Андрей проснулся от негромкого голоса, который то ли что-то говорил, то ли пел... Он приоткрыл глаза и в тусклом свете окна и прикрученной керосиновой лампы увидел силуэт, склонившийся над детской кроваткой. В первое мгновение ему показалось, что это его Ирина убаюкивает Машеньку. Сердце прыгнуло так, что он испугался. Он резко поднялся, и в это время Пелагея обернулась.
- Я тебя разбудила? – спросила она тихо. – Ванюшка проснулся, есть просит...
Андрей откинулся на подушку, закрыл глаза. Столько времени прошло, а он не может забыть их, они как живые перед ним... Он не может представить детей взрослыми, а Ирину сорокалетней. Пелагея не похожа нее - она сильнее, крепче. Ирина была нежной, слабой, говорила, что без него она погибнет, не сможет выжить, если что-то случится... Проверить это она не успела – их отправили в эвакуацию, но никто не доехал.
Пелагея покормила Ванюшку, туго запеленала, уложила его в кроватку. Сама легла рядом с Андреем, прижалась к нему. Стало так уютно, спокойно.
- Андрюша, - прошептала она, - а если б мы не встретились? Мне даже страшно думать об этом.
- Вот и не думай!
Он обнял ее за плечи, поцеловал в лоб. С ней было хорошо, он наконец почувствовал, что нужен кому-то, что у него семья, и он – ее глава. Пелагею он понял сразу. Почему-то захотелось ее защитить, еще не зная, обижает ли ее кто-нибудь. А когда узнал, что у нее трое детей и она ждет еще одного, даже растерялся: не может такая женщина быть слабой! И значит, защищать ее не от кого. Иван Иванович тоже понял его, поэтому и говорил, что он должен обратить внимание на Пелагею. Так что в какой-то степени это он, Иван Иванович, заставил их посмотреть друг на друга. И теперь Андрей должен сделать все, чтобы Пелагея и дети были счастливы, спокойны. С этими мыслями он задремал, но через некоторое время в кроватке послышалось кряхтенье, потом прорезался голос.
Андрей открыл глаза: было светло, в окно заглядывал серый рассвет Пора было вставать, растапливать печку, ставить чайник. Скоро поднимутся дети, Толика нужно провожать в школу, а самому нужно идти на работу. И там знать, что его ждут в этом теплом, уютном доме, где пока еще нет абажура, а под потолком висит просто лампочка, на стенах нет ковров, зато висят портреты отца и матери Пелагеи, а на полу домотканые половики. Но здесь ему тепло не от печки, а от теплых взглядов, слов.
Он подошел к кроватке. Ванюшка лежал спокойно, слегка жмурясь от света, зажженного Пелагеей.
- Ну что, Иван Андреевич, как спалось? – спросил он мальчика. \
Тот пошевелился, словно пытаясь освободиться от связывающих его пеленок.
- Что, свободы хочешь? Нет, дорогой, пока нельзя, пока мамка тебя будут пеленать, так что терпи.
Вера приготовилась к встрече гостей: Ульяна предупредила, что сегодня придут ее сватать. Сказала крестной своей, тетке Дарье, что придут. Она позвала свою соседку, Любу Копаневу, которую все звали на сватанье.
Крестная, конечно, всплакнула: вот не дожила мать... А потом вздохнула:
- Ох, девонька, куда ты собираешься? Знаешь, какая она, Улька? У нее и невиноватый виноватым становится. А если кто ее зацепит, то я не завидую тому!
- А что мне Ульяна? Я с ней жить не буду. У меня есть мой дом, и мы с Колей будем жить тут.
- О, подожди, дорогая, не спеши считать себя хозяйкой! Она и сюда придет, чтоб свои порядки установить. Ладно, давай, что у тебя готово? Водку не спеши ставить – они должны свою принести. А когда поставят, тогда ты неси закуску, поняла? А с кем он придет?
- Не знаю. Кажется, брат его, Васька, Антонович, завгар, ну и тетка Ульяна.
- Ладно, переодевайся, скоро уже заявятся.
Вера зашла в спальню, надела новое платье, которое она сшила к Новому году и которое только один раз надела – когда пришел Николай с бутылкой шампанского. В магазин перед Новым годом привезли три ящика шампанского, правда, в очередь за ним не встали: дорого и вроде лимонада – так, баловство! Пить его Николай не стал – привычнее была водка, а у нее сразу голова закружилась, но ей понравилось – сладенькое, не очень крепкое, на вино почти не похоже.
К этому платью она купила бусы, надела туфли на высоком каблуке. Уложила волосы почти так, как увидела на обложке журнала «Работница». Люба поправила прическу, огладила платье на ее фигуре.
- Красивая ты сегодня какая, Верочка!
Очень волновалась Вера, ведь жизнь меняется! Скоро она станет замужней, и никто в ее сторону не покажет пальцем: живет с мужиком не расписанная с ним!
Николай пришел выпивший, не увидев Веру, усмехнулся:
- А где ж невеста? Невеста без места!
Мать толкнула его в бок: не болтай лишнего!
Антонович начал, как положено:
- Здравствуйте, хозяева! Вот, шли мимо, узнали, что у вас товар, а у нас купец. не продадите ли?
- Так нужно посмотреть, что за купец, - проговорила Люба, - а мы еще подумаем, отдавать или нет нашу красавицу.
Николай хохотнул:
- А не отдадите – так уйдем! Такого добра везде много!
Мать снова толкнула его.
- Так, может, договоримся, люди добрые? – проговорила она. – Показывайте ваш товар!
Вера вышла из спальни, опустив глаза.
- Ну, нарядилась! Как будто на праздник! – встретил ее Николай.
- Посмотрите, сваты дорогие, - поспешила крестная, - молодая, красивая! Хозяйка хорошая – сама содержит дом, хозяйство.
- Так давайте спросим ее, пойдет ли она за нашего молодца? – сказал Антонович.
- А куда ей деваться? – снова засмеялся Николай. – Антоныч, доставай!
Тот отодвинул его руку, потянувшуюся к карману, в котором была бутылка водки, повторил:
- Так согласна ты за Николая идти?
- Вера подняла глаза на Николая, проговорила:
- Согласна!
- Ну, вот и хорошо! Теперь можно это дело и обмыть.
Он достал из кармана бутылку, поставил на стол. Вера тут же метнулась в кухню, принесла оттуда все, что приготовила к этому моменту. Крестная поставила стопки. Васька открыл бутылку, разлил водку. Все выпили, Николай потянулся к бутылке, чтобы повторить. Мать оттолкнула его руку, положила ему в тарелку картошку, огурец:
- Закусывай, а то упадешь уже скоро!
Застолье вышло недолгим, Ульяна предложила договориться о свадьбе, о регистрации, и сваты разошлись.
Расписаться решили перед восьмым марта, чтоб совместить с праздником. Верка была счастлива. Наконец свершилось то, чего она так ждала. А теперь он никуда не денется: мать не захочет, чтоб по селу болтали, что засватал девку, а не женился.
А Пелагея с Андреем решили зарегистрировать сына, получить метрику на него, и пошли в сельсовет. Войдя в коридор, они встретились лицом к лицу с Николаем, который только что заявил, что седьмого марта придет регистрировать брак с Ивониной Верой. Увидев Андрея с ребенком на руках, он на секунду замер, глядя на сверток, завязанный синей лентой, потом скользнул взглядом по Пелагее. Они обошли его и вошли в кабинет председателя сельсовета.