Константин:
Друзья, привет! С вами подкаст «Невротики» и два главных невротика — Константин и Ильич, он же психолог Ильич. Сегодня он косплеит одного известного персонажа. А угадаете кого?
Ильич:
Всем привет!
Константин:
Сегодня у нас тема, которую можно вырезать из газеты под заголовком «Самолечение, самообман или просто обман?». Мы поговорим о самодиагностике: можно ли её доверять, нормально ли лечить себя самому и правда ли, что без профессионала не обойтись?
Ильич:
И не только о диагностике, но и о самолечении. Почему в психологии практически не работает самопомощь, что этому мешает и почему люди, искренне верящие, что справятся сами, чаще всего заблуждаются. А ещё — почему психологам обязательно нужно ходить к другому психологу.
Константин:
Вчера одна наша слушательница, прекрасный человек и моя клиентка, сказала: «Мне кажется, есть одно психологическое состояние, которое человек точно может диагностировать сам. Сто процентов». Как думаешь, какое?
Ильич:
Подкованный человек может заподозрить у себя депрессию или тревожное расстройство. Но, честно говоря, если выбирать что-то однозначное — согласен с ней: это расстройства пищевого поведения (РПП). Остальное часто маскируется под усталость, стресс или какие-то «странные паттерны», и тут легко ошибиться.
Константин:
Хорошо. Тогда давай начнём с главного: откуда вообще у людей желание самодиагностироваться? Почему они думают, что справятся лучше, чем «какой-то дядя-профессионал»?
Ильич:
Во-первых — недоверие. Люди боятся открываться, терять контроль, подпускать к себе другого. Во-вторых — чаще всего о самопомощи думают именно те, кто уже нуждается в помощи, но боится или не готов идти к специалисту.
А ещё классический пример: заходишь в новую компанию, говоришь, что ты психолог — и обязательно найдётся человек, который сначала заявит: «Мне психолог не нужен!», а через три часа сядет тебе на уши и начнёт рассказывать, как всё плохо. Но при этом всё равно будет утверждать, что «психологи — шарлатаны, они не помогают».
Константин:
Или: «Я и так знаю, что они мне скажут». Или: «Не могу найти своего специалиста».
Ильич:
Вот в этом и парадокс психотерапии: человек действительно помогает себе сам, но без внешнего зеркала, без поддержки и направления — не получится. Как в спорте: можно ли накачаться самому? Можно. Но с тренером — эффективнее, безопаснее и дисциплинированнее.
Константин:
Разница между тренировками с тренером и без — не в технике, а в том, что человеку нужен внешний контроль. И часто не столько из-за неумения, сколько из-за лени или перегруза. Когда человек и так выгорает, ему тяжело ещё и думать: «А что делать?».
Ильич:
Но даже если человек готов — у него всё равно включается сопротивление. Наша психика сопротивляется изменениям, потому что любые перемены — это стресс и боль. Особенно когда речь идёт о травмах, старых паттернах, болезненных воспоминаниях.
Константин:
А что обычно приводит человека к психологу?
Ильич:
Запрос, который он не может решить сам. Чаще всего это:
- проблемы в отношениях (с партнёром, детьми, родителями, коллегами);
- карьерные или финансовые кризисы;
- экзистенциальный кризис — «зачем я живу?».
И при этом люди часто говорят: «Я головой всё понимаю, но сделать не могу». Это и есть сопротивление — оно может быть осознанным («не хочу») или бессознательным (ты находишь тысячу «объективных» причин не ходить на терапию или не делать упражнения из книги).
Константин:
И ещё есть внешнее сопротивление — от семьи, партнёра, окружения. Например, мама говорит: «К психологу ходят только психи!» Или абьюзивный супруг не запрещает ходить на сессии, но каждый раз создаёт «объективные» причины — срочные дела, больной ребёнок и т.д., чтобы ты не мог прийти.
Ильич:
Ещё один важный фактор — вторичная выгода. Не в смысле «мне хорошо страдать», а в смысле «благодаря моему состоянию держится система»: семья, работа, отношения. Иногда даже в госслужбе или на работе «невроз» — единственный способ выжить. Меняться страшно, потому что всё может рухнуть.
Константин:
Но допустим, человек всё-таки решается: читает книгу по КПТ, делает упражнения, осознаёт свои паттерны. И вроде становится легче. Почему дальше часто застопор?
Ильич:
Потому что появляются слепые пятна. Некоторые травмы настолько болезненны, что психика их просто вытесняет. Ты можешь не помнить детство до 15 лет. Или забывать, о чём говорил на прошлой сессии. Или пропускать целые фрагменты текста, если они касаются твоей боли.
Такие вещи почти невозможно увидеть самому. Даже в терапии на их раскопку уходят месяцы, а то и годы.
Константин:
А что насчёт инсайтов? Человек читает книгу, вдруг понимает: «Ага! Вот почему я боюсь близости — это ведь папа!». Почему после этого ничего не меняется?
Ильич:
Потому что инсайта недостаточно! Надо менять поведение. А это требует огромной ответственности, дисциплины и поддержки. Очень сложно, например, научиться выражать агрессию, если в детстве тебе внушали: «Хорошие мальчики не злятся».
Константин:
Тогда зачем столько книг, статей и подкастов по самопомощи? Если всё равно не вылечишься сам — зачем это всё?
Ильич:
Потому что в России к психологу хоть раз в жизни обращались всего 14% людей. А потребность — у гораздо большего числа. Популярная психология — это просвещение. Она помогает:
- распознать проблему;
- сформировать запрос;
- понять, что ты не один;
- расширить границы «немыслимого» — увидеть варианты, о которых не догадывался.
Но это лишь первый шаг. Как прочитать книгу по фитнесу — и пойти в зал. Без практики — ноль эффекта.
Константин:
Можно ли хотя бы диагностировать себя по подкасту или статье?
Ильич:
Да! И это уже полезно. Главное — не останавливаться на этом. Самодиагностика — это мост к реальной помощи. Ты понимаешь, что у тебя, например, позиция жертвы — и уже можешь задать следующий вопрос: «А что с этим делать?».
Константин:
А психологам зачем ходить к психологу?
Ильич:
Потому что у нас тоже есть сопротивление, слепые пятна и вторичные выгоды. Я сам до недавнего времени не видел, как в своих отношениях повторяю паттерны родителей. Только в терапии это всплыло. И да — мозг устроен так, что новое поведение требует огромных ресурсов. Без поддержки — почти невозможно.
Константин:
Подведём итог. Почему самовывоз в психологии — плохая идея?
Ильич:
Потому что для реального изменения тебе нужно:
- Правильно себя диагностировать.
- Обнаружить и преодолеть сопротивление.
- Найти и проработать слепые пятна.
- Прожить боль без дезинтеграции.
- Заменить старые паттерны новыми.
- Увидеть «немыслимое» — решения, которых у тебя в жизненном опыте не было.
Это — работа на месяцы и годы. И почти невозможно без внешнего зеркала.
Константин:
Тогда какие книги посоветуешь?
Ильич:
— Юлия Перумова: «Хрупкие люди», «Мир нарциссической жертвы».
— «Токсичные родители» (но читать лучше уже в терапии — эмоции накроют).
— «Хохот шамана» — если воспринимать как метафору.
— «Трансурфинг реальности», только первый том — второй уже шизофренический резонанс.
— Для родителей: Юлия Гиппенрейтер, Людмила Петрановская.
Константин:
А фильмы и сериалы? Могут ли они помочь?
Ильич:
Могут расширить эмоциональный диапазон, особенно классика. Современные продукты часто поверхностны: персонажи — «пластиковые», а драма сводится к тому, что «доставка еды опоздала». Но если произведение резонирует с твоим опытом — это уже шаг к осознанию.
Константин:
Спасибо, что были с нами! Это подкаст «Невротики» — Константин и Ваня, он же психолог Ильич Не забудьте подписаться на «Психолог Лич» в соцсетях и написать, на кого сегодня косплеил Ильич — ведь его отравили!