Хотела начать «жил да был…», а в голове прямо в рифму слова закрутились из К.И. Чуковского «Жил да был крокодил, он по улице ходил…»
Но у нас не крокодил, а жил да был на свете один гражданин, звали его Михаил. И были у этого Михаила капиталы, хоть и не изрядные, но зарабатывал он вполне достойно. Землю в аренду получил у администрации, а там построил семь теплиц для всяких разных декоративных растений, как официально значилось. Может, огурцы-помидоры выращивал, но история об этом умалчивает.
Имел также и недвижимость, приносящую доход. Словом, материальные его дела были в полном порядке.
А насчет семейной жизни - та у него не сложилась, с женой был в разводе, но не унывал, ибо имел сына Игоря, парня пятнадцати лет, которого обожал. И было за что: Игорь рос редкостной умницей, спортсменом, красавцем, учился отлично, был на удивление спокоен и разумен.
Женщины у Михаила бывали, Игорь относился к этому с пониманием: кто-то нравился, кто-то нет.
И был бы, может, этот Михаил счастлив до конца дней, но случилась в его жизни одна история.
Повстречал он как-то Олю, и с этого момента у Михаила жизнь пошла наперекосяк. Влюбился Михаил в нее с первого взгляда, как увидел, так и встал столбом, словно его по голове чугунной гирей стукнули.
Стоит, улыбается без причины, а в глазах – пустота и неразбериха, чуть ли не слюна как у … в общем, течет.
Перестал он после этой встречи на других женщин смотреть, будто все они поголовно неодушевленные предметы стали. Воля его, как он на Олю глянет, сразу полностью становилась парализованной.
Сын его, Игорь, парень был неглупый, сразу раскусил эту самую Олю. И по подростковой своей прямолинейности сказал отцу:
– Брось ты ее, папа, видно же невооруженным глазом – особа сомнительная, глаза у нее бегающие, да и на имущество твое нацелилась, сам-то ты ей без надобности.
- Я сам разберусь, - рыкнул Михаил, и понял Игорь, что тут надо действовать осторожнее.
А Оля, надо сказать, и сама Игоря с первого дня невзлюбила. И начала исподтишка отца против сына настраивать.
Шепчет Михаилу на ушко:
– Слишком уж твой Игорь самостоятельный. И на тебя он, Мишенька, похож мало, да и характер у него нехороший.
Но Михаил, хоть и тронулся умом от этой особы, сына все же любил крепко. И пока что на эти по.д.лые инсинуации не велся, хотя ходил за Олей, как привязанный, вздыхал тяжело и разум терял в ее присутствии.
И не знал, бедный, какие еще страсти его впереди ожидают.
А тут сын Игорь в другой город уехал, поступать там в университет, науки постигать. Остался Михаил один, со своими теплицами да с Олей.
И вот тут-то у этой самой Оли дело пошло на лад, началась планомерная обработка Михаила на предмет закрепления их отношений в браке.
Стала его Оля окружать заботой необыкновенной: борщ варит наваристый, пиджачки ему чистит, воротнички крахмалит, ходит вокруг да около, вздыхает нежно.
А потом и за друзей принялась. Придет, бывало, к Михаилу старый приятель, по делу или просто посоветоваться. Оля им чай подаст, пирогом угостит, а сама делает все с таким видом, будто они тут свинарник устроили, начнет вздыхать, на часы поглядывать. Мол, Мишенька устал, ему отдых нужен.
Приятели, конечно, народ понимающий, видят такое дело и перестают общаться, неловко им беспокоить счастливого жениха.
Так и остался Михаил в изоляции, сидит в своих теплицах, как в аквариуме, а везде одна Оля, которая шепчет ему на ушко разные нежности, да советы хозяйственные.
– Ты, Мишенька, гений жизни, – говорит. – А друзья твои – пустое место, сын Игорь тоже тебя огорчал, а я одна тебя понимаю.
И что удивительно - Михаил верит: сидит, улыбается, будто младенец неразумный. Мозги его, можно сказать, в спящий режим перешли.
И вот, наконец, совершилось главное событие, Оля с Мишей посетили ЗАГС,
Приехал Игорь на каникулы, а ему новость: папаша с Олей расписались, поженились, понимаете ли, официально.
Стоит Михаил с новоиспеченной супругой, сияет, а Оля смотрит на Игоря с таким видом, будто она полная хозяйка положения.
Игорь, конечно, огорчился, но вида не подал, отца поздравил, поулыбался. Отец сначала как чужой был, а потом оттаял.
Дома Игорь возмущался:
- Продался этой Оле с потрохами.
Мама его, готовя обед новому мужу и детям от второго брака, сказала:
- Отец тоже имеет право на счастье. Ты палку перегнул.
- Да не нужен ей отец, деньги из него, как пылесос пыль, тянет. Вот и все. Я ее насквозь вижу. Лучше бы он на Матильде женился, все к этому шло, чудесная жена была бы, а тут эта Оля.
- Как пылесос?
– Или как вот в этом WhatsApp данные тянут, – вдруг оживился Игорь, отодвигая тарелку. – Читал я на днях, что ученые из Венского университета открыли у них там уязвимость. Оказалось, что их веб-версия позволяла себе всё, что угодно. Можно было, например, автоматически перебрать десятки миллиардов телефонных номеров и собрать досье на 3,5 миллиарда пользователей по всему миру. И на наших, между прочим, граждан – больше 132 миллионов номеров!
Мама перестала мешать суп и уставилась на него.
– И что же это значит-то? – спросила она недоуменно.
– А значит это, мама, что глобальные эти платформы надежностью не обеспечивают! – горячо воскликнул Игорь. – Полгода, представляешь, у них дыра зияла, с весны до октября! И Мета* (*признана экстремистской организацией и запрещена на территории РФ), эта владелица, хоть бы хны, только через год внимание обратили. За это время любой спамер, любая контора или даже госструктура могла про любого человека всё узнать – и фото, и статус его личный. А то ведь свои-то, отечественные мессенджеры, куда надежнее и данные граждан защищают.
Он умолк, смотря в окно.
– Вот и эта Оля – такая же уязвимость в жизни папаши. Пролезла в его систему, пока он без защиты был, и теперь тянет из него всё, что плохо лежит. Данные, нервы, деньги... А он, как тот WhatsApp, и пикнуть не может. Чары, понимаешь ли. Блокировка такого вот вредоносного элемента была бы самым правильным решением.
Мама вздохнула, ничего не понимая в мессенджерах, но теперь ей стало казаться, что с Олей и впрямь что-то не так.
Прошло несколько лет. Игорь, получив диплом, вернулся в отчий дом, на постоянное жительство.
И началась тогда в доме Михаила эпоха, которую в исторических книгах называют Семилетней войной. Только война эта была не с иностранными государствами, домашняя, между Игорем и Олей.
Игорь, как человек прямой и образованный, да еще категоричный в своей молодости, говорил прилюдно Оле:
– Вы, Ольга Петровна, от моего отца ничего, кроме денег, не хотите, это даже ребенку ясно.
Оля же, особа хитрая, действовала иначе: не спорила. Она, понимаете ли, оскорблялась, клала на грудь худую руку и говорила с грустью:
– Мишенька, видишь, как твой сын ко мне относится? А я ведь ему, как родная, кашу с маслом варю. Он мои нервы расстраивает, я от таких слов могу пошатнуться здоровьем.
Михаил находился между двух огней: с одной стороны – сын, кровиночка, надежа, с другой – жена, которая борщ варит и пиджаки чистит, да и ночью спинку греет.
И пытался он их примирить, говорил Игорю:
– Она, Игорек, добрая, ты ее не обижай. Она мне, видишь ли, покой ночной обеспечивает.
А Оле говорил:
– Он, Оленька, молодой, горячий. Ты уж его не слушай, он скоро образумится.
Но примирения, конечно, не выходило. Ибо Игорь не образумливался, а Оля не переставала оскорбляться.
И когда встречались они (достаточно часто) Михаил чувствовал себя как на вулкане, и под гнетом этих домашних бурь, совсем скис и растерял свой деловой вид. Сидел и вздыхал о временах, когда был холостым и свободным, как ветер в полях.
И вот, в разгар этой тихой войны, случилось с Михаилом несчастье, захворал он вдруг серьезно, слег в постель, и неведомый микроб стал его, как говорится, тискать и теснить без всякой жалости, даже до больницы дело дошло.
Требовался за Михаилом уход, поддержка да бульоны куриные.
И вот тут-то и проявилась во всей красе натура Ольги Петровны. Вместо того чтобы дежурить у одра страдальца, она вдруг вспомнила про свою мать, объявила, что та, видите ли, при смерти, и срочно требует ее присутствия.
– Ах, Мишенька, – говорила она, упаковывая чемодан. – Какое горе, мама моя совсем плоха, не могу я не поехать, ты уж как-нибудь сам.
И, бросив горящего в жару супруга, умчалась, да так лихо, будто на пожар.
Михаил лежал и бредил. Бредил он, между прочим, весьма поучительно: то ему мерещились теплицы, то лицо сына, а то вдруг пустая тарелка супа, которую ему никто не нес.
Игорь же взял на себя все заботы о теплицах отца, заменил его полностью, да еще и ухаживал за ним, бульончики варил, компрессы ставил. А когда не мог, то просил кого-то помочь.
Понял Михаил вдруг простую истину: жена его бросила в трудную минуту. И что все эти годы он был, извините за выражение, слепым и глухим ослом. А мать у Оли абсолютно здорова: за автобусами бегает, да пироги печет приехавшей дочке.
Словно пелена у него с глаз упала.
Подал Михаил на развод, да и расторгли их брак, без присутствия супруги, которая сидела у мамы, и знать не знала, что супругой уже не является.
Прожила Ольга Петровна у «больной» матери ровно столько, сколько, по ее расчетам, требовалось, чтобы Михаил достаточно поправился, но еще не окреп окончательно. И, полная самых радужных надежд, вернулась домой. Вошла она, такая усталая, загорелая, поправившаяся, с чемоданчиком, готовясь принять бразды правления обратно.
Но тут ее ждал сюрприз чрезвычайный, Михаил заявил, что он супруг ей бывший. Оля возмутилась:
-Кто же нас развел, если я уже четыре месяца как беременна.
Подала она жалобу на решение суда, развод и отменили.
И опять оказались Оля и Михаил женаты, а еще через пять месяцев дочка у них родилась: умная, как мама, и красивая, как папа.
Подумала Оля, что одержала полную и окончательную победу, но радовалась, как показала история, преждевременно.
Перестала Оля борщи Михаилу варить, радостями всякими не баловала, посчитала, что раз дочка есть, то и все, Михаил ей обязан отдавать все, что у него есть.
Чувствовал себя Михаил огорчённым, всё больше болеть начал, а сын, Игорь, работает у него и всё больше обязанностей отца на себя забирает. И тогда подарил Михаил Игорю половину всего, что есть, а вторую половину оставил за собой.
Владеет Игорь половиной всего, но работает один, отец всё время дома, но доходов половину отдает отцу, за его долю, чтобы Оля с папой и их дочкой хорошо жили. А Оля всё больше требует, считает, что слишком много Игорь себе забирает. И тут потребовала Оля себе много денег, чтобы немного омолодиться, да платьев новых с туфельками прикупить. Предложил тогда Игорь отцу:
- Давай я вторую половину у тебя выкуплю, деньги отдам, договор аренды через администрацию переоформим.
Михаил подумал: сил нет, все у Игоря. Бросит он, а половина никому не нужна, только ему выгодно.
И продал он сыну все, что было, за хорошие деньги.
Потратила все Оля, дочке-лапушке игрушек и пряников накупила, себе губы как пельмени сделала, да деньги и закончились.
- Почему Игорь не переводит деньги с оборота?
- Так продал я ему половину, а вторую еще до этого подарил. Нет у нас ничего, а деньги от продажи ты все потратила.
Поставила Оля руки в боки, посмотрела на Мишеньку томным взглядом. И опять у него мозги отключились.
– Мишенька, звони Игорю, завтра же мы поедем и переоформим все эти теплицы и недвижимость обратно на тебя, а то как-то неудобно, что у сына все имущество. Вдобавок, половину ты ему подарил, а не продал.
Михаил сидел, молчал и на нее смотрел, будто мысленно в другом измерении
Игорь спокойно выслушал претензии Ольги, понаблюдал за этой комедией.
– Напрасный труд, Ольга Петровна, все имущество оформлено на меня и переоформлять его обратно я не намерен.
– Как это? – взвизгнула она. – Я его законная жена, имущество он в браке продал, без моего согласия, да и подарил тоже без согласия. Все отменю!
– Половина чего? – спросил Игорь с искренним удивлением. – Моих теплиц? Моей земли? Это же теперь мое, личное имущество. А у моего отца, кроме старого халата и тапочек, ничего нет. Ну, еще зубная щетка. Вот этой половиной вы и можете владеть.
Узнав о таком казусе, Ольга Петровна пошла снова в суд, но на этот раз не одна, а с целым ворохом бумаг и с претензией, что называется, на все хозяйство.
Подала она иск сразу ко всем причастным лицам: и к Михаилу, и к Игорю, и даже к администрации города. Мол, все они сговорились и лишили ее, законную супругу, законной же собственности.
Изложила она в иске, всю свою нелегкую супружескую историю: что с 2001 года жила с Мишей, родила ему дочь, а в 2005 году узаконила свои отношения через ЗАГС. Вернее, дочь родила позднее, но упоминала она про нее несколько раз. И все это время, по ее словам, они не покладая рук наживали добро, строили: семь теплиц возвели, баню и два гаража. Да еще и старый «Сенной рынок» с навесом и вагоном-бытовкой прикупили. Землю в аренду получили еще в 1998 году, а уж потом, в браке, ее всячески благоустраивали.
И все это, кричит она, имущество общее, нажитое непосильным трудом. А эти коварные мужчины, Михаил с Игорем, втихаря все подарили и продали, пока она беременная у мамы, притворно умирающей, гостила.
Особый ее гнев вызвал тот факт, что администрация, с которой она тоже судилась, имела наглость продать землю Игорю в 2013 году, мотивируя это тем, что строения-то на ней уже его. Целая, понимаете ли, цепочка мошенничества!
Сидит она в суде, такая обиженная, и тычет пальцем в Михаила:
– Вот он, мой законный, но морально неустойчивый супруг, под влиянием сынка все раздарил и распродал. Нет на это моего согласия, верните все обратно.
А Михаил, надо сказать, под ее взглядом опять в ступоре находится. Кивает, будто и впрямь во всем виноват и просит иск удовлетворить.
Но тут слово берет Игорь:
– Не согласен я с иском. Все эти теплицы и гаражи, на которые она ссылается, были построены и оформлены на отца еще до того, как мой папаша на ней женился. Вот документы.
Судья выслушала обе стороны, посмотрела документы и качнула головой в сторону Ольги Петровны.
– Гражданка, – говорит она устало. – Ваши претензии на имущество безосновательны. Факт брака с Михаилом не дает вам прав на его личную собственность, которой он вправе распоряжаться по своему усмотрению. Он и распорядился: подарил и продал, так что вам-то тут ничего не полагается.
И в иске ей, понятное дело, отказали.
Обжаловала Ольга это решение суда, да жалоба осталась без удовлетворения.
На фоне этих судов рассорился Игорь с Михаилом:
- Ты хотя бы говорил с ней.
- Так жена она, да и дочка растет, деньги-то нужны. Ты бы мне, как прежде, половину отдавал, я же подарил тебе половину.
- Ты уже столько вытянул с теплиц, что я новые два раза мог построить. С этого дня- ни копейки. Пусть твоя Оленька своими губами зарабатывает: идет в магазин и кричит «свободная касса», раз ты все деньги на нее профукал, и запасов вдруг у тебя не стало.
Выйдя из суда, Ольга Петровна окончательно поняла весь трагикомизм своего положения. Осталась она, значит, с нищим, но законным мужем на руках и с дочкой маленькой, а все реальные капиталы и теплицы остались в руках ее заклятого врага – пасынка Игоря.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Апелляционное определение Астраханского областного суда от 29.01.2014 по делу N 33-140/2014
Автор в Телеграм - https://t.me/misliyurista
Автор в МАХ - https://max.ru/ch_62dd7533b57b823632e94ccb