Я родилась в далеком городе Завитинск Амурского края в семье военных. Мои первые воспоминания - это новый год, и во дворе салют из зелёных и красных ракетниц. Яркие пятна света взлетают над нашим двором из четырех пятиэтажных домов. Посреди двора трансформаторная будка. Может домов было и не четыре, мне было совсем мало лет и помню я всё на уровне "может это приснилось?" Там военная часть не была окружена бетонным забором, а может я просто не помню этого. Мы еще живём с отцом, он летчик. В памяти всполохи - сижу у него на коленях на работе, держу штурвал. Всё вокруг в цветных лампочках. Брат сидит впереди, в остекленном носе самолета. Самолет летит. Но может мне это приснилось? Мне 3 или 4 года, а значит это 1991 или 1992 годы.
Потом переезд и опять картинка - мы в транспортном самолете, холодно. С нами еще какие-то семьи. Посередине железного помещения вещи, на них натянута сетка.
В Улан-Удэ мы уже живем без отца, но в военном городке. Мать служит в части, у неё военная форма. Наш городок это наша маленькая реальность. Сухой сосновый воздух, сопки вдалеке, лютый мороз зимой, постоянное солнце летом. Ягоды черемухи вяжут язык. Весной цветут лиловые подснежники, потом я узнала, что это сон-трава. Пушистые такие колокольчики, бывают и белые. Позже зацветает розовый багульник. На всяческих выездных пикниках мы смешиваем его цветы со сгущенкой и едим. Осенью все взрывается яркими красками - алая черемуха с продолговатыми листьями, тополя ярко-желтыми столбами стоят вокруг. И уже в октябре становится холодно, начинается зима. Часто ясная погода, звезды ночью такие яркие, я больше нигде не видела такого прозрачного неба и таких крупных звёзд.
Летом мать отправляет нас с братом к своей сестре в Подмосковье, у них тоже военная семья. И снова в памяти - мы летим со знакомыми на ИЛ-76, огромная махина. Я хочу писать, в самолете негде, перед самым вылетом мы с братом спускаемся из самолета, кругом трава колышится как море, нас ждёт огромное создание с крыльями, пока я схожу за кустики.
В конце 96 мы уезжаем в Подмосковье навсегда, мама вышла замуж. Я ничего не понимаю, мне очень одиноко. Новый военный городок совсем небольшой, но Москва близко. Вокруг сосновый бор, весь городок можно обойти за 20 минут. Жить становится тяжело, мать и отчим беспрестанно скандалят, всё у всех на виду, стыдно, страшно. Люди здесь не такие, как в Сибири. Зато снега почему-то больше. А еще в пешей доступности есть река, за окном сосны. Они здесь шире и ярче по цвету, чем в сухом Улан-Удэ.
Летом я впервые увидела яблоки на деревьях, землянику в лесу. Я с детьми иногда залезаю на бетонный забор и иду по его широкому ребру, до тех пор, пока он не кончится или дерево не перегородит путь.
Затем гарнизон расформировали, многие разъехались, мать развелась. КПП на въезде превратилось в руины.
Я так и не смогла полюбить город, рядом с которым находится военная часть. Всю жизнь я пытаюсь убежать отсюда, но не удается. Проехав всю страну насквозь туда-обратно на поезде, летая на транспортных самолетах, будто это так просто и привычно, у меня сложилось свое представление о мире. Он всегда был бесконечно широким, я всё время ждала, когда же следующий переезд. Я всё время чувствовала себя принадлежащей какой-то особой реальности. Где мать может просто договориться со знакомыми и долететь до моря. Где банка икры не считается роскошью, потому что летчики её откуда-то привозили. Однажды у нас дома нечего было есть, а в холодильнике стояла литровая банка черной икры.
В моей школе никто не переезжал никогда. И в следующей школе тоже, и в техникуме. Мир людей, у которых этот город считается центром, а мой военный посёлок деревней мне так и не стал понятен.
Но и нарастить ресурсов, чтобы сделать рывок я не сумела. Рано родила ребенка, осталась одна, с матерью отношения совсем испортились.
Я вырвалась в Санкт-Петербург на отчаянии, прожила там с сыном 5 лет. Я увидела очень разные стороны города, который однажды в 13 лет меня очаровал. Лютые ветра и низкое небо, красота и нищета. Даже успела поработать в цирке и пожить рядом со вторым, сгоревшим. Когда-нибудь я напишу об этом подробнее.
Жить одной с ребенком становилось всё тяжелее, потом умер брат и я решила вернуться домой. Мне показалось, что здесь даже цвет хвои и травы был ярче, чем в хмуром Питере. Года три потом я никуда не выезжала, просто копила силы и работала. За почти уже развалившимся забором я латала здоровье, дышала сосновым воздухом и отдыхала после офисных рабочих дней.
Мы гуляли с сыном в заброшенном яблоневом саду у военного штаба. А лес, где раньше курсанты сдавали экзамены, стал нашим личным парком. Летом, когда я приходила после работы, мы прыгали с сыном на велики и мчали до реки. И всё было ничье вокруг и всё было наше. А потом, искупавшись, мы давили на педали в горку, ехали к городку, где проехав бетонный забор чувствовали, что уже почти дома.
Сейчас на реке постоянно жужжат катера, орёт музыка. В лесу построили дорогущий глэмпинг. Я уже снимаю жилье в посёлке внутри бетонного забора и мы с мужем копим на дом. Я не стала своей в городке, где все помнят мою семью, как неблагополучную, да и не хочу. Я люблю эту природу, эти сосны, но местные не видят этого. Здесь спиливают роскошные ветви деревьев, чтобы они не упали на бесконечные машины у дома, но при этом оставляют сухие деревья рядом. Здесь бросают мусор в лесу, а мы с мужем ходим с пакетами и собираем.
Место, где я была так несчастна, но и где я была очень счастлива - выдавливает меня. Я чувствую, что в этот раз я уеду насовсем. Но не в этом году, и не в следующем. Я ещё часть этого мира внутри бетонного забора, окруженного прекрасной природой, которую в упор не видят люди. Я люблю его и ненавижу. Мне больно видеть, как его уродуют все больше. Но я уже знаю, что оно не моё.
Пока я ещё здесь и я буду всматриваться в укромные уголки этого грубого мира. Я вижу и его красоту и его уродство. Я буду скучать по этой тишине и уже иллюзии обособленности. Я еще пройду мимо простой офицерской гостиницы, где мы жили, когда только приехали. Я выйду через разваленное КПП на дорогу, которая уведёт меня вдаль от моего детства и прошлого, в котором мне было так грустно и так радостно за бетонным забором.