Глава 8 Гость
Вечером следующего дня ко мне зашёл майор, узнать, как прошёл первый рабочий день, как я адаптировалась. К слову сказать, больше от солнца волдыри не появлялись, а только лёгкое покраснение. Так что процесс моего очеловечивания шёл полным ходом. Живность моя так уже не шмыгалась по углам квартиры. И вот сидим мы с Димой Коровиным на моей кухне, пьём — он чай, а я, короче, кровь пью, пока что ещё кровь. Так вот сидим и разговариваем за жизнь.
– Дим, у меня вот вопрос: мы ведь такие не одни, наверное ваша лаборатория для военных ещё немало таких наклепала для своих нужд? И вообще, откуда они такую сыворотку взяли? Может, эту заразу из космоса привезли? Как в фильме «Последние дни на Марсе».
– Нет, это, конечно, секрет, но ты же Химера, тебе можно такое знать. Это вполне себе земная разработка.
— Земная, говоришь? — я покрутила в руках бокал с густой красной жидкостью. Со стороны могло показаться, что я дегустирую винтажное «Каберне», если бы не тот факт, что «виноград» для этого напитка блеял ещё утром. — То есть никаких зелёных человечков и марсианских вирусов? Обидно, Дим. Я-то уже настроилась чувствовать себя межгалактической принцессой, а оказалась продуктом отечественного автопрома. Надеюсь, сборка хоть качественная, не развалюсь на первом же повороте?
Коровин хмыкнул, откусывая печенье. В его взгляде читалась смесь жалости и профессионального интереса энтомолога, наблюдающего за жуком, который вдруг научился танцевать чечётку.
— Качественная, Химера… тьфу ты, — он запнулся. — Привык я к позывным. Качественная. Наши умельцы, если захотят, и Шварценеггера из рахита сделают, и женщину в вампира переделают. И, заметь, без всякой магии, чистая биохимия.
Я вздохнула так тяжело, что занавеска на окне качнулась.
— Биохимия, — передразнила я. — Дим, ты вот сидишь, чай пьёшь, а у меня в голове сейчас такой «Тетрис» складывается, что фигуры не влезают. Ты понимаешь, что вы мне всю карму погнули?
Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри поднимается волна паники, которую я привычно гасила ехидством. Психолог бы сказал, что это защитная реакция. Я бы сказала, что это единственный способ не завыть на луну.
— Вот смотри, — начала я загибать пальцы. — Первое: семья. Я же, Дим, женщина. Мне, может, замуж хочется. И как я это буду объяснять своему избраннику? «Дорогой, ты любишь бифштекс с кровью? А я люблю просто кровь. Кстати, прячь шею, когда я голодна». Это же какой мужик выдержит? Разве что мазохист какой-нибудь, но мне-то нормальный нужен!
Коровин поперхнулся чаем:
— Ну ты даёшь. О женихах она думает. Тебе бы в норму без побочек прийти.
— Это программа минимум, — парировала я. — А у меня всегда были амбиции. А дети? Вот представь, рожу я ребёнка. А он у меня кто будет? Маленький Дракула? Будет в детском саду кусать воспитательницу не от вредности, а потому что полдник не понравился? Или, наоборот, будет суперменом, и мне придётся объяснять директору школы, почему мой сын на физкультуре перепрыгнул через спортзал и улетел в стратосферу?
Меня понесло. Я начала рисовать в воображении картины одна апокалиптичнее другой.
— И вообще, Дим, я теперь кто? Я же не человек. Я — ходячая лабораторная работа.
Как мне теперь с людьми общаться? Вот приду я в магазин, мне кассирша нахамит, а у меня инстинкт сработает. Я, Дима, хамов не люблю! А потом буду стоять с пакетом гречки и извиняться: «Простите, вырвалось, это побочный эффект вакцинации».
Коровин поставил чашку, лицо его стало серьёзным.
— Ты себя накручиваешь. Ты адаптируешься. Кожа, вон, — он кивнул на мою руку, — почти нормальная. Психика у тебя крепкая, раз ты ещё шутишь.
— Я не шучу, товарищ майор, я истерю в художественной форме! — воскликнула я. — Ты не понимаешь. Это как если бы ты всю жизнь был котом, а потом проснулся собакой. Вроде тоже четыре лапы и хвост, а мировоззрение другое! Я теперь на людей смотрю не как на собеседников, а как на… И мне от этого страшно, Дим. До жути страшно. Я боюсь потерять себя. Боюсь, что однажды проснусь, а от меня прежней останется только паспорт в тумбочке.
Я замолчала, глядя в чашку с красной жидкостью. В ней отражался свет от люстры.
— Ты знаешь, я раньше думала, что самое страшное — это ипотека и целлюлит. Какая же я была дура. Сейчас бы я всё отдала за целлюлит. Лишь бы знать, что я — это я, а не результат эксперимента какого-нибудь безумного профессора с комплексом Бога.
Дима протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Тёплой, грубой, человеческой.
— Ты — это ты. Пока ты задаёшь эти вопросы, пока ты боишься за будущее детей и жалеешь кассирш — ты человек. А клыки… ну, считай это модным веянием. Экстравагантным, но полезным. В тёмном переулке точно никто не обидит. И это ты поймала того маньяка.
— Утешил, — фыркнула я, но руку не отдернула. — Значит, будем жить. Химера так Химера. В конце концов, в греческой мифологии это было чудовище с головой льва, телом козы и хвостом змеи. Я по сравнению с ней — просто красавица. Почти «Мисс Вселенная», только диета специфическая.
Я допила свой «напиток» залпом.
— Ладно, майор. Земная разработка, говоришь? Значит, где-то есть инструкция по эксплуатации. Ты мне её найди, а? А то я без мануала точно что-нибудь сломаю. Или кого-нибудь.
Дима улыбнулся, впервые за вечер по-настоящему тепло:
— Найдём. Мы своих не бросаем. Даже если они кусаются.
Я посмотрела на него и подумала: может, всё не так уж плохо? В конце концов, у меня теперь есть личный майор, бесплатное питание (пусть и странное) и полное отсутствие морщин.
А мне остаётся только жить эту жизнь. Одну единственную, пусть и немного модифицированную.
— Дим, — вдруг спохватилась я. — А у вас в лаборатории случайно нет средства, чтобы ковер от крови отстирать? А то я вчера капнула, «Ваниш» не берёт.
Майор поперхнулся второй раз. Жизнь налаживалась.