начало истории
Олеся выскочила из подъезда так стремительно, что даже не сразу поняла, насколько ухудшилась погода. Мелкий противный дождик моросил, весеннее тепло куда-то мигом исчезло, а пронизывающий ветер пробирал до костей. На остановке всё так же одиноко стояла девчонка с сиренью. Шансы, что ей вновь улыбнётся бог торговли, таяли на глазах.
— Ты чего на ветру стоишь? Простудишься ведь, — окликнула её Олеся. — Потом носом шмыгать, да с температурой дома лежать будешь.
— А кому я нужна, что с температурой, что без неё? — спокойно ответила любительница сирени.
С этого момента Олеся заинтересовалась: схватила девочку за руку и потащила за собой.
— Да допустите вы меня, какая вы настырная! — слабо отбивалась девочка, пытаясь выдернуть закоченевшую руку.
— В нашем учреждении все брошенки, — сказала Ира. — Мы оказались не нужны родителям, чего уж чужим людям на нас внимание обращать.
Олеся сначала стала, как вкопанная, потом сообразила — у бабушки в доме ни еды, ни вещей толком не найдёшь, на первое время старые остались, а с продуктами швах, надо идти в супермаркет.
— Разберёмся, кто нужен, кто не нужен, — проворчала она. — Пока пойдём ко мне, не бойся, не обижу. Как тебя зовут, горе ты моё?
— Я Ира, — ответила девочка. — Мне двенадцать.
— Двенадцать? — Олеся удивлённо оглядела её щуплую фигурку. — Я бы тебе и восьми не дала.
— Болезнь меня иссушила, — объяснила Ира. — Так мама говорила, пока не отказалась от меня.
В голове у Олеси начал копиться новый клубок вопросов. Хорошо, что они уже подошли к магазину — силы для переваривания эмоций иссякали. В тёплом помещении набрали целую тележку продуктов. У Иришки глаза были по пять копеек, а Олеся всё наполняла: зефир, мармелад, пастила, большой ананас, апельсины, бананы, копчёная колбаса, сыр, молоко, масло, сметана, булочки, пирожные, свежие овощи, макароны и крупы.
— Ты сырники и манную кашу уважаешь, подруга? — спросила Олеся.
— В кулинарных подвигах я никакая, — призналась Ира. — Но самостоятельная: картошку, яйца, сосиски или сардельки сварить могу.
Дома разобрали покупки, и Олеся порадовалась, что сохранилась привычка не выключать холодильник — теперь экономия электроэнергии им пригодится.
Ужин приготовили вдвоём быстро.
За столом Ира объяснила Олесе, что значили её слова о детском учреждении. В России много детей с редкими заболеваниями, лечение чаще всего не по карману родителям, но многие мамы и папы борются до конца. Не все… Есть те, кто со временем теряет терпение, устает, перестаёт верить — и оформляет отказ от родительских прав.
— Меня подлечили, могу ещё много лет жить, если постоянно принимать препараты, — сказала Ира. — Но мама даже не стала выяснять стоимость, сказала: "не могу больше смотреть, как ты мучаешься". Сердце кровью обливается, ты худенькая, бледная. Оставлю тебя тут в интернате, а сама домой съезжу, хозяйство без присмотра, давно от пасеки отказалась. Погощу дома, обернусь туда-сюда — ты и соскучиться не успеешь.
Мать Ирины в тот день накупила лакомств, угощения хватило на все палаты, а то, что подписала отказ от Иры, дочке так и не сказала.
— Ты не думай, Олесь, она у меня хорошая, только слабая, — заключила девочка.
В нашем лечебном интернате такие случаи — сплошь и рядом, этим никого не удивишь. Недавно от Алёшки отказались, а он ещё не привык к этому. Вокруг здания много зарослей сирени — садовник только радуется, если мы лишние ветки обламываем: всё равно обрезать их ежегодно надо, а он везде не успевает. Лёша — мой друг, уже год мы вместе, сладкоежка жуткий. Я продаю сирень на остановке, вылезаю через лаз на заднем дворе, а ему потом всегда что-нибудь вкусное приношу, чтобы не грустил.
Олесю болезненно кольнули слова Иры — "Алёша, он мой друг". Вспомнился лаз в их детском саду, первый прыжок с гаражей с Костиком за руку. Она встряхнула головой и поглядела на часы:
— Господи, Ира, уже восемь часов. Тебя в интернате искать не будут?
— Да, Олесь, мне пора убегать. Мы тут рядом от вас, два квартала. Не провожай, наш дом узнаешь сразу по ярко-синему забору и песочно-цветным стенам у построек. В девять у нас замер температуры, раньше нянечка меня не хватится. Более старшие ребята привыкли развлекаться после ужина сами, среди малышей тяжёлых случаев больше. Сверстники все уже подлеченные, а у мелюзги всё только начинается.
После ухода Иришки Олеся сидела в оцепенении. Как мало мы знаем о мире тех, кто живёт с болью ежечасно, спокойно подставляет руку под капельницу, не боится уколов, зная, что они приносят облегчение. Она видела по телевизору сборы денег на лечение тяжело больных малышей, даже пару раз скидывала деньги по мелочи на указанный счёт. Нам кажется, что беда где-то далеко, не у нас…
Завтра надо поговорить в агентстве о проведении благотворительного праздника для этих детей — хоть немного побаловать их в безрадостном существовании. А ещё она думала о том, что родители, бросившие ребёнка с болезнью — предатели, им нет ни прощения, ни понимания.
Тем временем Константин терзался — куда могла исчезнуть Олеся? Узнать о его романе с Диной жена никак не могла, контактов с её коллегами у него не было. Не находя себе места, он решился позвонить Дине.
— Котик, ты позвонил мне, чтобы сообщить, как поговорил с женой? — сразу огорошила его вопросом любимая. — И какая была её реакция?
— Олеси нет дома, словно сквозь землю провалилась, — ответил Костя.
— Да куда денется твоя рыжая, прости, совсем не бестия. Кому она нужна? — надула губки Дина. — Держи меня в курсе, мне пора мыть голову, скоро девчонки придут, у сокурсницы день рождения, в клуб идём.
Костя ночью не сомкнул глаз, утром накинул куртку, на улице всё ещё шёл дождь, и пошёл искать Олесю. Начал, конечно, с квартиры её родителей — может, жене срочно туда надо было, она задержалась? За лёгкой занавеской на кухне, несмотря на поздний час, горел свет. На третий этаж Костя взлетел за пару секунд, на его звонок Олеся сразу открыла дверь.
— Не трудись раздеваться, Костя. В дом ты не зайдёшь.
— А что случилось? Олесь, ты не в себе? — попытался Константин качать права мужа.
— Брось. Я не хочу устраивать сцен, унижающих тебя и меня. Давайте сохраним хотя бы то хорошее, что связывало нас долгие годы. Я случайно узнала о твоей любви к другой женщине. Что ж, так бывает. Люди расходятся. Давай сделаем это цивилизованно.
Костя впервые в жизни не знал, что сказать жене, подруге, боевому товарищу. Она была права на все сто процентов.
— Не поспоришь? — спросила Олеся.
— Нет таких аргументов, — честно признался он.
Самое разумное, что пришло ему в голову, — спросить:
— Ты хочешь остаться в квартире родителей? Тогда давай я хотя бы соберу твои вещи, чтобы у тебя было всё необходимое.
Олеся вдруг поняла, что точка в их отношениях поставлена не тогда, когда она стремглав выбежала из квартиры Розы Арнольдовны. Её муж отрёкся от неё сейчас, сию минуту. Он сжигал мосты своим заботливым, но отстранённым предложением, давая понять — Рубикон перейдён. Было отчаянно больно, как в те дни, когда глумились над её внешностью в образе рыжего клоуна.
Впрочем, её внешность всегда вызывала у людей оторопь. Но разве Костя не знал, что она не первая красавица? Её бабушка говорила: "Когда тебе плохо, Олесенька, подумай о тех, кому сейчас намного хуже". Женщине сразу вспомнилось сегодняшнее знакомство с Ирочкой. В этой больной девочке было столько мужества, какого-то хладнокровного спокойствия, что ей самой стоило брать пример.
Вот и она сейчас соберётся, ляжет спать — пусть утро, которое, как обещает молва, мудренее вечера, заставит на всё посмотреть по-другому.
Прошло два месяца.
За это время произошли большие перемены и в жизни Константина, и в жизни Олеси.
Первый испытал разочарование, сильнейшее в своей жизни, от которого не мог оправиться. Причин для апатии и полного равнодушия было несколько. Не подтвердилась гипотеза Дины о беременности; хорошо ещё, что Костя не узнал всей правды. На самом деле Дина, давно уже активно общавшаяся с противоположным полом, исправно пила противозачаточные таблетки, чётко следуя инструкции.
Шуточку с "беременностью" она задумала, чтобы проверить своего молодого любовника на мужскую вшивость, и не ожидала от него такой бурной и восторженной реакции. Узнав, что от него ушла жена, тут же выдвинула наперёд остальные свои ресурсы.
Но её манёвры оказались лишними. Она с энтузиазмом приняла заочное приглашение Розы Арнольдовны посетить несчастную стареющую актрису. Попав в квартиру, где уже несколько дней как не было Олеси и всё требовало уборки, Дина моментально разобралась. На улице буйствовала весна, а в помещениях стоял спёртый воздух. Молодая красавица, выслушав комплименты от Розы, разыграла спектакль с "токсикозом", ещё числилась будущей мамочкой и вышла на улицу — вдохнуть глоток свежего воздуха.
Дина больше не вернулась ни в квартиру Розы Арнольдовны, ни в жизнь Константина. Никогда. Она заранее просчитала, что её ждёт в этом браке. В качестве свадебного подарка даже шикарный загородный дом не захотела, ведь была уверена: в этом южном городе ещё пристроит себя в более интересные руки. Молодость и красота всегда будут в цене.
Костя такого предательства со стороны дамы сердца не ожидал. Нет, он был готов нанять для мамы сиделку, взять часть забот на себя — раз Диночка скоро окажется мамой. Но сказать всё это ей уже не мог. Дина оборвала контакт навсегда: отправила его в чёрный список, не открывала дверь своей квартиры, перестала общаться даже в соцсетях.
Мужчина был в шоке. Всё положил на алтарь этой любви — и остался у разбитого корыта. Рядом с Розой Арнольдовной ни одна сиделка не выдерживала более суток: она доводила всех до белого каления своими капризами и постоянно отправляла Костика «сейчас же помириться с нашей Олесенькой».
Самое забавное — ей не приходило в голову, что в бедах семьи виновата прежде всего она сама. Поощряла роман сына, обижала невестку горькими словами, так и не научилась ценить простое человеческое тепло и доброту.
Неухоженная, с всклокоченной прической, в неопрятной одежде, всё чаще прикладывающаяся к бокалу с вином — она ныне представляла собой жалкое зрелище. От былой царственной красоты не осталось и следа: не леди элегантного возраста, а гордая старуха, мнящая себя королевой без подданных и поклонников. У Константина хватило ума не тревожить Олесю напрасными просьбами о возвращении. Он дивился: как бывшей жене удавалось содержать квартиру матери в идеальном порядке, учиться и работать?
Диплом она защитила на «отлично», в агентстве слыла незаменимым сотрудником. Уже несколько раз её замечали в компании Электрика Михаила. Их дружба началась неожиданно — с досадного происшествия во время детского праздника.
Дело было в самую жаркую пору: лето перевалило на вторую половину, столбик термометра стремился к отметке +40°C, сплит-системы устало гоняли прохладу. В тот июльский день заказали тематическую вечеринку в честь «Снежной королевы» Андерсена. Вершиной праздника должны были стать диковинные торты-мороженое, дожидавшиеся своего времени в морозильнике.
Вдоволь набегавшись по «снегу» — вате, игравшей роль сугроба — ведущая вечера Олеся вдруг поняла, что что-то пошло не так: каблук босоножки застрял в неожиданной щели в деревянном полу. Дети в третий раз прошли радостным хороводом вокруг Герды и Кая, далее — переход в комнату для застолий, где ждали напитки и десерты.
Михаил, ранее наблюдавший за генеральной репетицией, быстро оценил ситуацию. Бывший военный, превосходно подготовленный физически, с чертами лица будто высеченными из камня, подхватил Олесю на руки, выдернул ноги из босоножек и как ни в чём не бывало усадил её за стол под аплодисменты зрителей.
— Миша, выручили — как тепло! — улыбнулась Олеся. — Я так растерялась, уже не знала, что делать.
— Носить на руках такую чудесную женщину — сплошное удовольствие! — буркнул обычно нелюдимый электрик.
Он смущённо ответил на рукопожатие и исчез за дверью.
— За Олесей не заржавеет. Не монахиня же она, в конце концов, — шутливо прокомментировали коллеги.
На следующий день коллектив угощался сдобными булочками по старому бабушкиному рецепту, а рыжая бестия успела прошептать электрику:
— Для тебя, Миша, пекла.
Булочек оказалось так много, что пришлось угостить и остальных.
С работы домой Миша и Олеся теперь часто шли вместе. Однажды женщина неожиданно для себя поделилась задумкой:
— Я дружу с девочкой из одного детского лечебного учреждения. Она сирота при живой матери: та подписала отказ от родительских прав, я уже узнала, какие документы нужно собрать, чтобы оформить опеку. Одно досадно — мне настойчиво рекомендуют подумать, что девочке было бы лучше в полной семье, а я только что развелась с мужем…
— Уже развелась? — отозвался Михаил, просеяв словами. — А я слышал, что ты замужем… Не по мне было ухаживать за дамой с обручальным кольцом. Возьмёшь меня на роль папы для твоей маленькой подруги?
— Я подумаю, — лукаво улыбнулась ему симпатичная рыжая, чуть похожая на косолапого медвежонка странного цвета. — Но обещаю, что долго думать не стану.
Она рассмеялась — звонко, радостно.
В тот летний вечер дома Олеся достала из старого пузатого комода круглую шляпную коробку. Внутри не таилась экзотическая дамская прелесть — там лежал костюм рыжего клоуна. Завтра Олеся собиралась объявить Ирочке, что скоро у неё будет новый дом с приёмной мамой и папой.
Такая новость — праздник для обеих! Вот и огласит её девочке не Олеся, а милый, умильный рыжий клоун. Пусть завтра в детском отделении интерната станет немного светлее для всех. Рыжие и отчаянные клоуны — они ведь настоящие волшебники. Только цс-с-с, никому об этом не говорите. А то люди замучают их просьбами о счастье…
Счастье надо уметь заслужить, иначе оно ненастоящее.
Новая история уже в Телеграмм-канале.
Читайте с удовольствием: