чем я хуже цхалов? Теперь мне предстоит жить вместе с ними в этом мире. Так что нечего привередничать. Надо привыкать.
Эксперимент с жидкостью меня так вдохновил, что за мхом я собралась идти сразу же. А чего тянуть? Тем более что ночи здесь не такие тёмные, как у нас, и к тому же я теперь могу видеть и в полной темноте. Зато лягу сегодня спать со всем комфортом. Сказано — сделано. Проверив, со мной ли нож, решительно направилась к выходу. Потом, вспомнив, что я обещала неведомому духу этого леса корочку, вернулась. Из подношения цхалов выбрала кусочек мяса и несколько сморщенных чёрных ягод. Обещанное нужно исполнять.
Отодвинула кусок коры своей новой «двери» ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть наружу. Вокруг царила тишина и какое-то вязкое спокойствие, к которому я уже начинала привыкать. Внимательно осмотрелась. Ничего необычного или настораживающего не заметила и бодро зашагала вниз по склону в сторону леса. Именно там я видела большие заросли этого мха.
Тёмно-коричневые тучи висели низко, едва не цепляясь за вершины деревьев. Не ко времени вспомнилось наше высокое звёздное небо, в которое хотелось взлететь. Точно подмечено: человек начинает ценить, что имеет, только тогда, когда он это теряет. Но ностальгировать по утраченному себе не позволила, пробурчав себе под нос ободряющее:
— Счастье — внутри тебя, а не снаружи…
Обойдя аккуратно каменную осыпь, что узким «языком» врезалась в лес, вошла под полог. Тьфу ты! Какой тут тебе «полог»?! Корявенькие веточки с непойми-какими листочками-колючками — вот и весь «полог». Но привычные слова заменить на то, что видели мои глаза в реальности, сразу не получалось. Пройдя несколько десятков шагов, положила своё подношение на камень и, поклонившись, прошептала, обращаясь неизвестно к кому:
— Прими, батюшка, обещанное, и не гневайся, коли что не так сделала…
Постояла несколько мгновений, прислушиваясь. Показалось, или тишина вокруг меня чуть дрогнула, сгустилась, а потом выдохнула тихим шелестом веток? Все еще прислушиваясь, пошла дальше. Через несколько десятков шагов появилось неприятное ощущение, что из коричневых сумерек за мной наблюдают. Не останавливаясь, покрутила головой. Ничего. Все те же, чуть отдающие гнилью удушливые запахи, и глухая тишина. Но ощущение чьего-то враждебного присутствия не проходило, ложась липкой тяжестью на плечи. Мне стало как-то не по себе. Возможно, со мной играет шутки собственная впечатлительность? Чужой мир, чужой лес, все чужое, вот я себе и придумываю? А тут ещё интуиция молчит, словно её у меня отродясь не было!
Тут же мысленно прокляла собственную неуёмность. Сидела бы около очага сейчас, жевала сушёные ягодки да местным «квасом» запивала. Ничего, сегодня бы ещё на жёстком камне поспала, бока бы не отлежала. А теперь что ж, обратно ни с чем идти? И где сейчас этот мох прикажете искать? По всему лесу носиться? Где же я его утром-то видела? Прошла, осторожно огибая жёсткие пучки травы, немного в сторону, ощущая прилипший к спине холод. Двигалась целенаправленно туда, где мне попалось то самое бревно, с которого я обдирала кору для дверей. Разросшуюся куртину мха заметила почти сразу. Но, не успела выдохнуть от облегчения, как откуда-то сбоку услышала негромкий хруст ветки под чьей-то тяжёлой ногой (или лапой). Напряжённо замерла на месте, а затем очень медленно повернула голову в ту сторону. Сердце в груди простучало азбукой Морзе «допрыгалась», и замерло, пропуская несколько ударов. Из-за плотно растущего кустарника на меня смотрели чьи-то жёлтые злые глаза. Жгучая ненависть и голод, идущие от этого существа, накрыли меня зловонной волной. Дыхание сбилось и страх тошнотой подступил к горлу. Как следует разглядеть того, кто там притаился, не удавалось — мешали кусты. Но то, что этот зверь был чуть повыше нашего волка, стало понятно по уровню глаз над землёй. Вот чёрт! Угораздило же меня! Рука сама медленно потянулась за ножом. А в голове невовремя вдруг всплыла знакомая детская песенка: «Жил-был у бабушки серенький козлик…» Разумеется, с продолжением о том, что «остались от козлика рожки да ножки». Правильно, ничего умнее я сейчас придумать бы не смогла.