Утром её телефон разрывался от сообщений. Первым, ещё до семи утра, написал муж:
«Ксюша, прости меня, я полный идиот. Совсем замотался, работа, стресс… Я всё исправлю, обещаю».
Потом пришло длинное, сбивчивое голосовое сообщение от растерянного сына Димы, его голос дрожал от стыда:
«Мам, прости, пожалуйста. Я такой осёл, я забыл… Я не знаю, как так вышло…».
Ксюша слушала всё это, спокойно допивая свой утренний кофе. Она не чувствовала ни злости, ни желания упрекать. Только лёгкую, отстранённую усталость. Словно вчерашний день выжег в ней все эмоции, оставив лишь гладкую, прохладную пустоту.
На кухонном столе, в её любимой хрустальной вазе, стоял огромный, пышный букет пионов, источавший сладкий, дурманящий аромат. Эти цветы она купила себе сама.
Рядом, на блюде, лежал одинокий кусочек вчерашнего торта — невероятно вкусного, с ягодами и белым шоколадом. Торт она тоже заказала себе сама. С надписью: «С Днём Рождения, моя дорогая Ксюша!».
Днём прибежала внучка Машенька и, пряча глаза, протянула ей рисунок, нарисованный впопыхах, с кривоватой, но трогательной надписью: «Любимой бабуле!».
А вечером, наконец, вернулся с работы Игорь. В руках у него был стандартный, безликий букет из ближайшего магазина и такой же стандартный магазинный торт в пластиковой коробке. Он выглядел смущённым и виноватым.
— Это тебе… Я знаю, что вчера был сумасшедший день, но это не оправдание…
Ксения молча приняла цветы, но на торт даже не посмотрела. Она усадила мужа и сына, который как раз вышел из своей комнаты, на кухне. Она была на удивление спокойна, в её голосе не было ни слёз, ни истерики.
— Дело не в том, что вы забыли, — начала она тихо, но твёрдо, глядя им прямо в глаза. — Дело в том, что вы привыкли, что я всегда рядом, всегда для вас. Удобная, безотказная, как предмет мебели. Я устала быть просто удобной. Я не хочу быть функцией по обеспечению вашего комфорта. Мне тоже нужны внимание и радость. И я хочу, чтобы вы это поняли.
Она говорила долго, впервые в жизни не боясь их обидеть. Ксюша рассказывала о своих чувствах, о своей вчерашней боли, о своём одиночестве. И они слушали. Слушали по-настоящему, осмысленно, не перебивая и не ища оправданий. Они, наконец, увидели в ней не маму и жену, а живого, чувствующего человека.
***
Ещё вчера утром Ксюша проснулась с ощущением тихого, щекочущего, почти детского счастья.
Солнечный луч, тонкий, как золотая нить, пробивался сквозь щель в шторах и рисовал на стене дрожащую полоску. Сегодня был её день, её пятидесятый день рождения. Юбилей.
Она лежала, не шевелясь, и предвкушала, как вот-вот проснётся муж, обнимет её крепко, как умел только он, и прошепчет на ухо: «С днём рождения, любимая!».
В памяти калейдоскопом всплыли их праздники.
Как она сама три месяца назад металась по всему городу в поисках редкой запчасти для коллекционного спиннинга мужа. А потом до глубокой ночи пекла его любимый, сложный в приготовлении «Наполеон».
Или как на двадцатилетие сына Димы организовала грандиозную сюрприз-вечеринку, тайно собрав всех его институтских друзей. Ксюша всегда вкладывала в их праздники всю свою душу, всю свою энергию. Она была режиссёром, сценаристом и главным исполнителем их семейного счастья.
Но утро шло своим чередом, буднично и безжалостно.
Муж Игорь, взглянув на часы, торопливо вскочил с кровати и начал метаться по комнате в поисках свежей рубашки. На бегу выпил чашку остывшего кофе и, чмокнув её в щёку, бросил короткое: «Я побежал, у меня встреча с инвесторами!».
Сын, студент, выскочил из своей комнаты, как ошпаренный, схватил со стола яблоко и, буркнув на ходу: «Пока, мам, я опаздываю!», - скрылся за дверью.
Ни слова. Ни намёка. Ни единого взгляда, который выдал бы, что этот день — особенный. Ксения осталась одна в оглушительной, звенящей тишине. Она прислушивалась к каждому уведомлению на телефоне, к каждому звонку в домофон. Но телефон молчал, а за дверью было пусто.
***
Ближе к полудню телефон всё же ожил, коротко пискнув.
Сердце Ксюши подпрыгнуло в надежде. На экране высветилось уведомление от банка: «Ксения Викторовна, поздравляем с Днём Рождения и дарим скидку 10% на страхование жизни…».
Она горько усмехнулась. Банк помнил. А семья — нет.
Чуть позже пришло ещё два сообщения в мессенджере — от дальней родственницы из Саратова и от бывшей коллеги, с которой они не виделись уже лет пять. Сухие, формальные фразы, очевидно скопированные из интернета, с бездушными картинками-открытками.
И всё. Тишина.
Ксюша изо всех сил старалась не расстраиваться.
«Ну конечно, они просто замотались, — убеждала она сама себя, расхаживая по пустой квартире. — Игорь так переживает из-за своего нового проекта, у него все мысли там. А у Димки сессия на носу. Наверняка вечером готовят какой-нибудь грандиозный сюрприз. Нужно просто подождать».
Она цеплялась за эту мысль, как утопающий за соломинку, отчаянно не желая верить в то, что о ней просто забыли.
***
День тянулся мучительно долго, словно резиновый.
Ксюша бесцельно бродила по квартире, не зная, чем себя занять. Зашла на кухню, чтобы приготовить завтрак, и замерла. Обычно в это время здесь уже вовсю кипела жизнь: она бы пекла пироги, накрывала на стол, созывая всех к праздничному обеду. А сейчас — звенящая тишина и холодная плита.
Женщина механически сварила себе кофе и съела бутерброд, безразлично глядя в окно. Она чувствовала себя чужой в собственном доме, гостьей на празднике, который так и не начался.
Ксюша попыталась отвлечься уборкой, начала перебирать вещи в шкафу, но руки опускались. Взгляд снова и снова падал на безмолвный телефон, лежавший на столе. Он был похож на злого, ехидного насмешника, который своим молчанием подтверждал её худшие опасения.
Около трёх часов дня позвонил муж. Ксюша схватила трубку, сердце забилось чаще.
«Сейчас, — пронеслось в голове, — сейчас он извинится, скажет, что разыграл меня!».
— Ксюш, привет! — бодро сказал Игорь. — Слушай, я тут задержусь, встреча затягивается, не жди меня к ужину. И ещё, забеги, пожалуйста, в магазин по дороге, купи сметаны и хлеба.
Он говорил о чём-то ещё, о своих делах, о проблемах на работе, но Ксюша его уже не слышала. Муж даже не спросил, как у неё дела, как настроение. Она была лишь функцией, исполнителем мелких бытовых поручений. Чуть позже позвонил и Дима.
— Мам, привет! Слушай, ты не поможешь Машеньке с английским по видеосвязи? У неё завтра контрольная, а я ничего не успеваю, зашиваюсь.
Машенька, десятилетняя внучка от старшей дочери, была её радостью, но сегодня даже мысль о занятиях вызывала глухое, тупое раздражение.
Никто не спросил, чего хочет она. Никто не вспомнил о ней. Ксюша из последних сил старалась держать лицо, отвечать ровным, спокойным голосом, улыбаться в трубку, но внутри уже поднималась ледяная, мучительная волна обиды.
***
Нужно было идти в магазин за сметаной для мужа. Выходя из квартиры, Ксюша столкнулась на лестничной клетке с курьером, который держал в руках огромный, просто роскошный букет алых роз и большую, красивую коробку с тортом. Сердце Ксении радостно забилось. «Наконец-то!»
— Здравствуйте, вы не подскажете, где квартира сорок восемь? — вежливо спросил курьер.
— Этажом ниже, — машинально ответила Ксюша.
Она знала, кто живёт в сорок восьмой. Её соседка Марина, ровесница. Значит, у неё тоже сегодня день рождения.
Когда Ксюша возвращалась из магазина с пакетом, в котором одиноко лежали сметана и батон хлеба, дверь в квартиру Марины была приоткрыта. Оттуда доносились весёлые голоса, смех, музыка, звон бокалов. На пороге её встретил сияющий муж с бокалом шампанского в руках.
Ксюша торопливо прошла мимо, стараясь остаться незамеченной, и юркнула в свою дверь. Сердце сжалось от острой, почти детской, стыдной зависти. Ей стало невыносимо жаль себя.
Вечер опустился на город, зажглись фонари.
Ксюша сидела в тёмной гостиной, не включая свет. Надежда на сюрприз умерла окончательно, её похоронила тишина. Она подошла к большому зеркалу в прихожей и долго смотрела на своё отражение.
На неё смотрела уставшая, осунувшаяся женщина с потухшими глазами и горькой складкой у губ. Пятидесятилетняя женщина, о которой в её день рождения вспомнил только банк. И в этот момент что-то внутри неё сломалось.
Хватит. Хватит ждать, надеяться, оправдывать. Если они забыли, если ей не положен праздник по их расписанию, значит, она устроит его себе сама. Прямо сейчас. Эта мысль, родившаяся из глубины отчаяния, вдруг наполнила её странной, холодной, ясной решимостью.
***
Словно очнувшись от долгого, летаргического сна, Ксюша решительно взяла в руки телефон. Она открыла приложение по доставке еды и нашла самую лучшую, самую дорогую кондитерскую в городе.
Не раздумывая, женщина заказала большой, невероятно красивый торт с ягодами и белым шоколадом. В графе «Комментарии для курьера» она твёрдой рукой напечатала: «Надпись на торте: “С Днём Рождения, моя дорогая Ксюша!”».
Затем она накинула пальто и вышла на улицу. В цветочном ларьке у дома она выбрала самый пышный, самый роскошный букет пионов — её любимых.
— Вам для кого такая красота? Для дочери, наверное? — с одобрением улыбнулась продавщица.
— Для меня, — ответила Ксения, и впервые за этот бесконечный день её собственная улыбка была искренней.
Вернувшись домой, она поставила цветы в парадную вазу и позвонила двум своим самым близким подругам, Лене и Оле, с которыми дружила ещё со школы.
— Девчонки, привет! — её голос звучал непривычно бодро и молодо. — У меня такое спонтанное настроение, просто не могу сидеть одна. Забегайте ко мне на чай с тортиком? Прямо сейчас. Просто так, поболтаем.
Подруги, заинтригованные её внезапным порывом, с радостью согласились. Пока она их ждала, Ксюша достала из серванта тот самый парадный сервиз, свои лучшие чашки, которые всегда берегла для особых гостей. Включила старые песни своей юности, те, под которые они танцевали на дискотеках.
Она накрывала на стол не для семьи, не из чувства долга, а для себя. И это было совершенно новое, пьянящее чувство.
Когда приехали подруги, квартира мгновенно наполнилась теплом, светом и настоящим, искренним смехом. Они пили лёгкое вино, обнимались, говорили обо всём на свете — о детях, о работе, о мечтах. И Ксюше было так хорошо и легко, как не было уже очень давно.
Когда она внесла торт со свечами, Лена удивлённо прочитала надпись вслух.
— Ксюша! Так у тебя сегодня день рождения! А ты молчишь, партизанка!
Они тут же засуетились, начали обнимать её, говорить тёплые слова, идущие от самого сердца. Оля нашла в телефоне песню крокодила Гены, и они втроём, как девчонки, громко и немного фальшиво запели: «Пусть бегут неуклюже…».
И в этот момент Ксюша поняла, что она не одна. Рядом были те, кто её ценит по-настоящему.
Лена сфотографировала их весёлую, счастливую компанию — Ксюша, сияющая, с тортом и цветами, в окружении любимых подруг. Недолго думая, Ксения открыла семейный чат и отправила туда это фото.
Без единого слова, без упрёка. Просто снимок, на котором она была счастлива — без них. В этот момент она почувствовала укол вины за свой маленький, женский бунт, но его тут же перекрыла волна гордости. Впервые в жизни она не стала ждать милости от других, а сама подарила себе праздник.
***
В последующие недели Ксюша начала замечать перемены.
Игорь стал чаще благодарить её за ужин, приносить ей маленькие, необязательные подарки. Дима звонил просто так, чтобы спросить, как у неё дела.
В семье само собой родилось новое правило — хотя бы раз в неделю делать что-то приятное для другого без повода. Сварить утром кофе, купить любимый журнал, просто обнять и сказать доброе слово.
Для Ксюши тот забытый день рождения стал днём её нового рождения. Она поняла, что её счастье и её радость — в её же собственных руках.
Женщина больше не ждала, она действовала. И в этом была её главная победа.
Окружающие начинают по-настоящему ценить тебя только тогда, когда рискуют потерять твоё тёплое участие. А самый лучший праздник — это тот, который ты без страха и сомнений устраиваешь для себя сама.
_____________________________
Подписывайтесь и читайте ещё интересные истории:
© Copyright 2025 Свидетельство о публикации
КОПИРОВАНИЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕКСТА БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ЗАПРЕЩЕНО!