Она стояла перед ним, замерев в ожидании и смотря вперёд своими глазами, абсолютно не моргая. Игнат оцепенел от неожиданности, не веря тому, что видел.
- Анфиса, - сделав шаг вперёд, он прочувствовал всю тяжесть в ногах, словно бы не сапоги были на нём, а гири.
Что-то давящее на груди мешало дышать. Игнат поднял руку и ослабил хватку шерстяного шарфа, находившегося внутри, под курткой. Сделав усилие, молодой человек смог пройти несколько шагов вперёд навстречу той самой девушке, что снилась ему последний месяц.
- Анфиса, - вновь позвал он молодую особу, продолжая идти вперёд.
Рассудок откуда-то из глубины пытался донести до Игната, что это скорее всего дух убиенной девушки, но всё его существо, его плоть, желали, чтобы явь стала реальностью.
Игнат чувствовал, как было жарко внутри, как слипались губы и ужасно хотелось пить. Несколько шагов он сделал решительно и резво, невзирая на тяжесть в ногах, но дальше идти не смог.
- Ты нужна мне, - Игнат вдруг упал на колени, из его глаз почему-то лились слёзы.
Девушка продолжала молчать. Она не разговаривала с ним, как во сне, не пыталась что-то передать, как те мёртвые, что являлись ему до этого, Анфиса смотрела вперёд, никак не подавая знаков.
Шум в ушах заглушал его мысли, казалось вот-вот и голова взорвётся, разлетаясь на мелкие осколки по всему берегу. Игнат поднял ладони, закрывая уши.
Разум и желание будто бы спорили между собой, раздирая его на части. От невыносимой боли, он опустил голову вниз, пытаясь хоть как-то собрать себя в кулак, чтобы понять происходящее.
Когда Игнат поднял голову, то перед ним уже никого не оказалось. Шум в ушах стих, он осторожно поднялся, продвигаясь вперёд туда, куда только что не смог дойти.
Зайдя за дерево, возле которого стояла Анфиса, он увидел деревянный крест, ровно установленный, не пошатнувшийся от времени. Дерево, из которого он был сбит, было уже давно потемневшим и очень старым. Захоронению, что скорее всего и находилось тут, было много лет.
- Вот ты где, значит, - ухмыльнулся Игнат, - и правда хорошее место, спокойное, тихое, я бы тоже сюда тебя отнёс. Я бы тут поставил нам с тобой дом, чтобы жить вдвоём, чтобы никого не было рядом.
Игнат установил одну руку на деревянный крест, второй рукой он потёр подбородок и лицо, приводя себя в чувства.
- Что происходит-то? Я схожу с ума, мама, - произнёс Игнат, отправляясь теперь прочь, в сторону деревни.
Проходя мимо берега, где только что стоял, Игнат заметил ворона, расположившегося на одном месте и словно бы наблюдавшего за всей этой картиной. То ли ворон прилетел вместе с ним, то ли тут его дом – Игнат так и не понял, не желая в этом разбираться.
Домой он шёл не прогуливаясь, а будто бы на автопилоте, который ведёт усталого путника в нужное ему место, заставляя делать усилие над собой. Стянув с себя сапоги и швырнув куртку на диван, Игнат вернулся в сени, доставая оттуда бутылку виски, припасённую ещё с момента переезда.
- Хватит с меня, хватит, надоели мне все, - бубнил он себе под нос, - я не пойду в психушку, лучше тут останусь.
Поставив на стол бутылку, он отправился к единственной кухонной мебели в его доме. Напольный стол располагался у стены, справа от входа. Там ему как-то попадались рюмки, оставленные кем-то из его предшественников.
Пробегающая мимо Феня и попадающая ему под ноги, вдруг завизжала, будто бы её режут, а после отлетела в сторону. Игнат выругался на свою подопечную, не обращая внимание на то, чего хотела кошка, так упрямо привлекающая к себе внимание.
На стол было установлено почему-то две рюмки, так парой и попавшиеся ему под руку на полке. Он взял полотенце, протерев найденные предметы, и установив их рядом.
В одну Игнат налил тёмную жидкость. Тут же взяв рюмку тремя пальцами и резко выдохнув, он быстро выпил всё содержимое, опрокидывая его внутрь себя.
- Хвати с меня, всё, надоело мне. Нет никакого смысла, с чем бороться? А главное, за кого? За что? К чёрту всё, хватит, устал, - Игнат продолжал ворчать вслух, разговаривая сам с собой.
Рюмку он со всего размаху поставил на стол, ударяя её дном о поверхность, та выдержала под таким натиском, стекло осталось целым. На автомате Игнат отправился к печи, возле которой лежала охапка поленьев, приготовленных им ещё с утра для растопки вечером.
Затопив печь и пожарив себе несколько яиц, он установил сковороду на деревянный стол и плюхнулся на стул, шатаясь слегка от усталости, которая будто бы чем-то тяжёлым накрывала его сверху.
Несколько часов подряд Игнат не вставал со стула, то выпивал рюмку, то закусывал, но в большей степени молчал, установив оба локтя на стол и положив на руки свой подбородок.
Фенька притихла, будто бы поняла бессмысленность в выпрашивании еды в такой момент. После того, как хозяин швырнул ей ногой, ударяя о стену, кошка спряталась под диваном и больше оттуда не выглядывала.
В шесть часов начало темнеть, но свет Игнат не включал, совсем забыв про него. В бутылке оставалось совсем немного. Решая не делить, что было, он вылил в рюмку, наполняя её до краёв.
- Горе у тебя, мужик? – спросил кто-то тяжёлым, басистым голосом, - а я тебя понимаю, Анфиска любого доведёт. Ух и девка была, думал я обуздаю, да кого уж там, не справился.
Игнат сидел за столом, обе руки выставив на деревянную поверхность для прочности. Его голова была опущена вниз, он смотрел перед собой, не видя и уже не понимая, что происходит, когда раздался голос откуда-то спереди.
- Характером Анфиска всегда отличалась, а я был уверен, что у такого, как я, никто не забалует. Украл я её, забрал из дома, где она жила, к себе привёз. Думал, плакать станет, а нет, она поднялась и давай тут хозяйничать, да пальцем указывать, что ей ещё тут нужно. Любил я её, всё к её ногам готов был притащить, а ей же этого мало было.
Веки Игната были настолько тяжёлыми, что поднять их ему было очень сложно. Пришлось прилагать усилие, чтобы голова поднялась, и он смог увидеть, кто с ним разговаривает.
С другой стороны стола располагался мужчина. Ростом скорее всего мужчина был выше Игната, да в плечах шире. Сквозь туман разум пытался пробраться в его голову, он понял, кто перед ним.
- Антип? – спросил Игнат.
Свою голову он так и не поднял до конца, смотря на странного гостя исподлобья. Тот же с интересом разглядывал бутылку перед собой, скорее всего желая выпить.
- Я вот в свой последний день так и не выпил, рюмку налил, уселся на стул, вперёд глянул, а дальше у меня сердце и остановилось.
- Почему? – спросил Игнат.
- Ты его тоже увидишь, - Антип будто бы насмехался над ним, не отвечая прямо на вопрос, - я вот как сидел за столом, так и отдал Богу душу.
- Зачем ты её убил? – чтобы задать новый вопрос, Игнату приходилось прикладывать усилия.
- А что мне прикажешь было делать? – мужчина стал серьёзней, оскалившись и подавшись чуть вперёд, - если она по деревне своим подолом трясла. Плевала она на меня, на мою любовь. Смеялась и повторяла, что не обязана она меня любить. Она издевалась надо мной, понимаешь?
- Нет, не понимаю, - Игнат отрицательно закивал головой.
- Ну посмотрим, - Антип отстранился чуть дальше, усмехнувшись, - не ты первый, не ты последний.
***
Игнат очнулся утром, когда за окном уже во всю светило солнце. Как уснул за столом он не помнил. Глаза пронзал свет, заставляя щурится, поэтому он их вновь закрыл и попытался потереть руками, чтобы прийти в себя.
Голова гудела, она будто бы была чем-то наполнена изнутри, тем, что так сильно мешало, напрягало и заставляло испытывать сильную боль. Надо бы умыться, подумал Игнат, поднимаясь со стула, опираясь при этом о столешницу.
На столе стояла недопитая, последняя рюмка, наполненная до краёв. Видимо не смог он её осилить вчера. Игнат вздохнул, удивляясь тому, как это его вчера угораздило напиться?
Воды в ведре у входа не оказалось. Он наполнял питьевой водой ёмкость вечером, чтобы на утро было чем умыться и поставить чайник, вчера же этот момент был упущен, поэтому нужно было отправляться на улицу, чтобы в колодце набрать воды.
Куртка лежала на диване, небрежно брошенная туда ещё вчера. Натянув её и обувшись, Игнат отправился во двор, прихватив с собой ведро. Свежий, морозный воздух обдал его лицо, приводя немного в сознание.
Ведро, которое нужно было опустить вниз, чтобы зачерпнут воды в колодце, стояло на деревянном выступе. Игнат взялся за ручку одной рукой, желая бросить ведро, но тут невзначай посмотрел вниз, видя там отражение молодой девушки.
- Анфиса, - позвал он увиденное изображение, которое тут же исчезло.
В голове опять появился этот нестерпимый шум, мешающий спокойно воспринимать то, что происходит. Пытаясь как-то противиться странному ощущению, он вспомнил, вчера видел Анфису у берега.
- Ты там, в лесу, - произнёс он сам себе, пошатываясь, - а должна быть дома.
Терпеть это нарастающее напряжение не хватало сил. Игнат бросил ведро, отправляясь прочь со двора. Через пять минут он был у дома Михаила. Ждать приглашения он не стал, открыл калитку и вошёл внутрь.
- Здравствуй, Игнат, - на крыльцо первой вышла Ираида Ивановна, натянуто улыбаясь и приветствуя гостя, - к Михаилу? Помощь какая нужна?
- К нему, - тяжело выговорил Игнат, позови его.
- Странный ты какой-то, даже не поздоровался, а приказываешь, - попыталась провести воспитательные мероприятия Ираида Ивановна.
- Позови его, - повторил Игнат.
Спустя некоторое время Михаил всё же вышел на улицу, слушая ворчание своей матери, которая была теперь категорически против его нового товарища, так как он оказался таким же алкашом, как и предыдущий постоялец Анфискиного дома.
- Да ладно ты, мам, может что случилось у человека, - заведомо оправдывал Игната Михаил, выходя уже с крыльца.
- Мишка, продай мне картину.
- Вот те здрасте, какую картину? Ты чего так накидался? И главное один, что за люди, эти городские.
- Отдай мне её, - вновь произнёс Игнат.
- Странный ты какой-то, слушай и глаза у тебя необычные, тёмные какие-то. Это с похмелья, что ли у тебя так?