Муж Насти Олег в обычной жизни был тихим и спокойным. Он мог молча читать газету или чинить сломанный стул, и в доме царили мир и покой. Но стоило ему прикоснуться к рюмке с водкой, как в нем просыпался другой человек — монстр, прятавшийся под маской благополучия.
Он пил много и только водку. И тогда его тянуло на задушевные разговоры. Настырно включив новостной канал, он набирался «мудрости» и, сверкая глазами, начинал свои монологи.
— Насть, ты только послушай, что эти идиоты опять творят! — его голос становился громким и колючим, как стекло. Он не разговаривал, а бросал слова-обвинения, провоцируя и требуя ответа.
Настя была его первой и самой доступной жертвой. Он ходил за ней по пятам по всей квартире, из комнаты в кухню, безостановочно говоря, говоря, говоря…
— Ты чего молчишь? Ты со мной не согласна? — шипел он, тыча в ее сторону пальцем. — Ты всегда такая, вся в себе, ничего не понимаешь!
Когда она пыталась отгородиться молчанием, он переходил на личности, и терпение ее лопалось. Иногда, не выдержав, она с размаху била его кулаком по плечу или хватала кухонную скалку. Но чаще она просто сбегала. Запиралась в ванной, щелкая замком, и прижимала ладони к ушам, пытаясь заглушить его хриплый голос.
Тогда Олег шел на подлость. Он знал, что она боится темноты. Раздавался щелчок выключателя, и комната погружалась в мрак.
— Настя, выйди! Давай поговорим, как взрослые люди! — доносилось из-за двери.
В такие моменты, прижимаясь спиной к холодной плитке, она сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. Ей хотелось его убить. Так он ее достал, вымотал, довел до белого каления.
От Олега отвернулись все друзья. Они знали эту его отвратительную пьяную сторону и просто перестали приходить и звонить. Но винил он в этом кого угодно — «завистников», «дураков», «не тех» людей в телевизоре, но только не себя.
Настя терпела. День за днем, месяц за месяцем, год за годом. Прошло двадцать лет, прежде чем ее терпение лопнуло окончательно, как перетянутая струна.
Они развелись. Олег недолго ходил холостым. Вскоре он женился, у него родился сын. И — о чудо! — он перестал пить. Совсем. Становился ли он другим человеком? Или просто нашел причину, ради которой стоит быть нормальным? Для Насти это уже не имело значения.
Олег стал адекватным, спокойным, «нормальным». А Настя, узнав об этом, сделала для себя единственно верный вывод: терпеть не надо было вообще. Разводиться надо было сразу, двадцать лет назад, не тратя лучшие годы своей жизни на побеги в ванную и ночные кошмары.
И в ее жизни тоже наступила весна. Ей встретился другой человек. Спокойный, с тихим голосом и добрыми глазами. Он был далек от политики, а вместо яростных монологов предлагал ей чашку чая и молчаливые прогулки под звездами.
Теперь ей больше не нужно было прятаться. Ни в ванной, ни в себе. Двери в ее доме были открыты, чтобы впускать свет, а не запираться от тьмы.