Вечернее свидание с Юрием было похоже на идеально снятую, но бездушную рекламную картинку. Он привез Анну в модный ресторан в соседнем городке, затерянный среди ухоженных парков. Здание, стилизованное под старинную усадьбу, тонуло в свете софитов. Внутри царил полумрак, смягченный светом бронзовых бра на стенах, а со сводчатых потолков свисали массивные люстры, чей хрустальный блеск дробился в хрустальных же бокалах. Из скрытых динамиков лилась негромкая музыка — что-то джазовое и отстраненное. Официанты в белых перчатках скользили между столиками беззвучно, как тени, их улыбки были отрепетированными и одинаковыми. Воздух был густым и тяжелым от смеси дорогих духов и поджариваемого на открытом огне мяса.
Анна чувствовала себя куклой в этой тщательно выстроенной декорации. Ее простое летнее платье, которое еще утром казалось ей таким нарядным, здесь, на фоне шелков и атласов других дам, выглядело сиротливо. Каждый стук ножа о тарелку отдавался в ее ушах громким эхом, а изысканные блюда, украшенные микрозеленью и сложными соусами, казались ей безвкусными. Она ловила на себе восхищенные взгляды других мужчин и понимала, что они видят не ее, а красивую аксессуар в компании завидного кавалера. Юрий был безупречен — остроумен, галантен, он рассказывал забавные истории из мира бизнеса, но за его словами не было ничего, кроме желания произвести впечатление.
И вот, когда кофе был допит, а на столе не осталось и крошки от десерта, представлявшего собой архитектурное сооружение из шоколада и ягодного мусса, он с театральной паузой пододвинул к ней через скатерть маленькую коробочку, обтянутую темно-синим бархатом.
— Это тебе, — улыбнулся Юрий, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки собственника, предвкушающего восторг. — Чтобы напоминало о сегодняшнем дне. О его… легкости.
Внутри, на идеально черном бархате, лежали изящные серьги-подвески. Каждый сапфир был размером с горошину и отливал глубоким, бархатисто-синим, почти ночным светом. Они были великолепны, холодны и безжизненны, как глаза стеклянной куклы. Анна, машинально прикинув их стоимость, почувствовала, как у нее подкатывает тошнота. Эта безделушка стоила столько, сколько она надеялась заработать за полгода упорных репетиторских трудов.
— Юрий… Это слишком, — растерянно прошептала она, не решаясь дотронуться до бархата. Ее пальцы сами по себе сжались в кулаки. — Я не могу принять такой подарок. Мы так не договаривались.
— Почему? — он искренне не понимал, его брови удивленно поползли вверх. — Они тебе пойдут. Ты этого достойна. Я хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее.
И в этой фразе была вся суть их разногласий. Для него «лучшее» измерялось весом карат, именем дизайнера и восхищенным шепотом окружающих. Для нее ценность имели тепло, участие и чувства, которые нельзя упаковать в бархатный футляр. Этот подарок не сближал, а, наоборот, воздвигал между ними невидимую, но прочную стену из хрусталя и позолоты. Он словно покупал ее внимание, ее время, ее улыбки в этом ресторане. И ей стало невыносимо тесно и одиноко.
Она так и не надела серьги. Коробка лежала в ее сумочке, как увесистый камень, оттягивая плечо и душу.
Обратная дорога в мощном внедорожнике, плавно пожирающем километры асфальта, прошла в гнетущем молчании. Юрий включил тихую музыку, пытаясь спасти ситуацию, но Анна лишь сильнее прижалась лбом к прохладному стеклу, глядя на проплывающие в темноте огоньки деревень. Она чувствовала себя последней неблагодарной дурой, но внутри, сквозь вину, пробивалось твердое, как камень, убеждение: ей не нужны сапфиры. Ей нужно… чтобы кто-то понял, почему она не может их надеть. Понял без долгих объяснений.
Машина Юрия, наконец, скрылась в ночи, оставив Анну одну на пороге виллы «МариВера». Воздух здесь был другим — густым, сладким от цветущего табака и свежим после дневного зноя. Она стояла, все еще ощущая тяжесть несостоявшегося подарка в сумочке, и вдруг ее взгляд упал на сад.
При свете старого уличного фонаря, вокруг которого кружились ночные бабочки, у почти достроенного забора горела лампа-переноска, создающая длинные, танцующие тени. И в этом круге света, как в софитах работали двое мужчин. Сергей Федорович и Александр, сняв куртки, в простых майках, темных от пота, орудовали лопатами, заливая бетоном фундамент для очередного каменного столба. Они работали молча, в такт, их движения были отлажены и полны сосредоточенной силы. Лопаты с глухим стуком входили в густую смесь, плеск воды и скрежет гравия были единственными звуками их диалога. В этой мужской, немного грубоватой работе была такая настоящая, земная, фундаментальная красота, что у Анны сжалось сердце от щемящего чувства, которое она не могла назвать.
Александр, заметив ее, на мгновение прервался, выпрямился, оперся на лопату и просто кивнул. Его лицо было усталым, но спокойным. Ни вопросов о том, как прошло свидание, ни упреков, ни любопытства. Просто: «Я здесь. Я делаю что-то важное. Для этого дома. Для этого места. Для тебя». Это молчаливое послание было прочитано ею мгновенно.
Позже, когда Сергей Федорович, хлопнув Александра по плечу, ушел к себе, а в доме все давно стихло, Анна не могла уснуть. Беспокойные мысли, как назойливые мухи, бились в голове. Она спустилась вниз, на цыпочках прошла в кухню за стаканом воды и застыла в дверях.
Александр сидел за большим деревянным столом, доедая оставленную для него Марией порцию холодной пасты с томатами и базиликом. Он был усталый, в пыли и пятнах засохшего бетона, его волосы были взъерошены. Но на его лице, освещенном мягким светом ночника, лежала умиротворенная усталость человека, сделавшего за день доброе, настоящее дело.
— Не спится? — тихо спросил он, поднимая на нее взгляд. Его голос был хриплым от усталости, но в нем не было ни капли раздражения.
— Не совсем, — она села напротив, обхватив ладонями прохладный стакан.
Они молча смотрели друг на друга через стол, заваленный сушками в вазочке и краем вязаной скатерти. Никаких сапфиров, никаких ресторанов с приторной музыкой. Только мерное тиканье старых часов-кукушки, далекое посвистывание сверчка за окном и густой запах ночного воздуха, смешанный с душистым ароматом базилика с подоконника.
— Спасибо, — наконец сказала Анна, и это слово прозвучало громче в тишине. — За забор. И… за камеру. Первые уроки уже монтирую.
— Не за что, — он отпил воды из своего стакана. — Я успел глянуть пару роликов. Катя — молодец. У нее… уникальный подход к арифметике. Задачи у нее… нестандартные. — В уголках его глаз легли лучики смешинок, и он чуть улыбнулся.
И в этот момент, под его спокойным, теплым взглядом, что-то щелкнуло внутри нее, как будто последний замок на ее душе тихо отомкнулся. Она встала, чтобы унести свою пустую чашку к раковине, он тоже поднялся, чтобы положить свою тарелку. Они оказались так близко в узком пространстве между столом и буфетом, что она почувствовала исходящее от него тепло, запах его кожи — не парфюма, а просто мужчины, труда, летней ночи и мыла.
Она подняла на него глаза. И все — и давящая тяжесть сапфиров в сумочке, и фальшивый блеск ресторана, и месяцы страха, и унизительная жалость к себе — все это разом ушло куда-то, растворилось в ночной прохладе. Остался только он. Его серьезные, внимательные глаза, в которых не было ни капли игры, ни расчета, ни желания что-то доказать. Только тихое, терпеливое ожидание.
Он не стал ничего говорить. Не стал спрашивать разрешения. Он просто медленно, давая ей каждую секунду на отступление, протянул руку и коснулся ее щеки. Шероховатая, в царапинах и загрубевших мозолях ладонь была такой живой, такой настоящей, такой исцеляюще простой после холодного и безупречного бархата футляра.
И она не отстранилась. Она прикрыла глаза, прижалась щекой к его ладони.
Александр медленно приблизил своё лице к ней и нежно прикоснулся губами к уголку её рта.
Это не был страстный, требовательный поцелуй. Это была тихая, долгожданная близость. Момент полного понимания без единого лишнего слова. В этот момент Анна поняла, что это и есть подарок, которого она на самом деле ждала всю свою жизнь. Подарок, который ничего не стоил в денежном эквиваленте, но был бесценен.
Это глава из книги "Вилла "МариВера". Все опубликованные главы смотрите здесь
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь